Как-то давно я прочитал в газете, что Обводный канал в Петербурге — одна из самых аномальных зон в Ленинградской области. Это меня удивило — что там такого может быть? Обычный промышленный район, бывшая рабочая застава. Мои поиски информации ничего не дали: убийств, пропаж людей и пожаров там чаще обычного не случалось; когда я там гулял сам, то ничего странного, кроме зашкаливающего количества пьяни, никогда не встречал. И вот недавно построили долгожданную станцию метро «Обводный канал». Очень удобно, от ВУЗа пару минут ходьбы, хотя странно, что её вообще там построили — не так много людей там ездит. Однажды я поздно закончил учиться на кафедре, и, разумеется, с очень немногочисленными попутчиками спускался по новым белым эскалаторам в метро. Повернув, как всегда, направо от безвкусного панно, изображавшего перспективу Обводного канала в XIX веке, я прошёл мимо колонн по новой

В детстве ездил к бабушке в деревню. Там жила бабка, которую все в деревне ведьмой называли. Ее дом на окраине деревни стоял. Не помню, был ли у нее муж или дети, вроде одна жила. Все ее боялись и обходили стороной, если она что-то начинала говорить, то затыкали уши и убегали (сейчас, спустя 17 лет, мне это кажется гипертрофированным, но от неё действительно все шарахались). По рассказам, она в определенные ночи надевала овечью шкуру и гуляла по деревне, стуча клюкой по заборам и домам, если дотягивалась. Еще при этом завывала таким мерзким скрипучим старческим голосом. Вот в одну из тех ночей я был свидетелем этой чертовщины. На всю деревню три фонаря — темень непроглядная на улице. И вдруг начинается стук по забору и кто-то бормочет достаточно громко. Помню, бабушка сразу с кровати соскочила и молиться начала, я чуть не наделал в штаны, лежал и пискнуть боялся. Через минуты три это

Публикуем на сайте жуткий ранний рассказ известного российского писателя Виктора Пелевина «Вести из Непала»: ------ Когда дверь, к которой Любочку прижала невидимая сила, все же раскрылась, оказалось, что троллейбус уже тронулся и теперь надо прыгать прямо в лужу. Любочка прыгнула, и так неудачно, что забрызгала холодной слякотью полу пальто, а уж на сапоги лучше было просто не смотреть. Выбравшись на узкий тротуар, она оказалась между двумя встречными потоками огромных грузовых машин, ревущих и брызжущих смесью грязи с песком и снегом. Светофора здесь не было, потому что не было перехода, и приходилось ждать, когда в сплошной стене высоких кузовов — железных (ободранных, с грубо приваренными для жесткости ребрами) и деревянных (ничего и не скажешь про них, но страшно, страшно) — появится просвет. Грузовики, без конца шедшие мимо, производили такое гнетущее впечатление, что было даже

С некоторых пор я не доверяю людям. Имейте в виду — те, кто вам дороги, могут оказаться совсем не теми, за кого вы их принимаете. Эта история началась больше трех недель назад и до сих пор не закончилась. У меня не так уж много знакомых, а друзей и вовсе нет, кроме одного — мы дружим еще со школы. После окончания школы наши пути разошлись, но мы до сих пор встречаемся раз в месяц, чтобы выпить пива и пообщаться, обсудить последние новости. И вот, около месяца назад, мы в очередной раз встретились в баре. За кружкой пива друг рассказал мне, что познакомился с удивительной девушкой. У друга и раньше никогда не было проблем с противоположным полом (в отличие от меня), но таким восхищенным я его раньше не видел. — Понимаешь, у меня такого раньше никогда не было, — рассказывал он мне. — Это судьба! Я успокаивал его с долей скепсиса — мол, погоди, влюбленность пройдет, и взглянешь на нее

Когда мне было десять лет, мы с родителями переехали жить в большой двухэтажный дом. Папа и мама работали, поэтому часто случалось так, что я, приходя из школы, оказывался дома один. Однажды вечером я возвращался домой. Издалека я увидел, что свет нигде не горит — значит, никого нет. Я зашёл, включил в прихожей свет, и тут услышал шорох на втором этаже. Я немного испугался, но спросил: «Мама, это ты?». «Да-а-а», — услышал я мамин голос сверху и успокоился. Поднимаясь по лестнице, я позвал маму ещё раз, чтобы понять, в какой она комнате. «Да-а-а», — снова ответила мне мама; голос донёсся из одной из дальних комнат. Мне стало как-то не по себе, но я подумал, что нужно просто скорее найти маму, и тогда мне станет спокойнее. Я подошёл к комнате и уже потянулся к ручке двери, когда услышал звук открывающейся входной двери снизу и голос мамы: «Милый, ты уже дома?». Я растерялся. В этот момент

История произошла, когда я купил новую квартиру в центре города. Молодой парень, только что закончивший учёбу, ищущий свой путь, которому квартира в центре города досталось почти задаром. Вот это я называю — подфартило. На радостях я пригласил жить к себе свою девушку, ныне жену, сгрёб все вещи и понёсся, окрыленный, в своё жилище. Квартира находилась в приличном микрорайоне, где обитали только пожилые люди да молодые семьи. Рядом имелся палисадник с деткой площадкой, огороженный низким цветастым забором, всякие качельки-карусельки, лавочки и сидящий на них пожилой народ, наблюдающий за подрастающим поколением. В общем — благодать! Я, довольный тем, что наконец начал обустраивать свою жизнь и более-менее обживаться самостоятельно, был приятно удивлён, когда бывшие хозяева дома любезно отдали мне добрую часть мебели. То были кресла с резными подлокотниками, такой же диван, стеллаж

— А главное… — сказала Лидия Петровна, протискивая громоздкий зад между кроватью и стеллажом, жестом иллюзиониста отдернула сиреневую занавеску и поманила Гену Рысеева. Парень послушно приблизился, и по ногам резануло сквозняком. За окнами, за золотыми кронами рощицы виднелся живописный пруд, окаймленное бетоном, подернутое легкое рябью зеркало с опрокинутыми облаками, дрейфующими по водной глади. Лидия Петровна смотрела снизу вверх, оценивала реакцию возможного жильца. Собранные на макушке волосы натянули скальп, и на старушечьей физиономии зафиксировалось легкая озадаченность. От нее исходил пряный аромат яблок и корицы, и вся она была как пирог, сдобной и мучной. — Купавенский пруд, — тоном экскурсовода произнесла женщина. — Вырыт в восемнадцатом веке. На том берегу — отсюда не видать — стоял дворец царицы Елизаветы. Сам Растрелли проектировал. А сейчас — кинотеатр «Владивосток». Вы

Мне снилось, что вокруг меня темно. Я ощутил себя легким-прелегким и решил взлететь. Такое со мной иногда бывает. Во сне, разумеется. Начал подниматься вверх. При свете молнии увидел под собой всё удаляющуюся крышу дома. Я взмывал вверх, осматривая при свете молний уже почти весь город. Затем его скрыли темные тучи, клубящиеся далеко внизу. Я посмотрел выше, в надежде увидеть звезды, но и вверху, похоже, были облака — всё было скрыто во мраке. Подъем продолжался. Мне было интересно — увижу ли я космос, каково оно — плавать в космосе без скафандра или корабля. Никогда еще мне не снилось, чтобы я взлетал так высоко. Обычно просто ощущал себя легким, как космонавты на Луне и передвигался большими прыжками. Или, если и получалось полететь, то парил над самой землей, не касаясь её, но и не удаляясь. Внезапно полет прекратился. Я ощутил себя врезавшимся во что-то. Словно попал в чужую, тесную

Это была ночь перед переездом из отчего дома на совместную квартиру с молодым человеком. Волнение всю ночь не давало мне уснуть, я ворочалась до раннего утра. Неожиданно ко мне под одеяло залезла кошка Сима и пригрелась у бока. Я, как обычно, ее гладила, но она не мурчала, а просто громко сопела, что было для нее не типично. Я уже почти провалилась в сон, как меня что-то легонько ударило по голове. Это была лапа Симы. Она все это время лежала на подушке рядом. То мягкое, что притворялось ею какое-то время, успело вынырнуть из-под одеяла и удрать в другую комнату. Все оставшееся время до звонка будильника я провела в обнимку с настоящей Симой.

Летом мы с братом ездили к бабушке в деревню. Там у нас (в деревне) были пара-тройка заброшенных домов, о которых местные рассказывали легенды. На одну душу населения деревни по версии старушек приходилось по пять неупокоенных душ. А уж сколько баек об оборотнях в лесах — и не сосчитать. В деревне также имелась своя ведьма, которую все обходили стороной, а дети с любопытством заглядывали через забор и спорили на самого храброго, кто к ведьме решится подойти. Кстати, ведьма та жила в доме напротив нашего дома. Из нашего окна был виден ее дом, окна в доме, но разглядеть, что внутри, никогда не получалось. В общем, все в традициях жанра. Но одну ночь я запомнила надолго. Та наша ведьма болела сильно, и местные знахари во главе с главврачом из центральной больницы соседнего поселка городского типа говорили в один голос — недолго жить осталось. Мы с детворой только и размусоливали эту тему: