Вам когда-нибудь снился подобный сон: ночь, вы один в собственной квартире, стоите в коридоре в кромешной темноте, все двери в комнаты закрыты, вы пытаетесь нащупать рукой выключатель, чтобы включить наконец свет, наконец, нащупываете, нажимаете в положение «вкл.», но ничего не происходит, и вы мечетесь по коридору в поисках двери в другую комнату, чтобы включить свет хотя бы там, открываете дверь, находите злосчастный выключатель, но и это не помогает, свет не включается, а тьма начинает давить со всё нарастающей силой? В этот момент в душу закрадывается чёткое ощущение, что в темноте вы далеко не одни и чья-то пара глаз пристально наблюдает за вами из самого тёмного угла комнаты. И вот, когда давление на психику становится поистине невыносимым, вы просыпаетесь в холодном поту, лёжа в своей кровати всё в той же темноте, вскакиваете на ноги и бежите к выключателю. Включаете, наконец,

Сергей кончил и почти сразу же уснул. Таня, все еще ощущая внутри себя неудовлетворенное до конца пульсирование, села на кровати и спустила ноги на пол. Холодный линолеум неприятно обжег босые пятки. Небольшой облезлой батареи не хватало, чтобы согреть просторную залу «сталинки», и на чувствительной коже Тани выступили мурашки. Храп Сергея окончательно отрезвил ее от слишком быстро закончившейся близости, а далеко не комнатная температура выветрила алкоголь. Зябко поеживаясь, она огляделась по сторонам. Единственным источником света был фонарь за окном, и его расплывшийся желток превращал комнату в больничную палату без единого признака уюта. Вся мебель — кровать да принесенный из кухни стул, причем кровать стоит не у стены, а в самом центре комнаты. В детстве Таня ни за что бы не уснула на такой кровати. Она всегда подбиралась к настенному ковру, чтобы во сне рука не свесилась с

— Ну и чего ты хмуришься, чем опять недоволен? — через плечо спросил младшего брата Л., сидя на переднем пассажирском кресле автомобиля. — Да потому что я не хочу ехать на эту дурацкую выставку, ярмарку, или куда мы там едем. Что там делать? Чуть ли не сутки трястись по кочкам на машине. Мы только два часа в пути, а у меня уже все тело ноет, — в ответ жаловался старшему брату К. — Ни поесть нормально, ни отдохнуть. Интернет в этой глуши не ловит. — Да я смотрю, ты так трудишься, бедняга, отдых тебе жизненно необходим, а то гляди и помрешь от перенапряжения, — закатив глаза, сыронизировал Л. — Пап, опять он издевается, — как бы между делом заметил К. — Пап, опять он жалуется, как девчонка, — парировал старший. — Да, а вы снова меня оба достаете. Надо было оставить вас дома и ехать спокойно, — не отводя взгляд от дороги, невозмутимо ответил отец. — Ну я-то хоть не ною всю дорогу, —

Случилось это пару лет назад. Меня тогда сократили на работе, а деньги были нужны в связи с кредитом. Поэтому, долго не копаясь и не выбирая подходящую должность, я решила найти хоть какое-то место, чтобы доплатить оставшиеся деньги за кредит, а потом уже принялась бы за поиски достойной работы. И вот меня приняли в одно учреждение. Коллектив в основном мужской, но в нашем отделе затесались четыре девчонки, включая меня. Моей непосредственной начальницей оказалась женщина лет сорока, Яна Павловна. Худощавая, длинный нос, глубоко посаженные серые глаза, такие же блеклые серые волосы, хоть она и пыталась как-то их укладывать. Стоит отметить, что всегда делала себе макияж и пыталась одеваться по моде. Правда, что бы она не надевала, на ней это смотрелось как-то неопрятно. Общалась со всеми своими подчиненными, употребляя уменьшительно-ласкательные суффиксы, вся такая обходительная,

I События последних нескольких дней пошатнули мои представления о мире и оставили меня в унынии и смятении. И все же я убежден, что я должен осознать эти события, понять все эти ужасы, чтобы мой разум смог обрести покой — я хочу разобраться в том, что со мной случилось. Я встретился с Джоном Р. исключительно по воле случая. Дело было весной, когда ранние крокусы смело выдерживали последние усилия зимы. Я делал исследование для статьи, которую я собирался опубликовать в одном не самом уважаемом издании. Именно это исследование и привело меня в небольшую горную деревушку. Мое положение было не из приятных. В тот же вечер я должен был вернуться в Глазго и начать работу над своей статьей. Остановка в деревушке с одной-единственной улицей и гостиницей, в которой, похоже, не делали ремонт еще со средних веков, не укладывалась в мои представления о комфорте. Особенно, после пары недель

Бурятия, деревня. Мама тогда еще училась в школе (в 60-е), и у них была в моде игра в камушки. Подбрасываешь с ладони один, в это время берешь со стола второй и оба подбрасываешь, еще один берешь со стола и так далее. Все искали для этой игры красивые камушки. Недалеко от дома жила тетка. Про неё много чего рассказывали, много странностей она делала. Обмазывалась кровью, в ведьмин день орала. Часто приходилось ходить мимо её дома. Однажды мамка шла домой по дороге, напротив дома этой старухи и видит на земле уложенные в ряд красивые камушки. Для игры самое то. Но когда попыталась взять один из них — рука отнялась. Пришлось везти мою маму к бабке, которая руку отшептала. * * * Родилась дочка у моей тёти. Набрали подарков, пришли домой, собирают посылку, бах — а новой шапочки нет. Мамка, еще в школе опять же училась, пошла искать, так как где-то выронила шапку. Проходит мимо дома колдуньи

У меня нет никакого рационального объяснения тому, что произошло. И главное — я не знаю, почему это произошло именно со мной. Никакой логики в этом нет! Я уверен: уже к зиме, когда дни станут значительно короче ночей, меня не будет в живых. Меня зовут Павел. Мне 17 лет, скоро будет 18. Я живу с родаками в двухкомнатной квартире на «Авиамоторной». Мама — в прошлом врач, отец — бывший инженер-технолог. Сейчас оба на пенсии. Я — не поздний ребенок, я детдомовский. Меня усыновили, когда им обоим было уже под пятьдесят. Родаки и раньше большую часть времени проводили на даче, а после окончания мною школы сказали, что теперь там и останутся. У нас там утепленный дом, практически построенный отцом своими руками, со всеми коммуникациями. Девушки у меня пока нет. Близких друзей — по крайней мере до такой степени близких, чтобы они, узнав мою историю, не покрутили пальцем у виска, тоже нет.

Ездил я как-то летом, будучи ещё совсем маленьким (3-4 года), к бабушке в деревню. Деревня находится в сотне километров от Сыктывкара и чуть ближе к Усть-Кулому, в семи километрах от ближайшего крупного посёлка. Там было от силы 10-15 домов, причём не меньше половины пустующих. Находится она, по сути, в лесу, на небольшой просеке. Жители — старые бабки, старые алкоголики и их дети, тоже алкоголики. Практически у всех есть какая-то живность. Бабка моя любила выпить, и каждый вечер, когда она пила, говорила мне, чтобы я закрывал на ночь ставни, если она не закроет. Я исправно закрывал их каждую ночь, ложился на койку и спал спокойно до утра. Потом один раз спросил у бабки, а зачем я их, собственно, закрываю. На что получил ответ: «Маленький ты ещё, не поймёшь». Ну и после этого ей назло не закрыл. В ту ночь произошло что-то странное. Сначала я проснулся от какого-то непонятного ощущения,

Как же его звали? Толик... Алик... Игорь... Владик? Не помню. Боря? Нет... Не помню. Было мне лет пятнадцать. Тяжело закончил десятый класс. Очень не сжился с новыми одноклассниками. А все — мама. Нет, она ни в чем особом не виновата. Просто хотела, чтоб сын учился в школе, соответствующей уровню его интеллекта, с хорошими преподавателями. Был это лицей и учились там сыночки и дочки различных бизнесменов новой волны да ментов, судей . В общем, лицей был элитный. Лучший по рейтингам в нашем районе. А общение с золотой молодежью у меня не сложилось. Был не их круга, о чем мне постоянно напоминали, в разных формах. Дети. Что с них взять? Но история не про мою многострадальную учебу. Просто, как фон для духа времени. После года в этом аду я немного замкнулся в себе и стал острее воспринимать мир. Именно в этот период я случайно познакомился с отрицающим. Даже не так. Меня вынудили

Считайте это предупреждением. Если Пастельный Человек придёт к вам, как он пришёл ко мне много лет назад, вы должны отвергнуть его предложение. Как бы вы не любили того, кому он обещает помочь, ничто не стоит того, что он попросит взамен. Я говорю это в надежде на то, что вы не повторите ошибку, которую я совершил в ту холодную зимнюю ночь, когда я стоял на коленях перед телом своего отца. Впервые я встретил это существо в 1997 году, и с тех пор не было ни дня, когда его ужасное лицо не появлялось у меня перед глазами. Тогда я был ещё подростком, но сейчас я понимаю, что именно в тот вечер закончилось моё детство. Его погубило и развратило то бессердечное исчадье ада с бледно-синей кожей. Прошли годы, но я всё ещё помню эту злополучную встречу, как будто она случилась вчера. Я могу точно сказать, во что мы с отцом были одеты, что мы ели, я помню даже счёт в футбольном матче, который шёл