Неделю назад пятнадцатилетняя Лялька считала себя самым счастливым человеком на Земле. Сегодня она умерла и теперь сидела за стеллажами, отирая спиной штукатурку. Вопреки последнему явственному воспоминанию, по которому ее облачали в застиранную ночную рубашку инфекционной больницы, была на Ляльке незнакомая интенсивно багряная блестящая кофточка, делающая крупнее грудь (что, опять же, неделю назад заставило бы Ляльку пищать от счастья). Кофточка была измазана по спине мелом. Вот странно, разве можно выпачкать привидение?.. Столь же незнакомые черные брючки, собранные кулиской на щиколотках, открывали Лялькины замерзшие босые ноги с облезлым лаком на ногтях — зеленым в золотые пятнышки. Вороные спиральки кудрей, рыжеющие на кончиках, сосульками свисали на слегка зеленое девчачье личико, веснушки на длинном носу увяли. Примерно такой должны были увидеть Ляльку сердечная подруга Светка

Возвращался крестьянин после тяжелого рабочего дня домой верхом на своем коне. Дорога шла через лес, и к тому моменту, когда крестьянин вошёл в лес, уже стемнело. Вдруг он заметил всадника на черном коне, который ехал навстречу. Лица его в сумерках он не разглядел, зато увидел на седле путника много волчьих шкур. — Что, друг, поделишься одной шкуркой? — шутливо спросил он. Путник ничего не ответил, только бросил одну шкуру в сторону крестьянина и проехал мимо. Удивлённый крестьянин развернул шкуру и едва не упал с лошади. На мгновение ему привиделся завернутый в эту шкуру мертвый младенец — его первенец, который не так давно родился у него с женой. Крестьянин тут же что есть мочи стал хлестать коня, торопясь в хутор. Соскочив с коня у своего дома, он увидел, как заплаканная жена выносит из дома мертвого ребенка.

Среди причин, по которым Артём не покидал пост штатного журналиста газеты «Энский Вестник», можно было выделить две основных: любовь к журналистике как искусству и отсутствие каких-либо альтернатив в самом Энске. В более крупные города он не рвался совершенно намеренно, справедливо полагая, что никому там не понадобится. Да и вряд ли бы там прижился после сонного Энска, в который все новости приходили с опозданием. Сам «Вестник» представлял собой печатное издание в шесть листов на бумаге нехорошего качества, выходившее раз в две недели. Самые крупные новости, как водится, помещались на первом листе, аккурат под крупно набранным названием. Последнюю часть газеты занимали объявления, некрологи и поздравления. И в серединной части можно было найти произведения Артёма, который буквально из пальца умудрялся высасывать сюжеты. И, что греха таить — иногда немного привирал. Ну, как немного…

Серена поздно возвращалась с работы: начальство задержало, грозя несданными в срок отчетами и лишением части премии. А так как кормить Серену было больше некому, пришлось оставаться в офисе и заполнять кипу бумаг. Когда с ними было покончено, настенные часы показывали половину десятого вечера. Уставшая, Серена выключила везде свет и вышла из здания. Улица встретила ее прохладой ветерка и свежестью только что прошедшего дождя. До дома ей добираться недалеко: пару кварталов, подземный переход и еще три дома. И вуаля: постелька и теплый ужин, который она сама же себе и приготовит. Кварталы она миновала спокойно, уже начинало смеркаться, но девушка была не из робкого десятка. Поэтому просто посильнее сжимала сумку и твердым шагом шла дальше. Она подошла к подземному переходу, по которому ходила два раза в день вот уже не первый год. Как только она спустилась по лестнице и завернула за угол,

На маленькой полянке материализовывались и исчезали поочередно солидный дубовый письменный стол и мрачный черный ворон. Алиса весело болтала ногами под столом и хохотала над столь привычными загадками и шутками Шляпника. Дергано окунал в подостывший чай любимые часы Мартовский Заяц, торопясь приблизить свой месяц и нервно сетуя на капризный механизм. Чайная Соня выглядывала из-под крышечки сахарницы, переводя взгляд с Зайца на Шляпника и тихонько покачивала головой, подпевая какой-то своей мелодии. Молча ухмылялся Чеширский Кот из-под кроны дерева, перетекая с ветки на ветку и подергивая хвостом. Страна Чудес жила своей обычной приветливой жизнью, с безоблачным небом и теплой радушной погодой. — Чешир, покажи мой любимый фокус! — радостно обратилась Алиса к Коту. Он загадочно усмехнулся и послушно начал растворяться в воздухе. Вот пропал пушистый енотовый хвост, вот исчезли задние лапы.

Эту игру придумал не я. А если бы и придумал, то ни за что бы не стал в неё играть. Это всё она, Мириам — моя старшая сестра. Сидит и смотрит на меня своими лукавыми полупрозрачными глазами. Светлые волосы в беспорядке рассыпаны по плечам. Она улыбается, потому что выигрывает. — Знаешь что, Мириам, — дрожащим голосом говорю я. — Мне расхотелось играть. Давай закончим. — Нет, — она качает головой. — Ты должен доиграть, Билли. Ты ничего не доводишь до конца. Помнишь, как мама в воскресенье отругала тебя за то, что ты так и не убрал игрушки в сундук, оставив половину из них на полу? — Я голоден, — жалуюсь я. — Не могу думать. Пойдём на кухню, намажем шоколадной пасты на хлеб. Она пожимает плечами: — Ну, если ты не можешь думать, значит, ты проиграешь. Давай, твой ход. Я пытаюсь сосредоточиться на доске. Но внимательный взгляд Мириам, остановившийся на мне, путает мысли. А ведь ей не

Публикуем на сайте рассказ американского писателя Роберта Блоха «Вдали от всех». ------ Поезд прибыл с опозданием, и, наверное, перевалило за девять, когда Натали поняла, что осталась одна на пустой платформе хайтауерской станции. Здание заперли на ночь — здесь был полустанок, а не город. Натали растерялась. Она надеялась, что ее будет встречать доктор Брейсгедл. Перед тем как покинуть Лондон, Натали отправила дяде телеграмму, сообщив время прибытия. Но поезд опоздал, и возможно дядя, не дождавшись ее, ушел. Натали неуверенно осмотрелась и, заметив телефонную будку, приняла решение. Последнее письмо доктора Брейсгедла она положила в кошелек, на конверте был указан адрес и номер телефона. Девушка покопалась в сумке, на ощупь нашла письмо и подошла к будке. Звонок создал много проблем. Сначала оператор никак не мог наладить связь, потом пошли гудки на линии. Через мутное стекло будки она

День не задался с самого утра. Телефонный звонок заставил открыть слипшиеся глаза. А я так надеялся сегодня выспаться. Кому ещё там я понадобился? Какого хрена звонить мне в 7 утра? С трудом заставил себя дотянуться до мобильника, лежащего на старой тумбочке. Звонил Толик, один из моих снабженцев. Мы давно работаем вместе, поэтому ему я более-менее доверяю. Я беру товар на реализацию у него и ещё у парочки более крупных дилеров, а откуда он попадает к ним, мне нет никакого дела. Моя задача — продать белую дрянь, взять свой процент и не попасться ментам. На остальное мне насрать, точно также как насрать и на потребителей моего товара. Они уже не люди даже, почему я должен их жалеть? Сдохнут, и мир станет чище. — Алло, чё надо, ты знаешь, который час? — выдавил я из себя в трубку. Этот мой номер знает не каждый, тем более что звонил именно «рабочий» телефон, симку в котором я меняю каждую

Дверь в квартиру в одном из многочисленных спальных районов была надёжно закрыта, но тревожные чувства не хотели покидать его. Человек лет тридцати семи, с сединой на висках, ещё сильнее стиснул бутылку в своей руке. Мелкая дрожь шла по всему телу. Что-то... что-то должно произойти! Странный треск деревянного пола вывел его из оцепенения. Нечему было скрипеть там, в коридоре. Внезапно в дверном проёме показалась нога в чёрном ботинке. Человек с бутылкой судорожно сглотнул слюну, глаза расширились, рука с бутылкой начала подниматься в защитном жесте. — Стоять! — произнёс голос из-за двери. — Ничего особенного не происходит. — Т-ты кто? — только и смог произнести человек с бутылкой. Владелец ноги вошёл в комнату целиком. Это был обычный парень лет двадцати — двадцати пяти. Из внешности примечательными были только глаза — странные размытые зрачки на тусклом светло-зелёном фоне. — Предлагаю

Это очень простая штука. Часть естественного процесса сна. Сонный паралич, или, как его еще зовут, синдром старой ведьмы. Ничего страшного в нем нет. Тело во время фазы быстрого сна погружается в состояние паралича, чтобы ты случайно не поранился, двигая конечностями. Я открыл глаза и обнаружил, что не могу двигаться. Это всё моё тело. Могу попытаться согнуть пальцы ног, но ничего не выйдет. Забудь. Просто расслабься. Это само пройдет. А теперь мне что-то давит на грудь, да так сильно, что аж дышать трудно. Бог знает, что там у меня на груди, но оно тяжелое, очень тяжелое. Естественный процесс. Это все естественный процесс. Не надо пытаться кричать, не сработает. Голосовые связки тоже парализованы. И все еще трудно дышать. Я смотрю на потолок, ведь больше смотреть некуда. По комнате порхают тени, собираются в фигуры, о которых я пытаюсь не думать. Когтистая рука, челюсть с кривыми