Довелось мне как-то работать на одной телестудии, в свое время довольно крупной и востребованной, ныне же закрывшейся. Устроился я туда уже ближе к концу, но остатки былого размаха и сохранившиеся на то время ночные смены еще застал. И, поскольку к тому моменту все уже начинало идти на спад, основной работой на ночные смены зачастую была лишь оцифровка архива, хранящегося на «бетакамах», конвертация в MPEG2 и запись на DVD для нового архива. Не могу сказать, что работа была сложной — по сути, вставил кассету в магнитофон, выставил уровень звука по ГЦП и запустил поток в «Премьере», предварительно на промотке убедившись, что там действительно выпуски программ, какие-нибудь логистические съемки или что-то, что может в дальнейшем пригодиться для работы, а не какие-нибудь ненужные рабочие материалы для сюжетов пятилетней давности. Дальше делай что хочешь — чай пей, в Интернете сиди, в игры

Дело было давно. Сахар был тогда слаще, краски — ярче, а жить — легче. В нашем маленьком дворе как раз начали осквернение детской игровой площадки — строили продуктовый магазин. Нам, детям, в принципе, по большому счету было всё равно, но то, что нашу площадку застроили кирпичным фундаментом, нам не понравилось. Во те времена мы были горазды на выдумки и любили устроить себе какое-нибудь приключение. Это сейчас дети с пяти лет держат в руке компьютерную мышь. Мы же компьютера тогда еще и в глаза не видели. Чтобы нам было не скучно, я и мой лучший друг придумали себе религию — не религию, демона — не демона, но придумали. Нашли каких-то палочек, веточек, начертили посредине двора что-то вроде пентаграммы и принялись абсолютно сумбурно, что-то говоря из головы, призывать этого самого выдуманного демона. Этот наш демон, по нашим представлениям, носил интересную внешность: это был маленький

Хочу рассказать одну историю, которая разворачивалась практически на моих глазах, но конкретно меня не касалась. В детстве меня, как и многих моих знакомых, на каникулы отправляли «к бабушке». И так как не только мои родители так со мной поступали, летом в нашей деревне детей и молодежи было много. Я дружила с одной соседской девочкой — родители ее уехали за границу работать, и она постоянно жила там с бабушкой. Летом к ним приезжала Альбина, двоюродная сестра Даши (моей подруги), но была она старше нас и с нами время проводила редко. Помню, как однажды (нам было по двенадцать лет, а этой Альбине — пятнадцать) она приехала совсем на себя не похожая — короткие джинсовые шорты, черная футболка с какими-то чертями на ней, руки унизаны браслетами и фенечками, сережки в виде крестов в ушах, новая короткая стрижка, жуткое мелироване — ну в общем, выглядела ужасно, еще и постоянно рассказывала

Так уж получилось, что я хожу в походы. Когда-то, году в 2004, вступил в ролевое движение, и понеслась. Не то чтобы я был заядлым туристом, способным пройти по непролазной лесной чаще 20 километров в день и не вспотеть. Я не выживальщик-экстремал. Просто люблю иногда выбраться подальше на природу на несколько дней, обладаю необходимым набором навыков и снаряжения для комфортного пребывания вдали от цивилизации. Невзирая на это, в среде своих менее опытных друзей прослыл кем-то наподобие Беара Гриллса. Всякий раз, когда какой-нибудь приятель затевает вылазку за город и собирает компанию «детей прогресса», зовут меня. Хочу заранее попросить прощения за столь долгий рассказ, но некоторые детали просто нельзя упустить, иначе картина всего произошедшего со мной будет неполной. Однажды летом, лет пять-шесть назад, мне позвонил мой старый знакомый, назовём его Валерой. Валера расспросил о моих

Мы с друзьями — руферы. Если вы не в курсе, то это те, кто ползают по крышам домов. Прошу не путать — не пьяницы или наркоманы, а руферы. Мы по крышам ходим не для того, чтобы «обдолбаться» какой-нибудь дрянью, а ради самой прогулки, ради того вида, что открывается с крыши. Приятно порой забраться на крышу городской многоэтажки и полюбоваться расстилающимся перед тобой видом индустриальной тайги. Это довольно приятный отдых, хотя он часто сопряжён с различными опасностями (на крышах часто собирается всякая шваль, и встречаться с ней весьма неприятно — однажды нам с друзьями пришлось уносить ноги от толпы идиотов в чёрных балахонах; видимо, тогда мы нарушили торжественность церемонии принесения в жертву древним богам очередной кошки или собаки). Об одном из таких случаев я и хочу рассказать. Однажды я и двое моих друзей (пусть их будут звать Слава и Артём) возвращались с лесной прогулки.

Этот странный случай произошел в нашей школе, когда я еще учился там. В седьмом классе у нас был учитель по физике — Сергей Анатольевич. Хороший учитель: много шутил, не строгий, поговорить мог не только о своем предмете — в общем, компанейский мужик. Началось все в один осенний день. Как обычно, начался урок физики, и мы зашли в класс и сели за парты. Учителя еще не было, хотя он всегда еще перед звонком в класс заходил. Проспать не мог — была вторая смена, пятый урок. Пришел Сергей Анатольевич только минут через пятнадцать. Зашел, сухо поздоровался, сел за свой стол и все тем же сухим голосом сказал, что тетради, которые он у нас на проверку брал, он не может найти, и чтобы на следующий урок мы завели новые. С того самого дня он стал каким-то менее общительным, сухим, без эмоций. И не только с учениками, но и с учителями. Общался исключительно по предмету с нами, а с учителями —

Я питаю страсть к лазанию по всяким заброшенным местам, в особенности по старым советским элементам инфраструктуры. У себя в городе я облазил почти всё, что можно было посетить. Даже был в Припяти с такими же «двинутыми» (есть фотография, где я стою на фоне того самого парка аттракционов, я ею очень горжусь). Но настоящий страх настиг меня не в городе-призраке, а там, где началось моё увлечение сталкерингом — на земле моих родственников, в деревне под Харьковом. Моя тётя вышла замуж за украинца — у него была квартира в городе и дом в деревне, где жила его мать. Мои родители каждое лето сплавляли меня с сестрой в солнечную деревню к бабе Тане. Там я познакомился со своим другом Денисом (он как раз и подсадил меня на сталкеринг). Мы с Денисом исследовали все местные бомбоубежища и подвалы, а один раз даже унесли кучу противогазов из какого-то подвала. Где-то месяц назад Денис написал мне,

Эта история произошла с моей знакомой где-то в 90-х годах (ей тогда было примерно 27-30 лет). Она поддерживала контакт со своим преподавателем из университета. Однажды он позвал её и еще пару однокурсников в гости на огонек. Они выпили коньяка, и он рассказал о том, как разбился на машине его друг. Машина ехала со скоростью 150 км/ч и разбилась в щепки. В магнитоле обнаружили кассету — по всей видимости, друг слушал эту кассету перед тем, как разбился. И вот преподаватель предложил собравшимся ее послушать. Поначалу все отказывались, но он их как-то уговорил. Поставили кассету. Начала играть мелодия. Мелодия как мелодия, ничего необычного. И вдруг у моей знакомой волосы встали дыбом. Её охватил панический страх, как и всех остальных. Все стали просить, чтобы преподаватель немедленно выключил кассету. Но тот стоял в каком-то ступоре. Моя знакомая подбежала к магнитофону и начала нажимать

Вы, наверное, замечали, что между корпусами плотно стоящих панельных домов есть щели. Их закладывают такими белыми трубочками, замазывают, закрашивают... Но внутри между стенами остаются полости. Они совсем небольшие, не больше десяти — пятнадцати сантиметров шириной. Казалось бы, что в них страшного, но иногда… Как-то раз я возвращался с работы. Было уже поздно, вечер. Под ногами хлюпала грязь от растаявшего снега, висел слабенький туман и, естественно, горели не все фонари. Плелся я медленно, бездумно смотрел по сторонам, ни о чем не думал. Тут мое внимание привлек какой-то звук — как будто пенопластом по бетону скребут. А потом послышался шорох сыплющихся камешков. Машинально я повернул голову в ту сторону, откуда доносились звуки. Там стоял довольно новый дом — года два как построили, швы были беленькие, чистенькие. И один из швов, примерно на высоте четвертого этажа, крошился прямо

Возвращаясь домой из школы, девочка обнаружила стопку полароидных снимков, лежащих в сточной канаве. Она из любопытства подняла их и начала просматривать снимки на ходу. На первом фото был запечатлен силуэт человека, стоящего вдалеке на каком-то однородном сером фоне, так что даже нельзя было различить его черт. Девочка сунула фото вниз стопки и начала изучать следующую. На нём был тот же человек, но стоящий чуть ближе. Девочка быстро пролистала несколько фотографий. На каждом следующем снимке человек стоял чуть ближе, а его внешность была видна все яснее. К десятой фотографии стало проступать выражение лица человека — он явно был безумен, и лицо было искажено в жуткой гримасе. Рот его был открыт, и в нём виделись клыки, как у зверя. Это напугало девочку, но она продолжала просматривать фотографии. К девятнадцатой фотографии человек уже стоял так близко к объективу, что его лицо