Хотелось бы рассказать историю из своего детства. В принципе, жути как таковой в ней нет, но неясна она мне до сих пор. История эта произошла в начале 90-х. Я тогда еще мелким был, начальные классы школы. Время было тяжелое, но веселое. Сейчас малышня все по домам сидит, в компьютеры вглядывается, у каждого телефон мобильный имеется, чтобы родители отыскать свое чадо могли в случае чего. А вот у нас, ребят из того времени, забавы совсем другие были. Слонялись по улице в поисках развлечений, сами придумывали себе занятия и игры, в общем, занимали свое время, как могли. История, которую я хочу Вам рассказать, произошла как раз в период вот такого рода времяпрепровождения. Наш дом стоял боком к самовольно поставленным скоплениям гаражей жильцов окрестных домов. Лицом дом выходил на полузаброшенную военную часть. В общем, местность была с изюминкой. Именно это и способствовало играм на

По долгу службы мне частенько приходилось вести переписку с различными инстанциями: органами внутренних дел, прокуратурами, судами, различными конторами, из которых я получала сведения о гражданах, чьи судьбы, надо сказать, сложились не так, чтобы обыденно. Как правило, это бывшие заключенные, обездоленные старики и просто несчастные, которых общество оставило за чертой, и на которых ровным счетом всем наплевать. Контингент, с которым мне лично приходилось общаться, в основном состоял из людей, ранее судимых, не имеющих ни крова, ни семьи. Для того, чтобы хоть как-то облегчить их существование в нашем бюрократическом обществе, наша организация помогала им восстанавливать документы, начислять пенсии и получать пособия, пусть и минимальные, но достаточные для того, чтобы не умереть с голоду в наше смутное время. Собирая очередной пакет документов на одного дедушку, я сделала запрос на

Случилось мне пережить времена “неформальной молодости”. Рок-музыка, алкоголь и, конечно же, великий и ужасный автостоп! Лето, жара, приперло нам с хорошим другом махнуть стопом в Краснодар. Вышли на трассу, машин мало, останавливаться водители не хотят, пришлось разделиться. Договорились, в каком населенном пункте встретимся на следующий день, и разошлись. Друга подобрали сразу, и он благополучно уехал, а мне пришлось пройтись пешочком около 40 км, но и меня вскоре подобрал полный мужчина на старенькой оке. Поговорили, меня сморило и я начала засыпать, но проснулась оттого, что машина едет по каким-то ухабам, открываю глаза, а мы едем по лесу! Господи, как же я испугалась, кричала, но водитель и не собирался останавливаться. Решилась прыгать, но тут машина заглохла, и я просто выскочила в лес и долго бежала, не оборачиваясь. Как мне было страшно – словами не передать! Было уже темно,

Недавно сын спросил меня: – Пап, а на рыбалке ночью страшно? – Нет, не страшно. А почему ты спрашиваешь? – удивился я. – Ну, там же темнота кругом, – поёжился семилетний человек, – мало ли кто может спрятаться. – Там никто не прячется, – успокоил я ребёнка. – А если даже кто-то и есть, его отпугнёт огонь, рыбаки всегда жгут на берегу костёр. Сказал, а сам задумался: действительно, сколько же у меня было страшных случаев на рыбалке? Начал напрягать память, и понял, что по-настоящему жутких совсем мало. Разве что, вот однажды наша моторка в тумане столкнулась с подводным валуном. Моего приятеля Андрея от удара о камень выбросило за борт. Я своими глазами видел, как 120-килограммовый мужик взлетает в воздух метра на три, а потом улетает в белёсую мглу. Тогда мы действительно перепугались, но всё обошлось. Что ещё? Крючки, всаженные горе-рыбаками в самих себя, щуку, прокусившую палец,

Я шёл домой с института. Возле института были старые качели. На них качалась девочка лет пяти. Я очень удивился — зима, шесть часов вечера. Темно всё-таки. Я подошел к ней и спросил где её мама. Она подняла голову и я увидел её пустые глаза. Нет, с глазами все было в порядке, но в них не было никаких эмоций. Я отошел от неё. Она раскачалась и тут случилось нечто. Она случайно выскользнула из качелей и упала в нескольких метрах от меня. Она вся истекала кровью, а я стоял и смотрел на неё. Мой разум помутнел и я упал. Очнувшись, я не увидел ни девочки, ни каких-либо следов её присутствия. Я поискал в интернете что-либо по этому поводу. Десять лет назад там умерла пятилетняя девочка. Она случайно выпала из качелей и свернула себе шею.

Теплая южная ночь. Дискотека в самом разгаре. Выхожу из клуба покурить и немного проветриться. Около входа какая-то безумная парочка бурно выясняет отношения. Чуть поодаль кучка подростков о чем-то переговариваются, нервничают — видать, не пустили. Возле стены — симпатичная девушка в коротком платьице. Познакомиться? Да нет, не стоит. На часы смотрит — похоже, ждет кого-то. Присаживаюсь на ступеньки, прикуриваю, рассматриваю новую зажигалку. Поднимаю глаза… Вот это да! Передо мной стоит маленькая девочка, на вид лет пять-шесть, не больше. Гольфики, ярко-розовая футболка с забавной мышиной мордочкой на животе, светлая юбка, две косички. Обычная девчушка, хорошенькая, как все дети. Странно другое — откуда она здесь, возле клуба, да еще и темной ночью? И куда только родители смотрят? Бухают, поди, где-нибудь тут же, в кустах, а о ребенке и думать забыли. Хотя, конечно, на дочь

Вы когда-нибудь задумывались о своём будущем? Что будете делать завтра или через месяц? Вчерашний день — он никому не нужен, это уже было и осталось в прошлом, но завтра… В общем, завтрашний день — это совершенно другое. К чему такое предисловие. Недавно я начал видеть отрывками будущее. Некие моменты, которые не привязаны к определённому времени. То есть, если я что-то вижу, то это необязательно сбудется прямо сейчас или завтра, или даже через месяц. Но оно сбывается. Всегда. Недавно мне приснился друг, который уже давно отошёл в мир иной, и он кричал и плакал. Кричал, что будущего нет, есть лишь замкнутый круг, и мы все в нём вертимся. Не было никакого вчера и нет никакого завтра. Он плакал и спрашивал, вижу ли я это? Вижу ли я, что будущего нет? Что скоро мы снова заснём и проснёмся, забыв, что этот день уже был? Говорил, что эти небольшие отрывки будущего, которые приходят ко мне в

Солнце нещадно морило, и было впору говорить о солнечном наводнении. Павшие духом листья печально дремали на ветках, больше похожие на запылённые лоскутки зелёной материи, чем на что-то живое, и сигарета ощущалась так, как она ощущается только во время пекла, по-особенному. Может эта особенность в том, что не видно огонька, а может в том, что горло горячей самого воздуха, и каждая затяжка шкарябает его, как наждак. Влад с отвращением взглянул на сигарету и незаметным движением выбросил её под лавочку. Курить было невозможно и больно. Он медленно обвёл взглядом остановку. Вместе с ним своих маршрутов ожидали четверо. Старая женщина, сидевшая на другом конце лавочки и без конца вытиравшая морщинистую шею носовым платком. Мужчина, прислонившийся к железной трубе, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу. И молодая женщина с девочкой лет шести. Девочка стояла рядом с ней, опустив

Детство свое я провел в деревне при одном из конных заводов, которые после развала Союза откинули все четыре копыта: лошади — удовольствие дорогое, и в 90-е большую часть поголовья продали за рубеж, благо кони у нас были породистые. Это я все знаю из первых уст, ибо я там часто обретался, пока отец там работал. Ходил я туда не один, а вместе с другими балбесами моего возраста — спортплощадку у школы давно разнесли, лазить больше негде, а тут целая конюшня незанятая и вечно пустой манеж с полуразрушенными барьерами, самое то для мальчишек. Как-то раз, заигравшись с парнями, я засиделся до темноты. А домой нужно было идти через всю деревню, по пути пройти школу, заброшенный детсад и почти заброшенный парк, где обитали только сорняки по колено и немного накренившийся памятник Владимиру Ильичу. Мы дошли до школы и начали расходиться: кому-то было налево, кому-то прямо — а мне нужно было

Не ожидал я встретить здесь такую рекламу. Улица в старой части тихого среднерусского городка, куда занёс меня автостоп — ей подобает что-нибудь патриархальное, благочестивое… А тут вдруг скелет стоит на асфальте. Понятное дело, что реклама, но всё равно неожиданно. Да и что именно рекламирует — непонятно: ни одной надписи ни на нём, ни рядом. Может, заведение за спиной, конечно — там какая-то вывеска у входа виднеется, но маленькая совсем, издали ни слова не разберёшь… Я и не стал разбираться. Не хватало ещё возле рекламы застрять, будто я совсем уж провинциал какой дремучий. Пошёл мимо, а скелет возьми да пошевелись! И голос такой механический: «Привет!» Я аж вздрогнул сперва. А потом, конечно, рассмеялся. Да я и впрямь как деревенщина! Будто про фотоэлементы никогда не слышал. А внутри у этого скелета, понятное дело, моторчик спрятан. Сделал я шаг назад — скелет в прежнюю позицию