Мы с другом в юном возрасте ходили в старый спортзал в свободное время и играли там в баскетбол. В тот день, как обычно, мы созвонились с другом и договорились пойти побросать мяч в кольцо. Пришли в спортзал, но тренер, который вел как секцию баскетбола, так и волейбола, сказал, что ему нужно срочно уехать по делам. Мы восприняли это спокойно — наша секция не раз играла и без тренера. Так как еще никто, кроме нас, не пришел, мы решили поиграть вдвоем для разминки. После очередного броска друга мяч случайно попал в выключатель. Свет отключился, в спортзале стало темно, но мы оба увидели на стене ярко-белое светящееся пятно, хотя никаких источников света в помещении не было. И в этом пятне была отчетливо видна тень повешенного человека, который висел то ли на суку, то ли на какой-то перекладине. Мы страшно испугались и убежали. Потом разговаривали с другом, но и так и не смогли понять,

Дрожит руль под ладонями, пылит зажатая между картофельными полями июльская дорога. Солнце жарит, повиснув над сосновой рощей Грез. — Эге-гей! — кричит Еремей, изо всех сил крутя педали. Скрипит несмазанная цепь, стрекочет по спицам пластиковый красный флажок, а с полей вторят ему вездесущие цикады. Лето пришло. Теперь можно точно сказать: лето пришло. Два дня назад Еремей приехал в деревню на старом, вечно чихающем пикапе Мориловых. Всю дорогу от станции в голове роились восторженные мысли и мечты. Лето... Еще одно лето! Мимо проносились такие знакомые, такие родные дома. Заброшенная бензоколонка, тайное место встреч Клуба Четырех. Спрятавшееся среди зелени тополей унылое здание администрации в ста метрах от магазина «Рдукты». О, сколько Еремей повидает в этот раз! Проверит все свои древние закутки и закоулки. Обязательно наведается к Пяти Мостам, спрятанным в чаще Дядюшки Тома.

Не бывает нормальных людей, которые, идя по жизненному пути, не волокли бы с собой ворох горьких сожалений о сделанном (или не сделанном) ими. Считается, что это нормально, и я не собираюсь спорить. Если вам повстречается человек, не сожалеющий ни о едином своём поступке, мой вам совет: бегите от него что есть сил. Моя ноша сожалений, как вы ещё убедитесь, тяжела чрезвычайно. Я расскажу вам об одном поступке, совершенном мной в детские годы. Это тяготит меня и поныне. Вероятно, я ничего не добьюсь, представив его на ваш суд. Но, надеюсь, кому-то станет немного легче, когда он поймет, на сколь более страшные ошибки способны другие. Видите ли, у меня нет брата. Однако в августе 1991 года брат у меня еще был. ∗ ∗ ∗ Родители каждое лето сплавляли нас, пацанву, в жуткую глушь, в деревню к Бабушке по линии матери, как минимум на месяц. Мотивировали это необходимостью потребления нами даров

Гостила у меня на днях подруга детства. В деревеньке близ города Шахтёрска (Украина) наши бабушки были соседками. Оставляемые родителями на попечении у старшего поколения, мы проводили вместе лето и разъезжались по разным городам, с тем, чтобы ровно через год встретиться снова. Много воды утекло с тех пор — давно не стало бабушек, их дома, опустев, скучают по временам, когда половицы скрипели под тяжестью шагов, а комнаты то и дело наполнялись голосами гостей. Украина уже совсем не та страна, какой я её помню. Единственное звено, связующее моё настоящее с тем прошлым, не канувшее в Лету — Нина. Живёт она в Питере, видеться нам удаётся нечасто, перерывы в общении бывают вполне себе продолжительные, но затем, так или иначе, мы возобновляем связь. Вот и в этот раз, будучи в Москве по делам фирмы, Нина исхитрилась выкроить пару дней, дабы меня повидать. Ну, естественно, рты у нас в эти два

В детстве я дружила с девочкой Олей. Она жила в частном доме ниже нас на пару улиц. Я ходила к Оле в гости, и мы играли во всех комнатах, во дворе, в палисаднике, но я всегда там чувствовала себя очень неуютно. Присутствовало какое-то ощущение опасности, тревоги. Поэтому я нечасто бывала в гостях у Оли, хотя она меня всегда звала. Однажды мы играли в комнате. Стоял пасмурный осенний день, игра как-то не клеилась, мы вяло переставляли какие-то фигурки на полу. Вдруг я услышала громкий шум над головой, как будто кто-то топал и шаркал ногами. Над нами был только чердак. Я спросила у Оли, что это за звуки, и она ответила: — А, это тётя Эммочка! — и продолжила играть. Но я не могла успокоиться. Что тётя может делать на чердаке? Да и не видела я у них никакой тёти. Я стала расспрашивать Олю, и та спокойно мне объяснила, что у них на чердаке много лет назад повесилась мамина сестра Эмма — ей

Иногда в жизни случаются невероятные события, вспоминая которые, не знаешь, как их объяснить. Я хочу поделиться одной из таких историй, которую держал в себе много лет. Мое детство прошло на руинах советской эпохи, когда пришло время гласности и больших перемен. Страну наводнил поток дешевых иностранных товаров, а гигантские строительные объекты закрывали в массовом порядке. Такой объект был и у нас в городе — огромный железобетонный комплекс с многоэтажными подвалами и кучей помещений непонятного назначения. Дело было в 1993 году. Мы с друзьями (нам тогда было лет примерно по двенадцать) собрались вшестером поиграть «в войнушку» в подвалах того самого недостроенного здания. Запаслись пластмассовыми пистолетами и автоматами (а те, у кого не было таких игрушек, вооружились подходящих форм палками) и отправились на место. Время было около двух часов дня, как сейчас помню. Был май, стояла

Происходило это, когда мне было четырнадцать с небольшим лет. Все свое детство я провел в поселке горняков и геологов далеко на северо-востоке нашей страны. Вторая его половина, называемая «переходным возрастом», пришлась на «веселые» девяностые годы, когда у моих одноклассников снесло голову от того, что «теперь все можно», а родители их были всецело заняты тем, где бы раздобыть хоть немного денег, которые таяли на глазах, как снег весной. А почти вся мужская половина нашего класса постепенно превратилась в вечно пьяную и агрессивную «гопоту». Я и еще двое моих одноклассников в этот процесс не включились — нам была интересна учеба, мы увлекались физикой, химией и программированием, из-за чего к нам прочно прилипло клеймо «ботаников». Впрочем, пай-мальчиками мы не были и похулиганить любили — чего-нибудь взорвать, напустить в класс зеленого дыма, приклеить кого-нибудь к стулу и тому

Динка, моя сестра, младше меня на семь лет. Когда началась эта история, ей, если не ошибаюсь, было пять лет, мне, соответственно, двенадцать. Отец ушел из семьи еще до Динкиного рождения, и мама воспитывала нас одна. Как следствие, она часами пропадала на работе, поэтому заботы о сестренке во многом легли на мои плечи. И вот стала я замечать, что младшенькая моя ведет себя странно. Раньше минуты не могла одна просидеть, все требовала, чтобы я ее развлекала, а тут часами торчит в комнате, играет себе в одиночестве. Впрочем, понаблюдав за Динкой, я поняла, что не так уж она и одинока в своих играх. Заглядываешь порой в детскую, а сестра с кем-то разговаривает, смеется, протягивает куда-то в пустоту свои игрушки. Поначалу меня это веселило, и однажды я решила поинтересоваться, с кем же Динке так весело. — Девочка приходит, — спокойно пояснила сестричка. — Я с ней играю. — Это какая еще

Это было давно — мне тогда было пять лет. Мы с семьей отдыхали у бабушки на даче. Там собралось много родственников, которых я сама толком не знаю и сейчас. Из детей были только я и моя троюродная сестра, которой на тот момент было 13 лет. Я ждала ее приезда, так как мне говорили, что она гимнастка и будет показывать нам разные акробатические трюки. Когда я сидела на крылечке после дневного сна, ко мне подошли три девочки-подростка, выглядящие одинаково — видно, тройняшки. Я, естественно, поняла, что они и есть мои сестры. Девочки начали у меня что-то спрашивать, я им отвечала (уже не помню, что именно). Во время разговора я выразила своё удивление, мол, почему вас трое, бабушка ведь говорила, что только одна сестра приедет. Помню, как девочки при этом странно улыбнулись и переглянулись между собой. Потом я вспомнила, что они гимнастки, и попросила их сделать показать мне, что они

Эту историю рассказал мне мой друг детства Сергей К. по прошествии многих лет после случившегося. Я очень хорошо знал семью, в которой рос Сережа, часто бывал у него дома, общался с его родителями, и объяснить все то, что он мне рассказал, просто воображением или последствием пережитого горя у меня не получается. Я изложил эту историю от лица Сергея, чтобы читателям было удобнее воспринимать написанное. «В октябре 1982 года у меня умер папа. Долго мучился. У него был рак желудка. Я очень сильно переживал. Папа для меня был всем. Он очень любил маму, меня и младшего братика. Когда папа умер, мне было 15 лет, а братику — 12. Я до сих пор я помню похороны и все, что случилось после, как вчера… История, в общем-то, банальная, и подобных историй можно услышать и прочитать во множестве, но когда ЭТО происходит с тобой — другое дело… В ночь после похорон с нами в квартире оставалось много