Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Когда я была маленькой, мой старший брат любил меня пугать. Одну игру я полюбила-нравилось чувство смеси страха и восторга. Мы садились в тёмной комнате на диван, предметы принимали жуткие очертания. Брат начинал говорить нарочито-испуганным шепотом: - Смотри,что это там у стенки? - Да это стул(собака, игрушка) стоит! - уверенно отвечала я. - Да нет, там то стул,а вот с ним рядом? И я пугалась, вглядывалась в темноту, дрожа от страха и любопытства. Продолжались эти игры обычно недолго, потому что мои детские нервы не выдерживали,и я визжала от страха и включала свет и предметы снова становились привычными и родными. До сих пор помню это безумное чувство облегчения. Я смутно помню, что у нас была собака, чёрная,лохматая и обычно я успокаивала себя во время игры,что это она чёрной тенью застыла в углу, не понимая,что за фигню творят хозяева. Неделю назад на семейном ужине я вспомнила про
Думала, мои друзья и знакомые уже ничем меня не удивят. Ан, нет! Одна давняя приятельница разоткровенничалась и рассказала историю про свою старшую сестру... Елена сразу после института вышла замуж. Через год родила сына Мишеньку. Однажды вечером, как обычно уложив малыша и пожелав мужу спокойной ночи, она легла спать. Проснулась резко и неожиданно… Дальше последует рассказ самой Лены… ...Я открыла глаза и изумилась: комната была наполнена ярким дневным светом. "Неужели уже утро? – с досадой подумала я, – Вроде бы только что заснула...". Олег, мой муж, мирно спал рядом. Попробовала разбудить его, но он даже не шелохнулся. Я лежала и не понимала, что происходит. Кажется, все как обычно: моя комната, мои обои, моя мебель – но все это… какое-то затуманенное, нечеткое... словно во сне... "А может, я и правда сплю?" – вновь мысленно спросила я себя. Но тут из кухни
Когда мне сообщили, что мой брат — невменяемый псих, который жестоко расправился со своими детьми и женой — я не поверил. Это было невозможно, казалось мне. Я знал его с пелёнок — никто в мире не разбирался в нём лучше меня. Он точно не мог никого убить! Он по жизни ни с кем не дрался — рука у него не поднималась, даже когда его травили в школе. Мы поддерживали с ним хорошие отношения, я часто ездил к нему в гости, в его, недавно купленный, коттедж прямо у соснового бора. Последний раз я навещал его примерно за две недели до событий. Мы, как водится, выпили по пиву и разговорились. Ручаюсь — мой брат был адекватен, никаких отклонений в его поведении, никакой агрессии, раздражительности, никакой перемены в отношениях между членами семьи я не заметил. Мне показалось, что всё было абсолютно нормально. Тем не менее, ночью с 16 на 17 августа он отвёл сына, дочь и жену в злополучный сосновый
Короче, я вам сейчас кой-чего расскажу. Я сам не мальчик уже, говна разного навидался, но вот этот случай — это был, прямо скажу, по всем понятиям перебор. Сильно он меня изменил. Ну, по порядку. В середине девяностых была у нас бригада небольшая — кто с армии знаком, кто со двора, все нормальные проверенные ребята. Страну колошматило, но жить-то хочется, а хорошо жить, как говорится, — еще лучше. Тогда у всех своя поляна была. Рэкет там, не рэкет, поначалу всякое бывало, когда подниматься начали. Кто постарше — тот помнит, что творилось. Молодые, гонору много, а ума и понимания — нихуя и трошки. Ну, врать не буду, как заметили нас — прижали, да так здорово, что двое наших тупо кончились, можно сказать ни за что. Мы губу враз обратно закатали и стали смекать, как теперь быть, и чтоб при этом больше так по дурке не подставляться. Был у нас такой Жека Конопатый — парень умный, закончил
Происходило всё в моем детстве. Я тогда спал на диване, справа от дивана была дверь, у противоположной стены стоял шкаф, а справа от шкафа стоял стул. Так вот, сколько я себя помню, на этом стуле каждую ночь сидел человек. Точнее, не человек, а просто тёмный силуэт человека. Из окна шёл лунный свет, а он сидел в тени шкафа. Я ни разу не видел, как он там появлялся — отец или мать выключали свет, и стул вроде бы был пустой, потом я отводил взгляд на секунду — и там появлялся он. Я тогда его совсем не боялся, ибо был маленький. Этот человек постоянно что-то говорил. Я так понял, большую часть времени он просто зачитывал случайные отрывки из книг, хотя в руках у него ничего не было. Книги были совершенно разные и никак между собой не связанные. Детские сказки тоже попадались, но он их так читал, что потом, когда мои родители пытались мне прочитать те же самые сказки, я начинал реветь. Он
Часть первая. Воспоминание Здравствуйте, меня зовут… Впрочем уже не важно как меня зовут. В моём теперешнем состоянии многое перестало быть важным. На смену старым пришли новые ценности. И моё существование, в силу некоторых событий, приобрело совершенно иной смысл. Впрочем об этом я расскажу позже. Жил я в полном одиночестве, в собственной квартире в центре города. Из окна был виден городской парк, где мамаши выгуливали своих чад, а молодежь собиралась в тесные компании вокруг одной из скамеек и живо общалась. Я же был чужд всякому общению, выходящему за рамки делового. Я жил, придерживаясь некоего кодекса, сформировавшегося у меня в голове еще в детстве. Я никогда никого не любил. У меня не было друзей и закадычных приятелей, коллеги по работе всегда оставались только коллегами. Таким образом я был дырой в ткани общества. Чем-то вроде пустого места. Я был обычным серым человеком,
Как-то во время школьных каникул после шестого или седьмого класса отправили родители нас с братом на Алтай. В организованную поездку через турагентство. Наша туристическая группа состояла из таких же, как мы, школяров с пятого по девятый класс. За три недели мы объездили весь Алтай, побывав на нескольких турбазах. Условия проживания на советских турбазах, естественно, спартанские. Ночевали в щитовых домиках посреди леса. Спали на железных койках-односпалках с растянутыми панцирными сетками, в комнатах на несколько человек. Конечно, перед сном в такой уютной обстановке не обходилось без страшных историй. По очереди рассказывали, кто что знал. В основном, это были обычные детские страшилки про «жёлтое пятно», «синий ноготь», «гроб на колёсиках» и прочую «жуть». Когда очередь дошла до одного мальчишки (имени сейчас уже не помню, пусть будет Слава), он не стал продолжать серию однотипных
24 мая 1970 года СССР начал проект, который позже станет известен как Кольская сверхглубокая скважина. Давно заброшенная, она существует и до сих пор, глубиной чуть больше двенадцати километров. Была ли она пробурена в научных целях или ради чего-то еще, Кольская скважина – не первый раз, когда русские копают глубже, чем нужно. Несколько покинутых и никем не охраняемых скважин, подобных этой, до сих пор можно отыскать в богом забытых уголках России. Спуск в такую «дыру» стал величайшей ошибкой в моей жизни. Год назад работа забросила меня в маленький рыбацкий поселок в Сибири. Крохотное местечко с парой сотен жителей, большинство из которых промышляло охотой и рыбалкой. Работа ученым не в первый раз ставила меня в неловкое положение. Я геолог – по правде говоря, это не так важно для повествования, – а свой опыт исследовательской деятельности я приобрел на родине, в Штатах. Мое знание
Перевод выполнен специально для kriper.ru. Я работал в двух больницах в течение последнего года обучения в колледже. Это произошло в отделении педиатрии. Работа моя заключалась в поддержке детей/подростков, которые получили различные психологические травмы. Зам.отеделения и я делали с детьми различные поделки, проекты, рисунки и многое другое. Каждый новый ребёнок в отделении тщательно изучался. Необходимо было понять природу заболевания и вывести нужные методы помощи. Я следил, как ребёнок приспосабливается к новой среде, к новым людям, ладит ли с другими детьми. Однажды вечером мне дали очередную карту ребёнка. Её звали Салли. Проблема заключалась в том, что в один момент Салли просто перестала говорить, и поведение её изменилось, став ей несвойственным. Она не отвечала на вопросы ни семьи, ни врачей, ни чьих-либо ещё. Семья начала беспокоиться, что Салли может навредить себе, и
Слушать в озвучке KRIPER.NET Перевод выполнил OMNIS специально для kriper.net. Это не мой ребенок. Это было всё, о чем я могла сейчас думать. - Дорогая? - сказал мой муж, - всё в порядке? - Кто это? - спросила я, уставившись на маленькую девочку, которую я никогда раньше не видела. Она была одета в одежду моей дочери, - где Лиза? Муж посмотрел на меня с беспокойством, а девочка выглядела ужасно напуганной. - Что ты имеешь в виду? - спросил мой муж, - ты хорошо себя чувствуешь? Почему он уходит от ответа? Почему не может просто сказать? Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, но получалось это крайне плохо. - Со мной всё будет хорошо, - сказала я, повышая голос - как только ты скажешь мне, где моя дочь! Муж нахмурился, положил крепкую руку девочке на плечо и прошептал: - Иди наверх, дорогая, мама плохо себя чувствует. Глаза маленькой девочки наполнились влагой. Она прижала
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно