Старая повозка, запряженная лошадью с обожженными боками, неторопливо ползла по степи на восток. Ядовито-зеленые копыта кобылы и колеса телеги мяли и без того куцую траву. Близилась зима, но ноябрь еще держался под ее холодным натиском; для мира нынешняя осень вполне могла стать последней, и природа, будто чувствуя близость конца, держалась из последних сил. «Мороз — значит, забвение...» — думал Виктор, хмуро глядя на линию горизонта. Где-то там, за ней, прятался от взглядов усталых путников Огонь, Который Не Гаснет. — А почему он все время горит, па? — А фиг его знает, Миш. Горит и горит. Нам-то что? Лишь бы с толком... Сын кивнул. Он был болен: кожа слазила, как стружка под острым рубанком, стоило только рукой по спине провести. Доктора только руками разводили, но их и осталось-то — по пальцам руки сосчитать. «И так-то были одни шарлатаны, а сейчас — подавно...» — подумал Виктор.

Лет шесть назад, по возвращении из путешествия, когда безделье и наслаждение наивным миром домашней жизни уже приелось, - не настолько, однако, чтоб я подумал о новой экспедиции, - поздним вечером, когда я никого не ждал, ко мне пришел какой-то человек и оторвал меня от писания дневников. Это был человек в расцвете лет, рыжий и такой ужасно косоглазый, что трудно было смотреть на его лицо; в довершение всего один глаз у него был зеленый, а другой карий. Это еще подчеркивалось его странным взглядом - будто в его лице умещалось два человека - один пугливый и нервный, другой - главенствующий - наглец и проницательный циник; получалось странное смешение, ибо он смотрел на меня то карим глазом, неподвижным и будто удивленным, то зеленым, прищуренным и поэтому насмешливым. - Господин Тихий, - произнес он, едва войдя в мой кабинет, - наверно, к вам приходят разные ловкачи, мошенники, безумцы и

Небольшой магазинчик в узком переулке выглядел запущенным. Можно было пройти мимо тысячу раз, не остановив на нем взгляда. Но на стекле окна, над зелеными занавесками, было написано небольшими буквами: «Продажа мутантов». Глаза у Дженсена от удивления полезли на лоб. Он остановился, а потом вошел внутрь. – Беру шесть, – сказал он. – Не жадничайте! – упрекнул человечек за прилавком. У человечка была грива белых волос, водянистые глаза и малиновый нос, которым он беспрестанно шмыгал. Его братья (если они у него были) наверняка околачивались где-нибудь около Белоснежки. – Послушайте, – сказал Дженсен, обводя магазинчик пристальным взглядом, – давайте поговорим серьезно, а? Ну как, спустимся с небес на землю? – А я и так на земле. – И в доказательство этого человечек топнул ногой. – Хочу верить, – допустил Дженсен. Он навалился на прилавок и уставился коротышке в лицо. – Эти ваши мутанты –

Женщина эта Колe сразу не понравилась. Была она вся как пропущенное через терку яблоко — кислая и ржавая. — Здравствуйте, Николай, — взяла она инициативу в свои руки. — Я — Тамара Васильевна, это вы со мной созванивались. У вас инструменты с собой? Голос у нее тоже был будто пропущенный через терку — какой-то жеваный, чавкающий, слова валились отдельными комками. — Здрасьте. А як жеж, конечно, с собой! — отрапортовал он с напускной готовностью и погремел тяжелыми спортивными сумками. — Хорошо. — Она недовольно поджала губы, будто попробовала на вкус что-то неприятное. — Вы с Украины? — Из Луцка, там недалеко... — Вот как! — Губы втянулись окончательно, придав Тамаре Васильевне сходство с ящерицей. Она как-то нервно моргнула, и сходство стало почти абсолютным. — Ну что же, пойдемте-пойдемте. По-утиному переваливаясь, женщина направилась через сквер, то и дело оборачиваясь, проверяя —

Однажды, когда у него были свободные деньги, Матюрен Морс проезжал через парижский пригород Уй и увидел кинотеатр. На дверях его висела табличка: «ПРОДАЕТСЯ». Он остановил машину, вылез и оглядел неприветливую улицу. Огромные склады животного жира слева и колоссальное газохранилище справа нависали над когда-то веселеньким зданьицем. Зданьице уже давно потеряло прежний вид — его разъели кислотные дожди, окись углерода и сульфаты из выбросов промышленной окраины. Двустворчатая дверь с заросшими пылью стеклами была выкрашена в некогда всеми любимый ярко-красный цвет, а две ручки опутывала ржавая цепь, на которой висел новехонький замок. Крохотный кинотеатр походил на мрачного клошара, попавшего в руки жандармов. Матюрен сразу понял, что купит кинотеатр. По его телу пробежала горячая волна — наконец-то в руках у него окажется то, что позволит ему отомстить за сорок лет бесцветной жизни. И

Мне хочется верить, что раньше я была совершенно нормальной, как все, и изменилась только недавно. Мне хочется думать, что у всех бывают странные мысли. Например при виде мужа, чинящего полку и разложенных рядом инструментов — каким крохотным усилием можно совместить затылок и молоток, каким необратимым будет это небольшое движение. Как просто столкнуть с крыши курящую рядом подругу — толчок между лопаток, нажим, короткое мгновение ожидания удара снизу и она будет мертва, не успев толком понять, что же произошло. Как легко уронить младенца в стылую воду под мостом, по которой спешат на юг пористые весенние льдины — он спит у меня на груди, он спеленут, он камнем исчезнет под поверхностью, шок ледяной воды убьет его мгновенно. Возможно, он даже не проснется. Маленькие, острые, темные мысли толкаются в разум, как толкаются изнутри крохотные иголочки крови в отсиженную ногу. С мыслями

Хочу выговориться. Бред/не бред, насрать уже. Все это я пишу заранее, стараюсь чтобы читать было легко и понятно, признаюсь, переписал уже неск раз, но все факты подлинные. Если многобукв, то прочтите хотя бы теорию жирным шрифтом и скажите, что думаете в целом. Дело было в ДС, в СЗАО, в хорошем таком райончике, парк тут рядом обширный, далеко от "общегородской суеты",окраина, но все-таки спальный район, метро пара штук в районе...(ну думаю кто-нибудь допрет что за место). Живу тут лето все, в очень крутой квартире, много комнат, все нормас, пока хозяева хаты на югах жарятся. дело-то непыльное, как до того дошло не суть, но сам я так же проживаю обычно в ДС, но в местах не столь шикарных. Конец июля. Сидел за компом, смотрел чтото на тытубе, переписывался в асечке. Все как обычно. Вечер, в районе 22 часов. В хате сверху было довольно шумно начиная еще с 18. На потолке

Рассказ содержит сюжетные загадки. Рекомендуем быть внимательнее к деталям. Алексей не сразу понял, где находится — мягкая поверхность под ним не была похожа на кресло вертолета. Какой интересный сон ему снился! О полете над мрачным северным болотом. Кажется, он до сих пор слышит стрекот винтокрылой машины. Нет, это что-то на улице, просто в полусне слух подводит. Надрывный рев грузовика резко изменил тон и затих — наверно, машина свернула за угол. Алексей, щурясь, огляделся, но калейдоскоп темных и светлых пятен не складывался во что-то знакомое: свет шел не с той стороны, дверь была не там, где должна быть, темное пятно шкафа почему-то зеленело. Если он не дома, то где? Он сел в постели и свесил ноги. Потер глаза и поморгал, огляделся снова. Да, это не его комната и даже не убогий номер в гостинице. Это какое-то полуподвальное помещение, с узким окном над панцирной кроватью. Напротив

Двенадцать лет назад произошла со мной жуткая история. Все пытаюсь прогнать воспоминания о ней, но они приходят в кошмарных снах. Я была студенткой. На время летних каникул устроилась на работу в техническую библиотеку при конструкторском бюро. Опыт и заработок не помешают. Правда, зарплата в этой организации была копеечная, но зато её давали вовремя (тогда многие люди месяцами денег не получали). Абонемент, читальный зал и книгохранилище находились на втором этаже, а также было еще одно хранилище в подвале – там держали старые журналы и газеты. Их редко спрашивали, но все же иногда приходилось спускаться и искать какую-нибудь пожелтевшую подшивку «Научного вестника» пятидесятилетней давности. Моя напарница и еще некоторые сотрудницы КБ старались избегать походов в подвал – чего-то там боялись. Я же не боялась ни замкнутых пространств, ни мышей (которых там, по-моему, и не было). В

Они сотворили подражательный дух… подобный духу нисшедшему, так, чтобы загрязнить им души. Райан боится темноты. Его пугает гром, ворчащий снаружи, словно желудок голодного зверя. Он боится молнии, которая на миг выхватывает очертания вещей, прячущихся в темноте. Во время одной из вспышек он видит темный зев ведущей на кухню арки. ВСПЫШКА. Он видит дверцу холодильника с магнитом в виде ангела, расправившего крылья над снимком с ним, мамой, папой и близнецами, словно защищая их. ВСПЫШКА. Он видит отца, который, опустив голову, сидит за кухонным столом и словно спит. Затем возвращается темнота, и Райан видит только отблески, колеблющиеся у него перед глазами. — Папа? — Возвращайся в кровать, Райан, — говорит отец. — А когда вернется мама? — Скоро. Грохочет гром. — Мне страшно, — говорит Райан. — Мне тоже. Но Райан знает, что это неправда. Его папа пожарник. Он спасает людям жизни, рискуя