Это произошло в середине 70-х годов с моим отцом и его другом. Вдвоём они возвращались поздно ночью с танцев. Шли, шутили, веселились, оба слегка поддатые. При подходе к 3-й школе начал опускаться туман. Через некоторое время он стал такой плотный, что на расстоянии пары шагов ни зги не было видно. Шли и ориентировались на свет прожектора, установленного на здании школы — улицы тогда были освещены плохо. Вдруг рядом из тумана начали раздаваться непонятные звуки, замелькали странные тени — смех, неразборчивая речь. На отца обрушились два неслабых удара, он попытался ответить, но никого не достал. Отец говорит, что сразу понял, что имеет дело с чем-то сверхъестественным — он КМС по боксу, и увернуться противник вряд ли успел бы... Друзья, отхватив еще по паре ударов и поняв, что имеют дело не с людьми, достали ножи и начали ими махать, пробивая себе дорогу. Нож временами что-то задевал и

Стефан как раз завязывал шнурок, когда в арсенал зашел координатор и бросил: — Малыш, тебя одного ждем! Пошли, в машине зашнуруешься. Стефан, теперь «Малыш» в пределах операции, вскочил, наступил себе на шнурок, едва не повалился на бетонный пол, но удержал равновесие и гаркнул во все горло: — Так точно! Вальтер развернулся и пошел к лестнице, а эхо от голоса Малыша еще долго металось между нефами древней крипты Театинеркирхе. На улице, прямо посреди Одеонсплатц, припарковавшись перед Залом Полководцев, никем не замеченный в своей обыденности стоял фургон Мюнхенского Транспортного Сообщества, куда вслед за Вольфсгриффом запрыгнул Стефан, обряженный в кевларовый костюм. Спортивная сумка, усиленная многочисленными плетениями нейлона, пригибала беднягу своим весом почти к самой брусчатке. Не без труда он закинул сумку в салон машины, после чего запрыгнул внутрь сам. Место Стефану досталось

Была темная беззвездная ночь. Штиль застал нас в северной части Тихого океана. Точного нашего местонахождения я не знал, потому что всю эту утомительную безветренную неделю солнце скрывалось за тонкой дымкой, которая словно плыла над самыми мачтами, время от времени опускаясь ниже и укутывая окружающее нас море. Поскольку ветра не было, мы закрепили румпель, и на палубе я пребывал в одиночестве. Вся остальная команда — двое мужчин и парень — отсыпалась в носовом кубрике, а Уилл, мой друг и владелец этого маленького судна, спал в своей маленькой каюте на корме. Внезапно из темноты до меня донесся возглас: — Эй, на шхуне! Он прозвучал настолько неожиданно, что от удивления я даже не отозвался сразу. Голос, странно хриплый и словно нечеловеческий, вновь послышался откуда-то из темноты со стороны левого борта: — Эй, на шхуне! — Эй! — крикнул я в ответ, успев прийти в себя. — Кто вы такой?

Мне было 14 лет, когда случилась эта история. Тогда мы с подругами умирали от скуки и всё своё свободное время тратили на группу «Тату», сериал «Зачарованные», праздную болтовню про парней. И, конечно, мечтали, как внезапно станем хоть кем-то особенным, а приключения сами свалятся на голову. Чтобы поскорее приблизить такой вожделенный момент, я, Марина и Юля сообща ударились в готику. Сколько же значительности в собственных глазах нам придавали простенькие чёрные шмотки с оптовки. «Тату» быстро сменились на Мэнсона, а от просмотров похождений ведьм мы быстро перешли к действию. Теперь ни одна встреча с девчонками не обходилась без попыток заглянуть в будущее или вызвать потусторонних сущностей. Но карты отчаянно врали, а сущности, видимо, напрочь забыли человеческий язык и посредством блюдец с иголками упорно выдавали порции отборного нечитаемого бреда. Как ни странно, энтузиазма от

Больше никогда не останусь одна в своей квартире. Тишина одурманивает и звенит в ушах, как дребезжание стекла. После того случая со мной постоянно сидит подруга по вечерам, пока родители не вернутся с работы; друзья меня провожают из школы до дома; я всегда нахожусь в окружении людей, иначе меня начинает колотить дрожь. Начинается истерика, а отхожу я от нее долго. Это произошло прошлым летом. Я, моя троюродная сестра и несколько молодых парней, что приходились ей друзьями, прогуливались по мостовой. Настроение было отличное у всех, кроме меня. Лиза постоянно выставляла меня дурочкой перед мальчиками, осмеивала, и они улыбались, глядя на меня, видимо, как на идиотку. Лиза меня спрашивала о странных, непонятных мне вещах, я не отвечала, и она громко смеялась надо мной. Она пила какой-то коктейль, и это, видимо, сказалось на ее поведении. Один из парней, Саша, пытался постоянно перевести

Мой одногруппник — бывалый спелеолог и скалолаз. В начале июля он позвонил мне и предложил отправиться на сплав по реке с дальнейшим заходом в пещеры. На мои слова о том, что я ни разу не был в пещерах, да и в походы считай не ходил, он только отмахнулся. Сказал, что ничего сложного не будет — обычная туристическая вылазка в кругу друзей. Однако «круга друзей» не получилось. В назначенный день с рюкзаком наперевес я стоял на вокзале в компании совершенно незнакомых людей. Исключением стали мой одногруппник, тот самый, что позвал меня на сплав, и его девушка. Также с нами был бородатый мужик лет тридцати пяти и еще один парень со своей девушкой. Как мне позже объяснили, все они увлеченные туристы и сплавляются так чуть ли не каждый сезон. Взрослый бородач лучше всего знал эти пещеры и был для нас проводником. Первые два дня мы сплавлялись по реке. Я едва управлялся с веслом, разлил чай

Со мной никогда ничего не происходило, я примерный парень, никуда не влезаю, в игры с потусторонними силами не играю, даже не интересовался всей этой ахинеей. Может, именно с такими людьми и происходят странности. До того как переехать в этот город, у меня была однокомнатная квартира на Украине, в городе Х.… Досталась по наследству от бабки. Сразу после окончания учёб, я устроился работать именно там. Жилье имелось, отдохнуть от родителей хотелось. Всё было хорошо, но вот соседи у меня алкашами оказались, да еще какими. Постоянный плохой запах, крики, ссоры, груды мусора, вообще все, как и должно быть. Обычные алкаши, но вот дочка у них — боже, какая она была красивая! Глаз не отвести: длинные каштановые волосы, огромные зеленые глаза; она никак не вписывалась в «эту» семью. Пару раз я с ней курил возле подъезда, оказалось, она еще и умная. Жаль стало девочку. Решил за ней приударить.

Решил поделиться историей — не то чтобы страшной, скорее странной и непонятной. Живу я в трехкомнатной квартире. В последнее время я стал замечать странные скрипы и шорохи в доме, но, как бы ни пытался найти источник звуков, у меня это не получалось. В конце концов, пришёл к выводу, что это домовой. Прочитав в Интернете, что в таких случаях надо оставлять блюдце с молоком и печеньем, я на ночь оставил на кухонном столе такую еду. Шорохов той ночью не было, а вот на следующий день (молоко и печенье всё ещё стояли на кухне) я проснулся, услышав на кухне привычную возню. Я решил проверить, что происходит. Включил свет в кухне и обомлел: молока уже не было, как и печенья. Я включил свет во всех комнатах и не спал до утра. Через несколько дней, приходя в себя, я всё же решил посмотреть, кто или что всё это ест — любопытство взяло верх. И вот представьте — мужчина тридцати лет от роду садится

Всё началось в детстве. Мне нравилась одна соседская девчонка — она приезжала иногда на дачу и мы играли с ней. Мне было шесть лет, когда она перестала приезжать. В соседский дом стали приезжать какие-то другие люди. Я спросил у них, где Маша и её родители. На это они ответили мне, что они уже десять лет живут в том доме и никакой Маши не знают. Я спросил у родителей, что происходит — они сказали мне, что я фантазёр, и посмеялись. Маши я с тех пор не видел. Историю я с возрастом позабыл, списав на детские фантазии. Когда я вырос, подобная история повторилась. На выезде из моего маленького захолустного городка была больница. Мне было двадцать, лет когда я увидел, что она заброшена, причём она выглядела так, будто заброшена уже лет тридцать. А я готов поклясться, что месяц назад проходил мимо неё, и вокруг стояли скорые и приходили посетители. На все мои расспросы люди крутили только

Примерно за месяц до срока сдачи материалов Эдди Кэрролл вскрыл коричневый конверт, и в руки ему скользнул журнал «Северное литературное обозрение». Кэрроллу часто присылали всевозможные журналы: по большей части они носили названия вроде «Плясок на кладбище» и специализировались на литературе ужасов. Приходили и книги. Квартира в Бруклине была завалена книгами: гора на диване в кабинете, стопка возле кофеварки. Везде. И все это — сборники ужастиков. Прочитать их полностью не представлялось возможным, хотя когда-то (тогда ему было тридцать с небольшим и он только что стал редактором альманаха «Лучшие новые ужасы Америки») Кэрролл старался ознакомиться с каждой книгой. Он подготовил к печати шестнадцать томов «Лучших новых ужасов», посвятив альманаху уже треть своей жизни. Это означало, что он потратил тысячи часов на чтение, редактирование и переписку — тысячи часов, которых никто ему