Эта история случилось с моей тётей. Она со своим мужем (когда только вышла замуж) переехала в двухкомнатную квартиру. Некоторое время всё было хорошо. Она рассказывала что, там очень красивый вид, да и магазины рядом. Моя тётя иногда увлекалась мистикой и колдовством, ну у неё был даже какой-то талант к этому. Они с мужем часто приезжали к нам в гости (она сестра моего папы, поэтому все хорошо общались). Мы включили ужасы и пока просто смотрели, позже мы перешли на рассказывания страшных историй. Каждый рассказывал то что помнил и это продлилось довольно долго. Очередь дошла до тёти, и она поделилась: "Знаете в последнее время я начала видеть странности, то шорох или предчувствие плохое, но что я увидела недавно, перешло все рамки, была ночь, и пока я отошла в душ, когда я зашла я увидела страшную картину, рядом с ванной стояла девушка с перерезанными венами, стояла и просто

Марвик заехал в город ближе к вечеру. Уже сворачивали свои прилавки самые терпеливые продавцы, еще пытались что-нибудь купить припозднившиеся покупатели из окрестных сел и деревень. Стража на стенах зажгли лампы и факелы, где-то тоскливо завыла собака, и ее вой подхватили другие. Город Пейниццо был популярен своей ярмаркой. Весной, со всех окрестных земель сюда везли товары - от животных и птиц до оружия и драгоценностей. Пейниццо некогда был небольшим городишком, с дырявыми воротами и старым замком, где на центральной площади чаще можно было увидеть свинью в грязи, чем праздник. Король Мауриццо Первый, дед нынешнего короля, малость в молодости повоевал, поездил по миру, вернулся в родную дыру и неожиданно решил, что хватит жить за счет полей и лесов. Он построил школу для детей крестьян, а потом и университет для более знатных людей. А самое главное - ввел торговые послабления для

Темный колокол звонит в бездне. Его эхо разносится по холодным и суровым мирам, оплакивая судьбу человечества. Ужас вырвался на волю, и в каждой тени таятся гибельные создания ночи. Здесь нет ничего кроме зла. Инопланетные чудовища дрейфуют в кораблях, похожих на гробницы. Выжидающие. Терпеливые. Хищные. Пагубное колдовство творится в окутанных мраком лесах, призраки овладевают умами, охваченными страхом. От глубин пустоты космоса до пропитанной кровью земли, в бесконечной ночи рыщут дьявольские ужасы, готовые пожрать грешные души. Оставьте надежду. Не полагайтесь на веру. Жертвы горят на кострах безумия, гниющие трупы ворочаются в оскверненных могилах. Демонические отродья с алчным оскалом глядят в глаза проклятых. И безучастно взирают Гибельные Боги. Это время расплаты. Время, когда каждая смертная душа оставлена на милость тварей, таящихся во тьме. Это вечная ночь, царство чудовищ и

Я учился на последнем курсе Энергоинститута, подрабатывал в одной организации, в которой после выпуска планировал остаться работать. Встречался с девушкой, Юлькой, которая тоже училась на выпускном курсе, но в Пединституте. У нас были совместные планы на жизнь, но в тот период, мы жили по своим общежитиям. В самом центре Смоленска, на склоне Воскресенской горы, в центральной части города, расположен дом, скорее остов дома, больше напоминающий развалины военных лет. Возведен в 1931-33 гг. по проекту О.А. Вутке и назван в честь Парижской Коммуны. Рядом с этими развалинами находилось общежитие Пединститута, студенты эти развалины, по другому, как "Чайник" не называли. То ли из-за того, что он одиноко возвышается над частными домами, то ли ещё из-за каких-то архитектурных соображений, но толком причины никто не помнит. Вот как раз в это общежитие я провожал свою девушку и очень

Бегун со всех ног несся по тундре под потрясающе величественным океаном звезд. Он судорожно дышал, зажатое в зубах фильтрующее устройство врезалось в десны. Это был артефакт, взятый из дома уже так давно. Старый сувенир, из которого он успел физически вырасти и хранил из сентиментальных побуждений, не для полевого использования. Не сбавляя хода, бегун утер с подбородка соль и слюну, ощущая привкус бронзы старинного дыхательного приспособления. Противогаз полкового стандарта был уничтожен при бегстве из боя, когда их накрыл смерть-туман. Всякий раз, напрягая или кривя лицо, бегун чувствовал, где материал вплавился в щеки, превратив плоть в лишенную чувствительности мертвую кожу – химические огрубления, полосами тянувшиеся с боков челюсти на подбородок и шею. Оставшийся позади улей почти наверняка погиб, равно как и остатки его полка. Он ломал голову, кого же объявят виновным, когда

— До чего же смышленое животное, — командир друкари протянула руку и погладила Монику по лицу. Дознаватель скривилась, но ничего не ответила. Силы друкари рассредоточились по посадочной площадке на крыше, а наверху кружили их изящные, увешанные цепями рейдеры. Лишь немногим судам удалось выгрузить экипаж, остальные корабли флотилии облетали вокруг вздымающейся громады Муниторума, словно хищные джунгливые коты, выжидающие момент, чтобы напасть. Две ведьмы, удерживавших Монику, бросили ее на рокритовую поверхность и оставили стоять на коленях, а сами ушли срезать трофеи с павших. Моника не знала, что было хуже – то, что погибло столько ее друзей и сослуживцев из свиты инквизитора, или то, что ее сумели взять живьем. Она заметалась, пытаясь высвободить руки из-под окутавшей ее колючей сети, но все усилия лишь загоняли крючья глубже в ее тело. Каждый раз при попытке вырваться из пут боль

Бучер смывал кровь со стола. Вспениваясь, кружась, разбрызгиваясь струйками во все стороны, розовая вода стала прозрачной только после третьего ведра. — Мертв… — объявил он, ни к кому конкретно не обращаясь, и двинулся к следующему столу. Рана от лазера на горле трупа не оставлял возможности истолковать состояние тела по-другому. Бучер сверился с хронометром. — Двадцать три — ноль ноль с точностью до секунды, — пожал плечами, его слегка позабавила такая точность. С соседней койки на него уставился солдат. Глаза его расширились в надежде, когда он увидел стилизованный медный кадуцей имперских медиков, приколотый к халату Бучера, покрытому красными крапинками. Он потянулся к нему, хватая пальцами, как утопающий тянется в поисках воздуха, но врач ловко отстранился. Мужчина схватился другой рукой за грудь, перевязанную плохо стянутой повязкой, темной от крови и других менее здоровых

Продолжение первой части. IXОкруженный заботливыми попечениями Вучичей, Алексей Леонидович как будто начал поправляться. Моллок торжествовал: — Теперь ясное дело, что вы малярик. Вас удалили с почвы, переселили на камень, в соседство моря — и вы уже почти не лихорадите, совершенно не бредите, и галлюцинации от вас отступились. Убежденный этими благоприятными переменами, Гичовский радовался про себя, что может окончательно отказаться от своих подозрений на Лалу. Выбрав удобную минуту, он откровенно высказал это Зоице. Болезнь Дебрянского и постоянные совместные дежурства у его постели сблизили графа с девушкою. Он почел и неприличным, и неудобным, почти нечестным скрывать от Зоицы, что проник в ее секрет и знает о ее недавней принадлежности к культу матери-Оби. Разговор вышел не из приятных, но после него как-то расчистилась атмосфера: обоим стало легче и смелее смотреть друг другу в

Часть первая. Киммерийская болезнь. IНесмотря на жаркое утро, на эспланаде островного города Корфу было людно: с почтовыми пароходами пришли новые газеты с обоих берегов — из Италии и из Греции, и корфиоты поспешили в кафе: узнавать на полударовщинку, что случилось за прошедшие три дня по ту сторону лазурного моря, отрезавшего от остального мира их красивый островок. В Cafe' d'Esplanade, под портиками, затененными парусиновым навесом, сидели за разными столиками, но оба с газетами в руках и оба пили пресловутую местную "зензибирру" (имбирное пиво) два господина, не знакомые между собой. Оба были иностранцы. Обоих проходящие корфиоты осматривали с немалым любопытством. В особенности привлекал внимание младший из двух — огромный, широкоплечий блондин, с пышными волнами волос, зачесанных назад, без пробора, над красивым открытым лицом, с которого несколько застенчиво

Глава 1 – Ясин, не хочешь сказать напутствие? Я вздрагиваю, очнувшись от очередного бесформенного серого сна наяву. На улей Праксис опускается ночной цикл, а я провел последние шестнадцать часов на сборочной линии. Мне требуется секунда, чтобы понять, что она сказала. Слабое опьянение от амасека не помогает. Ну, с этим. Мира. Милая, прекрасная Мира. Она выжидательно глядит на меня, ее голубые глаза подают мне знак произнести молитву. Она постоянно подталкивает меня молиться, особенно при детях. Император как-никак наш отец, говорит она, и им следует узнавать о Нем от собственного отца. – Конечно, – наконец, произношу я с утомленной улыбкой. Мы склоняем головы над тарелками – Марк, Арден и маленькая София – сотворяя знамение аквилы на груди. – Могучий Император, сегодня мы благодарим тебя за благодеяния Твои, за тот свет, что даруешь Ты нам во тьме. Прошу, сохрани нас от зла и