Длилась эта история пять лет, а развязка произошла за пять минут — ну или за сколько можно убить восьмилетнего ребенка. Поначалу никто даже не додумался связать это убийство с чередой пропавших без вести, даром что все это развернулось в стенах одного и того же заведения. Заведение, к слову, то еще местечко было. Детский дом номер хрен-вспомню-какой, приткнувшийся где-то в глубинке Тюменской области, со слащавым названием «Гнездышко», «Ласточка» или как-то так. Но не простой детский дом, а особый, для особых детей. «С врожденными физическими и физиологическими отклонениями», если выражаться культурно. А если по-простому — для уродцев. Продавцов «белого счастья» (да и покупателей) на тамошних просторах хватало. Временами наркоманки рожали что-то вообще мало похожее на человеческих младенцев. Горбуны, карлики, имбецилы, дауны, ДЦП-шники, а бывали кадры и поплачевнее. Такие новорожденные

Многие из вас уже, вероятно, знакомы с распространившимися по городу слухами о подземных ходах в старой части Снежинска. Мы постарались поподробнее разузнать обо всем этом и с помощью одного из читателей «Окна» вышли на источник интересующей нас информации. Первая, состоявшаяся по телефону беседа с этим человеком была очень непростой и, к нашему великому сожалению, закончилась ничем. Однако через два дня он сам пришел в редакцию и совершенно неожиданно для нас согласился рассказать все. Почти четырехчасовой рассказ произвел эффект разорвавшейся бомбы. Те, кто слушали его, а также тот, кто позже расшифровывал диктофонную запись (оказавшуюся, как на грех, на редкость безобразной), еще неделю спустя ходили с воспаленными от бессонных ночей глазами. Мнения были крайне полярными, но все единодушно сходились в одном — это сенсационно! После вполне понятных колебаний мы решили опубликовать

Никто не встретил меня с вечернего парома. Я приехал на остров внезапно, не предупредив родственников. Да, их могло и не быть здесь сейчас. Признаться, и лучше, чтоб не было. Мне хотелось побыть одному: я устал от города, напряженного ритма, ненужных встреч и пустых разговоров. Главное, что в кармане был ключ от дома, а дом стоял неподалеку от моря. Море же всегда радовало меня. И все, что с ним связано — тоже. Говорливые пассажиры заполнили нижнюю палубу, на берегу им улыбались встречающие. Капитан сделал дежурное предупреждение, чтобы соблюдали осторожность при сходе. Паром ткнулся тупым носом в причал, загудели блоки, аппарель стала медленно опускаться, наиболее ретивые прыгали на берег прямо с бортов, попадая в объятия родных. Я чинно ступил на грунтовый причал и бодрым шагом задвигал к дому. Мне нравился здешний воздух — морская свежесть перемешивалась с лесной, необычайно вкусно

I Пятница — классный день. А сегодняшняя — вдвойне. Во-первых, Дмитрий Сергеевич сдал отчет по испытаниям уровнемера, а во-вторых, вечером — футбол. Купив бутылку пива, инженер спешил домой. Шел легкий снежок. У подъезда курил Леша, сосед по этажу хрущевки. Леше перестройка дала шанс. Он работал в торговле, то ли экспедитором, то ли водителем, а, может, и тем, и этим. Про то Дмитрий Сергеевич не ведал. Во всяком случае, Леша умел, где надо, ухватить, и вовремя смыться. Он имел полную добродушия жену Тоню и видавшую виды иномарку. — Привет, Сергеич! — Леша выбросил окурок. — С работы? — Здравствуй, Алексей. Откуда же еще? — Футбол будешь смотреть? — А как же! Наши им сегодня ввалят. — Сергеич, если твой телепумпер сдохнет, приходи к нам. Я на той неделе «Филипка» себе привез. Европа. Голландия. Двадцать пять дюймов. Ты не стесняйся. Тоня любит гостей. Мы с тобой по-соседски… — Спасибо,

Свидетелем третьего необычного армейского случая был тот же киномеханик Славян, который проходил срочную службу в хозвзводе одной из воинских частей Хабаровска. Описываемые события произошли в августе 1983 года. Записаны с рассказа моего коллеги Александра. В середине достаточно тёплого августа киномеханик Славян где-то подхватил ангину и попал на несколько дней в полковой лазарет, находившийся здесь же в расположении части. Медчастью и, соответственно, лазаретом командовал откормленный, как поросёнок, старший сержант — фельдшер Афанасьев, по прозвищу «семь на восемь — восемь на́ семь». Болезным солдатикам спуску не давал, так что, кто поначалу думал откосить от службы хотя бы несколько дней «на дурачка» на больничной койке, после лошадиной дозы уколов сами начинали проситься обратно в роту. Но, конечно, старослужащих это не касалось. А Славян к тому времени был уже «дедушкой», поэтому

Ночник опрокинулся на пол. Ладони панически заколотили по воздуху, по постели. Дыхание участилось, женщина застонала, стоны перемешивались с жалобным поскуливанием. Голова судорожно откинулась, волосы разметались по подушке. Лежащий рядом мужчина проснулся и привычным, давно уже отработанным движением придержал женщину тяжелой рукой. Выждал несколько минут, пока она не успокоилась. После этого он осторожно расправил смятое одеяло и укрыл ее; встал с кровати и вернул ночник на место, предусмотрительно отодвинув тумбочку подальше. Когда он возвращался в постель, женщина уже проснулась. * * * Мужчина задержался, присев на краешек кровати. — Опять твои кошмары? — спросил он. Она молча кивнула. На какую-то секунду мужчине показалось, что она смотрит на него сквозь багровую пелену. Он даже не удивился, когда она принялась тереть кулачками глаза. — Опять то же самое, — пробормотала женщина. —

Круглосуточный магазинчик около нашего дома был нам давно и хорошо знаком. Продавщицы вежливо здоровались с нами каждый раз и даже продавали водку по воскресеньям. Но в этот раз Юли не было на своем рабочем месте, вместо нее за кассой стояла сама хозяйка магазинчика. На вопрос, где же её бессменная сотрудница, хозяйка рассказала нам, что бедную девушку нашли ночью в подсобке еле живую, окровавленную и с холщовым мешком на голове, туго стянутым на шее. Юля скончалась в машине скорой помощи, не приходя в сознание. Послушав еще немного о нерасторопности местной полиции, которые все не могут найти грабителя и убийцу, я обратил внимание на странную картину, притулившуюся в углу магазина. На ней весьма гротескно был изображен домовой с всклокоченной бородой, в заштопанных валенках и разноцветными глазами. Видимо, художник не сильно старался над этой работой — из-под грубых масляных мазков

Хочу поведать вам историю, которая произошла со мной год назад. Я живу в деревне — скорее, даже не деревне, а в поселке городского типа. Поселок весьма большой, и мой дом располагается в центре. У меня есть лучший друг, которого зовут Стас, он живет на окраине этого поселка. У него частный дом, а у меня квартира. Как-то раз мы договорились с ним встретиться вечерком и посидеть в забегаловке, поесть чего-нибудь и выпить. Мы давно не виделись, и нам было что обсудить. До его дома час ходьбы, и в тот вечер я решил до него прогуляться пешком. Как мы с ним и договаривались, встретились в кафе, посидели, пропустили несколько бутылочек пивка. Стас попросил его проводить до дома. Мы вышли на улицу и отправились к его дому, который располагался на окраине. Мы подошли к его дому, но не успели все обсудить. Стас предложил прогуляться дальше. Я согласился — спать все равно не хотелось. Вскоре мы

Как-то я разбирала хлам на чердаке. Там было полно всякого старья, которое валялось еще при жизни родителей. В одном из чемоданов, на самом дне, я обнаружила старое разбитое зеркало. Вытерев с него пыль, я увидела в нем свое искаженное отражение: глаза мои сходились на переносице. Казалось бы, ничего страшного, ведь кто из нас не ходил в комнату кривых зеркал, чтобы посмеяться. Но когда я взглянула в это зеркало, мне стало плохо: показалось, что меня перекосило и повело в сторону. Я ясно услышала, как в левом виске у меня что-то хрустнуло. На негнущихся ногах я кое-как спустилась с чердака, легла в постель и не поднималась до приезда врачей. Мне дали первую группу инвалидности, и вот уже почти два года я лежу, не вставая. Знахарка, которую ко мне пригласила дочь, не смогла мне помочь, зато, едва посмотрев меня, сказала: — Косая ты какая-то, как кривое зеркало. Прямо так и сказала. А

Летом я с матерью поехала к родственникам в Одессу. Родственников у нас там очень много — я быстро подружилась с племянницей, и мы «кочевали» по домам родных, искали, где сад больше или дом интереснее. И вот «прикочевали» к моей дальней родственнице, уже пожилой и незамужней. Жила она одна в большом старом доме с огромным неухоженным садом недалеко от моря (это была главная причина, почему мы решили у нее побыть подольше). Нагулявшись, накупавшись за день, собрались укладываться спать. Постелила она нам в небольшой комнатке и ушла. Спать нам сильно еще не хотелось, но свет выключили. А в этой комнатке стоял старый дубовый громоздкий шкаф. Мы решили посмотреть, что там лежит. А лежало там всякое старье, а на плечиках висели древние пальто, плащи, побитые молью шубы и так далее. Приглянулось нам пальто одно — старое, с некогда красивым меховым воротником, и мы начали с ним играть. То