Перевод выполнила Radiance специально для kriper.ru Рисунок, который вы видите – это набросок Максимилиана Шефера, преступника, поджигателя, безумца и постоянного посетителя психбольницы Гелассенхайта за пределами города Линц, Австрии. За несколько недель до самоубийства Макс жаловался персоналу на жуткого посетителя, который приходил к нему ежедневно. Со слов Макса: «от этого посетителя плохо пахнет, и характер у него такой же отвратительный, как и запах, он изводит меня». Все врачи были в курсе, что с момента прибытия Шефера, никого к нему в палату не пускали, а потому стала ясна истинная причина жалоб. Врач начал расспрашивать Макса о природе воображаемого гостя, однако, когда речь заходила о деталях, Шефер впадал в панику, не мог ничего сказать, а оказавшийся поблизости персонал попадал под «горячую руку». В попытке помочь Максу преодолеть эту панику в курс лечения был введён

Относительно далеко от моего города находится деревня, называется «Осиновка». Искать на картах бесполезно: таковых деревень по всей необъятной десятки, если не больше, а более конкретного расположения деревни я давать не хочу по своим причинам. В этой деревне у меня живет в основном родня по материнской линии, кому за 60. Я туда несколько раз приезжал, в основном летом. Деревенька в принципе небольшая, жил у сестры бабушки. Место там красивое. Позади деревни находятся холмы. Не высокие, самый большой был высотой метров 10-15 от силы. На некоторых холмиках росли березы, что придавало еще большей красоты этому месту. Земля вокруг деревни была нетронутой, поэтому невысокие сопки уходили вдаль. Я помню, иногда на закате, если небо было облачным, можно было встать на самый высокий холм и любоваться, как теплый ветер колышет траву на оранжевых от заката кусках земли. С другой стороны деревни

Каждый в нашей деревне слышал о Сухощавом или же, как его еще называли, длинноруком человеке. Это было нечто вроде местной легенды, которая за многие годы переросла из страшилок чуть ли не в анекдоты. "Ты где всю ночь был?!" - вопрошала жена очередного пьянчужку. "С Сухощавым пил!" - отвечал тот, комично приседая и разводя руки. И, конечно же, каждый уважающий себя фантазер мог поведать множество историй о том, как видел Сухощавого в огороде, в лесу, даже в собственном погребе. Послушать их, так они и правда с ним каждый вечер выпивали. Впрочем, на эту тему я старался слушать только сдержанных и не расположенных к лишнему трёпу людей, от чего сложил о длинноруком человеке свое мнение... В этой деревне я провел свое детство, точнее ту его часть что приходилась на летние каникулы. Деревня как деревня, ничего особенного: старые домики, множество стариков, неухоженные

Было это в начале 90-х. Меня, мелкого третьеклассника, как обычно, отправили на лето в деревню к бабке с дедом. Деревня была не такая уж убогая, ибо Крайний Север (кто был в глубинке Архангельской области, тот поймет). Старинные, деревянные двух— и трехэтажные дома, большой двор, коровы, куры. Деревня стояла на берегу реки у устья Белого моря, на ближайшие 250 километров ничего толком нет, глушь глушью. Но туда я ехал с удовольствием — компьютера ведь тогда не было, а тут можно гулять с местной шпаной, спать, смотреть по телевизору смешного Ельцина и бабкины сериалы. Бабка с дедом тоже хорошие были, хозяйственные, жили относительно небедно, да и мы всем помогали. Дед вообще как царь жил, имел снегоход с лодкой моторной, что не у каждого колхозника было. Мужик он был с большой буквы. Огромного роста, сажень в плечах, жилистый, с бело-черной бородой и громким басом, он не выглядел на свой

Как-то давно приехал погостить в деревню, к родне. В речке купался, грибы собирал, в бане парился. И меня родня упросила в соседний поселок сходить, документы там отдать надо было. И с транспортом была там проблема, автобусы не ходили, а машин не было. Туда идти 3 часа, а обратно на машине обещались подвезти. И там была просека такая, через перелесок, можно было путь срезать. Но в деревне она считалась нехорошим местом, болото там было какое-то, да и крики иногда оттуда всякие слышались. Короче, местные эту зону стороной старались обходить. Я в эти бабкины сказки не верил и решил путь срезать. Через час дошел по дороге до просеки, свернул в нее. Видно, что место нехоженное, но идти можно, вполне комфортно. Был уже день, даже ближе к вечеру. Иду, птички поют, деревья шумят, сучки под ногами хрустят. Небо заволокло, комарье жужжит, ветерок дует. Где-то в лесу ветки ломаются, как будто

Валька всё ворочался. Не спал. Ворочался на веранде Казак. Ворочался отец в тёмной комнате, прогибая скрипучую сетку. Шумел между стёклами в окошке лохматый мотыль. Слышно, как тикают часы на кухне, а из прихожей – как капает бачок рукомойника. По очереди. Тик, кап. Тик, кап. Бог его знает, сколько уже так. Может, уже на целый день натикало. Может, накапало полное ведро. А Валька всё ворочается. Не спится Вальке. Видно Вальке через щель промеж занавесок вот сколько: палисадник с сиренью, да изгородь с портянками, да на железной дороге фонарь с проводами. Сирень – это мама сажала. У неё были цветы красные, оранжевые, жёлтые, голубые и синие. Зелёного много и без цветов. Не хватало только фиолетовых, чтобы вышла радуга. Портянки – это отец сушить повесил. А фонарь на переезде светит, и облако мотылей носится вокруг него, как снежные хлопья. Ночь на дворе. Только видно Вальке ещё через

Удалено по запросу правообладателя.

Мавка жила на дне Обводного в старой раздолбанной девятке, улетевшей в канал ещё до реконструкции Американских мостов. Город кругом был красивый, да она мало его видела: старалась не отлучаться, боясь оставлять своё жилище без присмотра. Как там люди говорят? Птичка улетела, место сгорело? Неровён час, понабежит всякой нечисти, воюй с ними потом. Раньше-то она дверку запирать могла, а теперь та заедать стала. Ну, понятное дело, коли мужика нет, то и присмотреть за хозяйством некому. Место было козырным, потому и сидела почти всегда дома: или на крыше своей тачки, уткнувшись лицом в подповерхность воды, или спала внутри, привалившись к сиденью, сплошь покрытому сопливой мутью грязной Невы. Это маленькое удобство особенно ценишь, когда у тебя нет спины. Она приплыла лет пять тому назад, ледоходом пригнало с Ладоги. Видать, утонула наша красавица по зиме, всплыла под водой, когда надулась,

Работа моя связана со строительством, бываю в разных местах, случается вижу очень необычных людей и весьма странные дома и квартиры. Любой опытный строитель не понаслышке знаком с понятием нехороших домов, или мест под строительство. Кто-то вспомнит дом, где всё из рук валится, кто-то постоянно происходящие аварии, неприятности, даже несчастные случаи с летальными исходом, может кому-то знакомо ощущение вялой апатии возникающей при входе в нехороший дом. В моей практике таких случаев было несколько. Дом зовущий на помощь Квартира эта была самой обычной, понятия не имею — умирал ли, кто-то непосредственно в ней, или тихо-мирно отъезжал в больнице, но квартира эта — со вторичного рынка и датой постройки времён Хрущёвского СССР. Хозяева были молодой четой, мужа видел лишь пару раз, будущий отец усердно зарабатывал на жизнь и ремонты, а юная его жена сидела дома с таким пузом, что я всерьёз

Засов вроде был крепкий, железный, но доверия не вызывал. На пальцах осталась липкая холодная влага и немного ржавчины. Долли вытерла руки о штаны, не переставая морщиться, осмотрела дверь ещё раз. Плотно подогнанные доски, облупившаяся зелёная краска, косая зарубка как раз на высоте лица. Может, выдержит. Она хотела ещё раз потрогать засов, проверить, настоящий ли он, но тратить время не стала. Ничего это не изменит. Нужно было оставаться здесь, бежать куда-то дальше становилось тяжело, она давно устала. Даньи заговорил что-то во сне, застонал, и Долли зажала ему рот. Ещё чего не хватало, во сне разговаривать. Она и так успела услышать начало фразы, и волосы на затылке, казалось, зашевелились. Волосы. Долли посмотрела на свои руки, в который раз, словно не веря, потом помотала головой. Даньи будто бы успокоился, затих, и она его оставила. Заметалась по комнате, сдёрнула какой-то ковёр