— Впервые это случилось год назад. Я проснулся от звука щелчков лампы в прихожей. Она мигала, периодически включаясь и выключаясь. Лампа с датчиком движения. Ты же знаешь — я сейчас живу один... Мой собеседник заметно нервничал. Последний раз мы виделись два года назад на похоронах его жены. И сейчас он словно пытался донести до меня нечто особенное и сокровенное. Признаюсь, начало меня заинтриговало. Мы сидели на кухне, откуда было видно ту самую лампу. Я с интересом ожидал продолжения. И он продолжил: — Так вот, живу я один, поэтому неожиданная активность этой лампы меня несколько смутила. «Технические неполадки, замыкание», — приходили мысли в голову. Лампа продолжала мигать, оставляя меня в темноте на несколько секунд. Тут меня словно током прошибло. Запах! Отчётливый запах газа. Я бросился на кухню, чтобы проверить заглушки на плите. Так и есть — я забыл выключить газ. Стоя у

Как бы я ни старался описать случай, который произошел со мной около двух лет назад, вы мне не поверите, да я и сам поднял бы на смех человека, который такое рассказывает. До свадьбы мне частенько доводилось оставаться у родителей нынешней супруги, с которыми она на то время жила. Люди они очень хорошие, но все же оставаться мне не нравилось, по одной простой причине — я боюсь темноты. Дома я постоянно сплю при включенном свете, ну или же компьютере, главное — не оставаться один на один с тьмой. Нынешняя супруга еще тогда пыталась мне доказать, что в темноте нет ничего страшного, но увы, ничего у неё не вышло. Поначалу, засыпая в одной кровати с ней, я чувствовал, как страх отступал: вроде не один, чего же бояться? Но вот однажды он вернулся и осадком сидит до сих пор внутри меня. Обычный день обычного, не помню какого, месяца. Я приехал к своей будущей супруге в гости, хотел забрать к

В прошлом году я купила шкаф — хороший, красивый, крепкий, но очень старый. Хотя для меня это совсем не было минусом, даже наоборот. Эта ретро-громадина отлично вписалась в интерьер моей комнаты, и я просто не могла нарадоваться своей удаче, что смогла найти такое добро. Правда, я недолго радовалась... Дней через десять я стала замечать какие-то странные звуки внутри шкафа, похожие на шорох мыши на фанерной доске. Тогда я открывала шкаф, проверяла все уголки и убеждалась, что внутри никого нет, и более того — я не нашла ни щелей, ни дырок, через которые могла бы проникнуть мышь. Мне показалось это странным, но все же я не придавала этому особого значения. Тем не менее, я слышала эти звуки из шкафа достаточно часто. Как-то я даже поставила внутрь мышеловку и, вытащив оттуда все вещи, посыпала в него мышиную отраву. Думаю, и так понятно, что это не помогло. Мышеловка не захлопывалась, а

Вокруг ни звука. Звуки только у меня в голове. Бабушка заперла меня на ключ в моей комнате и не хочет выпускать. — Потому что это случилось, — говорит она. Мне кажется, я плохо вела себя. Но это все из-за платья. Я хочу сказать, из-за маминого платья. Мама ушла от нас навсегда. Бабушка говорит, что моя мама на небе. Не понимаю, как это? Как она попадет на небо, если она умерла? А теперь я слышу бабушку. Она в маминой комнате. Она укладывает мамино платье в сундучок. Почему она всегда делает это? А потом еще она запирает сундучок на ключ. Меня очень огорчает, что она делает это. Платье такое красивое, и потом, оно очень хорошо пахнет. И оно такое мягкое. Так приятно прижаться к нему щекой. Но я больше никогда не смогу сделать это. Это мне запрещено. Я думаю, это все потому, что бабушка очень рассердилась. Но я в этом не уверена. Сегодня все было как обычно. К нам пришла Мэри Джейн. Она

Первым зимним утром восьмидесятилетний Петров не поднялся с постели, хотя у него был запланирован поход к гастроэнтерологу, а потом на рынок за свежим творогом и португальской клубникой, которую он покупал мизерными порциями и потом, в бумажном кулечке, бережно нес домой. Петрову нравилось баловать деликатесами жену Нину, которую он любил уже полвека. Жена была ленинградкой и помнила, как мать варила кожаные туфли, а отец вполголоса говорил: «Все равно Нинка не выживет, надо что-то делать». Нине было всего одиннадцать, но она прекрасно понимала: «что-то делать» — это когда самого слабого приговаривают, чтобы те, кто сильнее, продолжали жить. За несколько недель до того дня, как мать стояла над кипящей водой, в которой размокали ее свадебные туфли, от соседей потянуло мясным бульоном. А их младшего сына, одноклассника Нины, щуплого мечтательного мальчика, который надеялся стать летчиком,

Повадилась однажды какая-то падла по дому ночами шастать. Ложусь я такой часов в 11 вечера, а ровнехонько в 2:00 из шкафа напротив кровати начинают какие-то звуки слышаться мерзостные, смесь скрипа и шороха. Первый раз я чуть в кровати от такого не обделался, особенно когда дверцы шкафа раскрылись и нечто, что чернее самой тьмы вокруг, выбралось наружу. Наблюдая в щель из-под одеяла, я понимал, что дело, в общем-то, хуже некуда. Особенно когда эта тварюга в мою сторону поглядела. Чуть было душу богам не отдал... Но обошлось. Нечто, будем его называть так, отправилось шуровать по комнатам, а квартира у меня немаленькая, извиняюсь за хвастовство. К счастью, затем я снова провалился в сон. Ладно. Черт с ним, подумал я. Но на следующую ночь все повторилось, и через следующую, и целую неделю после. Я уж немного привыкнуть успел. И все вроде и нормально. Человек и не к такому привыкнет, я

Хочу рассказать вам историю о девочке с куклой. Вы, наверное, уже подумали: «А-а, опять история, где девочка захотела куклу, и кто-то ее ей купил, и она всех убила». Вы ошибаетесь — это совсем иная история. Её мне рассказал мой дедушка. Он очень старый, много повидал в жизни, но ту девочку он запомнил навсегда. Начну с того, когда и как он мне это рассказал. Дело близилось к ночи, была глубокая зима, поэтому темнело рано. Часы показывали полдесятого вечера, я с дедушкой смотрел фильм, и нам отключили свет на самом интересном моменте. Дедушка проворчал: — Ну вот, не могли отключить после фильма? Ладно, потом посмотрим, а пока что свечи неси, чего в темноте сидеть? — Ладно... — я встал и пошел за свечками. Вернувшись с зажжённой свечой, я спросил: — Деда, а с тобой случались странности? — Конечно. Вон, с девочкой и куклой дело было... Я попросил его рассказать мне эту историю подробнее, и

Раньше я никогда не задумывалась о том, верю ли я в сверхъестественные силы. Моих друзей и близких встречи с неведомым миновали, да и сама я ни с чем подобным в жизни не сталкивалась. Но история, однажды рассказанная мне дядей, заставила меня усомниться в том, что в мире не осталось непостижимых тайн и мистических секретов, что преемственность поколений сберегла и бережно передала современному человеку все бесценные знания, что были накоплены нашими далёкими предками. Ни единого повода усомниться в словах такого честного человека, каким является мой дядя, у меня нет, а посему передаю слово ему: «То были лихие девяностые. В 1993 году я окончил институт истории и археологии УрО РАН в Екатеринбурге и остался работать на кафедре. Платили сущие копейки, но частые командировки к местам раскопок компенсировали, во всяком случае, в моральном отношении, наше материальное неблагополучие. В те

История эта случилась года четыре назад или даже чуть больше, и вспомнила я о ней совершенно случайно. Сейчас расскажу, почему. Я тогда работала секретарем в офисе одной известной международной компании. Работа была очень насыщенная, трудная, но интересная. Смена секретаря начиналась в восемь утра, заканчивалась в восемь вечера. Нужно было отвечать на звонки, сортировать почту и посылки, заказывать билеты и такси для сотрудников. Звучит просто, но на деле это постоянные звонки телефонов (более 350 звонков за смену), общение с иностранными коллегами на языке, который они считают английским, много бумажной работы. Проще говоря, посторонними делами там не позанимаешься. Спокойно было только в районе восьми утра, когда я только приходила на работу. В это время в офисе, кроме меня, находился только охранник, несколько коллег, работающих с Дальним Востоком, и уборщица Галя. Раньше Галя

Мы жили тогда в Ренте, на улице Хэм, в старом доме — таком громадном, что я боялся заблудиться во время тайных прогулок по запретным для меня этажам. Дом этот существует до сих пор, но в нем царят тишина и забвение, ибо больше некому наполнить его жизнью и любовью. Тут прожило два поколения моряков и путешественников, а так как порт близок, по дому беспрерывно гуляли усиленные гулким эхом подвалов призывы пароходных сирен и глухие шумы безрадостной улицы Хэм. Наша старая служанка Элоди, которая составила свой собственный календарь святых для семейных торжеств и обедов, буквально канонизировала некоторых наших друзей и посетителей, и среди них самым почитаемым был, конечно, мой дорогой дядюшка Франс Петер Квансюис. Этот знаменитый остроумный человек не был моим настоящим дядюшкой, он был дальним родственником моей матери; однако, когда мы звали его дядюшкой, часть его славы как бы падала