Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
На часах высветилось 00:30. Ночь давно вступила в свои права, окутав тьмою и пеленой стылого тумана никогда не спящий город. Гул машин стал реже; мегаполис, словно притаившийся зверь, пронзал мрак миллионами глаз-огней, зорко наблюдая за припозднившимися прохожими. В просторном помещении входа в метро было пусто и тихо. Антон шагнул к турникету, коснулся билетом пластины сканера и ступил на движущуюся ленту эскалатора. Из глубины подземки дул прохладный ветер, несший уже ставшие привычными запахи разогретого металла и машинного масла. Народу не было совсем – толчея часа пик давно схлынула, лишь по соседней ленте поднимались несколько человек. Антон проводил их задумчивым взглядом, у него было несколько минут, чтобы все еще раз хорошо обдумать. Или отказаться от затеи вовсе. Из нагрудного кармана куртки он вытащил сложенный вчетверо лист бумаги и, развернув, пробежал взглядом
Знаю я, у темноты Много рук и злые рты... Казалось бы, ну что может случиться, если оставить жену одну, на время командировки, с ребенком, тещей и тараканами? Как оказалось, очень даже многое. К моему возвращению тараканы, которые животные, а не которые в голове, ровными рядами маршировали по кухне и скандировали лозунги, среди которых превалировали те, что о свержении двуножьей тирании. И жена, с поставленным ребром вопросом, по позе которой я понял, что живым отсюда не выйду. Она или убьет меня сама, или скормит тараканьему войску. - Послушай, Оксан… - начал я издалека, очень осторожно прощупывая почву на предмет внезапных мин. – Все не так страшно. Плевать на хозяйку, купим какой-нить отравы, да и… - Не страшно? Не страшно! – похоже, какую-то мину я все же задел. – Надоело. Мне все это осточертело. Ну сколько можно? Я не смогу жить в этом хлеву, Кристинка не сможет! Ты о своем
Рыбачили в безлюдном, очень уютном и красивом месте. Наловили... ну, врать не хочу, а в правду вы всё равно не поверите. В общем, клёв был фантастический. Довольные, сварили уху, наелись от пуза, хряпнули водки; не очень много, меньше пол-литра на компанию. Пили не все: Тимур, большой и умный овчар, естественно, не стал. Да мы ему и не предлагали. Кроме него, нас было трое: я, мой старый товарищ Вовчик и его хмурый знакомый по имени Шур. Шурик, значит, Сашка, Александр. Вот о нём-то речь и пойдёт. Вовчик взял его с нами развеяться. Так-то мы чужих с собой не берём. Тем более в такие особые, недавно обнаруженные богатые места. Но Вовчик за него очень просил — дескать, совсем приуныл человек, очень плохо ему. Что-то не то в личной жизни. Ну ладно, если так — почему бы и не взять? Поехал с нами. Рыбак из Шура оказался никудышный. Всё делал правильно, но видно было — не его это. Да и не
— Бабушка, зачем мы спим со светом? Стоял июль, и в маленькой комнате было невероятно жарко. Четырёхлетняя Женя уже битый час недовольно ворочалась, и она была бы рада раскинуть руки и ноги и сбросить ненавистное одеяло, но грузное бабушкино тело, лежащее на краю «полуторки», едва ли что не вжимало ее в стену. Да ещё и не в меру яркий для своих размеров ночник-избушка из покоцанного мрамора разливал по стенам противное рыжеватое сияние. Татьяна Фёдоровна громко вздохнула. Не проходило и дня, чтобы внучка не задала этот вопрос. Женька вообще была на редкость упрямым ребёнком — сначала всерьёз утверждала, что готова жить в гордом одиночестве в родительской квартире, пока те уехали в Москву разбираться с покупкой нового жилья. И никому дверь открывать не будет, и цветы все польёт, и даже готовить себе будет сама, только покажите, как. Потом, когда родители просмеялись, уговаривала
Когда я был ребенком... Окей, давайте поговорим про детские страхи. Глубокая тема. У всех были детские страхи, так ведь? Совсем непохожие на страхи взрослых, они могут быть довольно мрачными, но чаще они нелепы. Иногда даже смешны. С позиции взрослого человека, что такое какой-то коридорный бука, когда на столь необходимые лекарства у тебя больше нет денег, с работы уволили, и подходит срок платить по кредиту, а коллекторам плевать на твои оправдания или жизненную ситуацию... А коридорный бука — он прогоняется оставленным на ночь светом, просто включенным ночником в детской. Но когда ты взрослый, и одинокий, и у тебя проблемы, никто не придет, чтобы решить их за тебя. Щелкнуть выключателем и оставить приоткрытой дверь, чтобы не было так страшно. Да уж. Ночник обычно помогал, верно? Но когда я был ребенком, я умолял родителей не оставлять свет гореть. Со светом я не мог спать.
Я уже с трудом вспоминаю то время. Тогда я жил в большой двухкомнатной квартире вместе с мамой, дедушкой и бабушкой. Точнее, для взрослых квартира была трёхкомнатной – но не для меня. Дверь, ведущая в одну из комнат, не имела в себе замка, но до поры до времени я был слишком послушным (или трусливым) ребёнком, чтобы её открывать. Родители сказали не открывать – ну и не буду, разве стали бы они мне запрещать это делать просто так? Когда я спрашивал особенно настойчиво, они говорили, что там, якобы, живёт дракон и не хочет, чтобы его беспокоили. Порой я сам себя начинал дразнить – вставал недалеко от двери, так, чтобы мама ничего не заподозрила, и пялился на неё, пока не вымотаюсь окончательно. Я плохо помню свою маму. Более того, я совершенно не понимаю, по какой логике тогда все действовали. В квартире была такая комната – и никто, кроме членов нашей семьи, об этом не знал? Довольно
- Какой-то он странный, – произнесла Ольга. Она стояла в дверях детской комнаты и смотрела на кроватку. Внутри ворочался маленький ребенок, пухлый и розовый, как яркий воздушный шарик или плюшевая игрушка. - Ничего особенного, – сказала Алёна, – ребенок как ребенок. - Он не плакал? - Нет. - Ни разу? - Ни разу. - И ты говоришь, что это нормальный ребенок? – спросила Ольга. Сама она родила троих, тогда как у Алены этот был первым. – Может быть, он немой? - Не говори глупости. Иногда он издает всякие звуки. - Звуки? - Ну… Звуки. - Какие звуки? - Обычные звуки. Все дети их издают. - Он агукает? - Нет. Не совсем. Да что ты пристала? Говорю тебе, он совершенно нормальный. - А что врач сказал? Алёна замолчала. Ольга повернулась и посмотрела на нее. - Ты была у врача? - Была. Да, была. - И? - Я ушла до того, как мне что-нибудь сказали. - То есть, у врача ты не была? - Была! Просто, Андрюша не
На Таганскую Кольцевую я перешел в привычном потоке беспокойных людей. Не час пик, конечно, но для Москвы полдесятого вечера – это еще не ночь. Легко побаливали виски, как всегда бывало к концу рабочей смены. Осталось всего несколько вагонов, потом быстро домой и под душ, смывать налипшую за день безнадежную душевную грязь. В закружившемся вихре сухого теплого ветра прогрохотал состав. Открылись двери, я поспешил первым, протиснулся между двух девочек-красавиц, одетых в короткие юбчонки и легкие курточки. Снял рюкзак, чтобы не мешал. «Следующая станция - Курская» Я двинулся в центр вагона, ухватился рукой за поручень, споткнулся о чью-то ногу, зацепил кого-то плечом, буркнул извинения, остановился лицом к окну, за которым мелькала неровная чернота с редкими вкраплениями желтых пятнышек. Люди вокруг сидели, читали, дремали, слушали музыку. Все, как обычно. Люблю умиротворение вечернего
С Андреем Иванычем Садовым мы знакомы давно, они с моим отцом с детства дружили, жили в соседних подъездах, и наш переезд в другой конец города не помешал – их посиделки за крепким чаем стали нечастыми, но от того не менее душевными. На мой взгляд, Садов был необычным для врача трезвенником, я неслучайно упомянул именно чай, говоря об их с отцом встречах. Необычным, если учесть его специфику – Андрей Иваныч много лет работал патологоанатомом в областной больнице, а медики его профиля, согласно стереотипу, являются одними из наиболее ярых любителей огненной воды. Так вот этот крупный мужчина с проницательными и усталыми глазами никогда на моей памяти не позволял себе ничего крепче чёрного кофе и чая, по его словам, ясность ума и аккуратность в любом деле важнее всего. Тем удивительнее для меня его непоколебимая убеждённость в существовании недоступных человеческому разуму вещей, но
Есть истории, которые интересно рассказывать, есть такие, о которых говорить стыдно. Но есть и те, о которых лучше молчать. Я не могу заставить вас поверить в свою историю, но расскажу хотя бы для интереса. Мой друг — журналист (назовём его Саша). Как-то я задал ему вопрос, случались с ним какие-то неординарные истории. — Есть одна странная история... хотя я бы её отнёс скорее в категорию «тайные», чем «странные», — улыбаясь, сказал он, но я всё-таки настоял на том, чтобы он поведал мне эту историю. — Ну, если так хочешь услышать, то ради бога, — снова улыбаясь, сказал он и начал свой рассказ. Далее пересказываю с его слов. «В институте я и мой друг получили задание, как будущие журналисты, найти интересный материал для репортажа. За хороший материал преподаватель пообещал, что оставшиеся два месяца можно к нему на пары не ходить, и еще ко всему пятёрку автоматом. Ну, правильнее будет
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно