В мае 2006 года мой родной брат ушел жить отдельно. Мы очень редко после этого общались и уж тем более виделись. 18 июля я рано встала на работу (на тот момент работала администратором в зале игровых автоматов). Присела выпить кофейку, ко мне присоединилась мама. Я ей рассказала свой сон, в котором я видела очень много яиц. Кто знаком с сонником, то знает, что если во сне увидеть яйца, то скоро кто-то явится. Судя по количеству яиц, народу должно быть полон дом. Допив кофе, я поцеловала спящих детей и убежала на сутки на работу. Когда я вернулась утром домой, вот что рассказала мне мама: — Отправила я ребятишек погулять, сама прилегла отдохнуть. Лежу и слышу тяжёлые шаги и голос Вовы: «Мам, ну ты чего лежишь?». Проснулась в страхе... Мы обе как-то сразу поняли, что с Вовой беда случилась. Я первым делом позвонила в областной морг, начала описывать приметы брата, на что мне девушка

Читая истории на сайте, я часто натыкаюсь на однотипные вещи. Многие думают, что это плагиат или неумение придумать что-то свое. А вам не приходила в голову мысль о том, что показания незнакомых между собой людей могут совпадать и по другой причине? Эти люди видели одно и то же. К данной мысли я пришел, прочитав здесь две истории про поезда. И вот почему. В прошлом году я решил провести отпуск в Екатеринбурге. Сам я живу в Уфе, столице Башкортостана — живописный, скажу я вам, город. Сел утром в нижневартовский поезд, который должен был прибыть в столицу Урала около полуночи. Номер в гостинице был заказан, телефон местного такси вбит в телефон. Оставалось улечься поудобнее на любимой верхней полке купе и врубить в наушниках любимого Леонарда Коэна. Со мной ехала какая-то семья: мама, папа, сын лет семнадцати. Я им по мере прочтения отдавал юмористические журналы, а поезд мерно

Как-то встретился я по своей журналистской работе с одной долгожительницей. Между прочим, вспоминая военные годы, она рассказала такой случай. Во время немецкой оккупации Киева, еще до того, как заработал Бабий Яр, немцы вывозили евреев вагонами в разные стороны к рекам. И там связывали проволокой сзади руки — мужа к жене, брата к сестре, ребенка к ребенку, — потом одному стреляли в голову, тот падал в реку, а второй человек тонул сам. Вот вам и все лицо развитой и цивилизованной страны, которая показала необыкновенное животное варварство, на которое даже дикие народы древности, не были способны. Река Трубеж на карте большая. В реальности же это мелководная речушка. Битком набитый состав евреев тогда было решено не утопить, а закопать заживо. А что? Экономия патронов! Немецкая педантичность и отсутствие человечности, что поделать… Под селом Селычивка в молодняке возле озера скрутили

В детстве я очень боялся леса... Совсем малявкой я был, когда бабушка привезла меня на лето к себе, в один из ссыльных посёлков, что постепенно угасают теперь на дальнем севере нашей области. Это лето было самым сказочным летом моего детства... До сих пор в моей памяти запах пирогов из печи, пыльный чулан, полный таинственного хлама, залитая солнцем трава у ворот, чёрный от времени забор, бескрайний огород с кустами смородины и ровными рядами картохи, лесопилка и чудовищные завалы досочной обрези на краю посёлка. И лес вокруг. А точнее — тайга. Безбрежная, тёмная. Ввиду юного возраста, я избегнул непременного среди деревенской пацанвы мордобития, и сразу был принят в ребячью стаю на правах мелкой личинки. Тем боле, был не какой-нибудь залётный пацан городской — а «Евдокии Степановны внук». Целыми днями мы носились по посёлку, суя нос куда ни попадя. Как стая воронят таскали с чужих

Было это месяц назад. У нас (а мы живём вдвоём с матерью) гостила моя пятилетняя племянница Юля — сестра уехала в командировку, а Юльку не с кем было оставить. Так как мама работает, возиться с племяшкой пришлось мне. Не то чтобы я её не любила, но няня — явно не моё призвание. В общем, продержалась я неделю, а потом уехала на дачу копаться в грядках и вернулась только через двое суток, да и то около трёх часов ночи (по пути сломалась машина). Захожу в дом, свет не включаю, чтобы никого не разбудить. Зашла на кухню и чуть не умерла от страха: откуда-то из угла на меня кинулась Юлька. Толкнув меня, она выбежала из кухни и с плачем бросилась в мамину комнату. Мне стало стыдно — напугала девчонку, да и сама испугалась. Я ещё удивилась — что она там делала? Утром спрашиваю маму — чего Юлька ночами бродит? Мама посмотрела на меня, как на больную, и сказала, что Лиза (сестра) её ещё позавчера

Я проходил практику в своём ВУЗе. Живу я на окраине города, а ехать нужно в центр, поэтому вставать приходится рано, часов в пять — а если ничего с вечера не приготовить, то и ещё пораньше. Однажды обычным утром, проснувшись, я включил свет в своей комнате и ушёл на кухню, чтобы приготовить кофе. Когда я вернулся, моё внимание привлекло окно — точнее, то, что в нём отражалось. Было ещё темно, и отражение в стекле при включенном свете было видно хорошо. Там отражался я. Точнее, не совсем я — я бы выглядел так примерно дня через два после смерти. Лицо раздутое и подгнившее, почерневший нос, волосы частично выпали... Но самое главное — отражение не повторяло моих действий. Мне даже показалось, что оно мне ухмыльнулось, показав окровавленные зубы. А потом оно исчезло. Некоторое время я, опешив, смотрел на отражение комнаты. С комнатой было всё в порядке — но там не было меня. Я не отражался

То, что я собираюсь вам рассказать, уже давно таится в моем подсознании, которое прорывается ночью и воплощается в ночных кошмарах. Я уже тридцать лет пытаюсь забыть ужас, который преследует меня с детства на протяжении всей жизни. Думаю, что если я выплесну из себя это посредством написания истории, то мне станет легче. Я очень на это надеюсь, потому что я устала бояться. Вы не представляете, каково сорокапятилетней женщине бояться сходить в туалет, потому что там темно. Я боюсь темноты и темных углов, потому что я не знаю, какое чудовище меня там ждет или какой жуткий мертвец нацелил на меня свои мутные мертвые глаза. Да, это может показаться бредом сумасшедшего, и я сама иногда думаю, что сошла с ума. Но меня ободряет мысль, что я не одна их вижу — а значит, я не сумасшедшая. Это произошло в 1983 году в глухой деревушке в Центральной Сибири. После описанных здесь событий я так ни

Остался у меня как-то старый мобильный телефон. Батарея там совсем негодной стала, а найти такую сложно сейчас, модель допотопная. Посоветовали выбросить и не морочиться. Да только вот характер такой у меня — не нужен, а выбросить жалко. У всех домочадцев есть современные сотовые телефоны, а вот младшенький наш осенью в школу пойдет — решила, что ему и отдам. Найду, где эту батарейку купить. Не дорогущие же телефоны мальцу в школу таскать, в самом деле! Удовлетворившись этими мыслями, я и спрятала этого «динозаврика» в бельевой шкаф, на полку верхнюю, под полотенцами до наволочками. Время шло, совсем забыла я о существовании этого телефона. А тут еще и мать заболела. Времечко еще то было, до сих пор вспомнить страшно. С утра раннего со скотиной возиться нужно, а в обед в больницу к ней бегу. Вечером — снова скот, огород да ужин, мужиков с работы встречать своих. Уматывалась до коликов в

Эта история приключилась в одной из больниц нашего города. Больница находится на самом краю города — старое здание в три этажа. Я тогда окончила мединститут и пошла работать туда. Устроилась быстро: на работу меня приняли охотно, так как совсем недавно уволилось несколько сестер. До случая, о котором я хочу рассказать, я проработала около недели, и в тот день было мое дежурство. Как обычно, у нас дежурных трое: охранник, завотделения и сестра. В тот день все начиналось как обычно, под вечер все разошлись и остались мы втроем: я, охранник Макс и Светлана, наш зам. Закрыли двери, выпили чаю. Пациентов было мало, так что дел особо не было. Всё случилось, когда я решила пройтись и посмотреть, все ли в порядке у больных. Когда я поднялась на второй этаж, в тишине больницы вдруг раздался детский плач. Я остановилась. Прислушавшись, я поняла, что плачет ребенок где-то на третьем этаже, совсем

Отрывок из книги Майи Быковой «Легенда для взрослых»: ----- Из Калуги написала А. М. Митина: «Мне даже не верится, что через много лет я смогу открыто рассказать о том, что видела в далекие тридцатые годы. Время то было суровое, с наказаниями и обвинениями. Чуть что — сразу: «Ты оппортунист!» (как это напоминает статью одного досужего ученого). В самом начале тридцатых годов мой дед одним из первых вступил в колхоз и работал на пасеке. В то время на Рязанщине еще были большие массивы лесов, перерезанные болотами и оврагами. Как-то раз пришел он с пасеки такой расстроенный, что смотреть даже на него было жутко. Бабушка по доброте душевной стала его расспрашивать, а он, закрыв лицо руками, отвечал. Она только всплескивала руками и вскрикивала: «Ой!». Мне хотелось услышать, о чем они там... Дедушка то и дело произносил слово «он», да так странно, будто змею увидел. Утром бабушка собрала