Если вы это читаете, значит, я уже покончил с собой. Видеть во сне людей, умерших от твоей руки — самый эффективный способ лишиться какого-либо сна вообще. Я только что вернулся из Афганистана, прошло не так много времени. Восемь недель, если быть точным. Ах, да. Трое. Вы знаете, на какой вопрос я сейчас ответил. Двое мужчин и ребёнок. Если уж совсем честно, их должно было быть четверо. Когда мы проводили зачистку здания, я заметил кучу тряпья на полу, пнул её с пути ногой, и что-то мягкое с глухим стуком покатилось по полу и принялось плакать. Мать метнулась к нему и подняла своего ребёнка. Наши глаза встретились. Мне доводилось встречать взгляды мужчин, которые жаждали убить меня. Но в её глазах не читалось желания, чтобы я умер. В них застыла жажда моих страданий. Зрительный контакт прервался, и я осознал, что слышу крики двух мужчин совсем рядом. Кричали на двух языках. Всё, что я

Где-то лет с семи не выходил я из дома, но в мире что-то всё-таки понимаю, и потому говорю: ни в коем случае нельзя сочинять песню заранее. Если сначала ты во всех подробностях сочиняешь, о чём она будет, а потом придумываешь слова, — песни ну совсем не получится. Будут слова, может быть музыка, но песни не появиться и, скорее всего, ты бросишь её на втором же куплете. Получится так, что ты её уже сделал, прослушал в своих мыслях и даже оценил, а по второму разу сочинять не интересно. Потому мне так сложно писать про себя. Я уже слышал песню свой жизни и сейчас, переслушивая, понимаю, что песня получилась плохая. Песни бывают свадебные, горестные, для танца и магические, а ещё неуместные. Моя будет неуместной в каждом из четырёх случаев. Не помню, почему я начал задумываться об искусстве композиции (матушка говорила, что ещё с трёх лет я не раз принимался колотить по чугунным горшкам,

Дело было в Сергиевом Посаде, куда меня привезли в дошкольном возрасте. Мать ездила с турклубом на экскурсии по монастырям и церквям, раскиданным по Матушке-России, и брала меня с собой, потому что шестилетнего мальчика дома одного не оставишь. Приехали в Сергиев Посад с утра. Посетили лавру и пару церквей поскромнее, в одной из которых нас угостили очень вкусной по моей памяти святой водой. Целый день гуляли по городу, а под вечер заселились в некую то ли гостиницу, то ли общежитие. Взрослые, естественно, ушли поговорить друг с другом и делиться впечатлениями, а меня положили спать. Поскольку все ушли, я уговорил маму оставить мне свет. И вот лежу я один в освещённой комнате с шестью кроватями, заснуть пытаюсь, в потолок смотрю. И вижу, как побелка на потолке начинает узорами идти. Сначала я вообще не понял, что происходит, а потом залез под одеяло, натянув его по самые глаза. Потому

В 90-х годах мы с другом гоняли иномарки на продажу из ближнего зарубежья — то есть из Польши, Германии, Австрии. Что тогда представляли собой дороги между Украиной и этими странами — предмет для отдельного разговора. Скажу лишь, что останавливать машину и вступать в контакт с кем-либо на обочине было чревато крайне негативными последствиями: как минимум, вас обокрали бы, как максимум — нашли бы наутро ваше бездыханное тело. Бандитов и злоумышленников была куча, аферистов еще больше, поэтому ездили мы в машине по двое или даже по трое — так было удобнее, потому что спать можно было по очереди, по очереди же вести автомобиль. При таком роде занятий постепенно выучиваешь уже все те «фокусы», с помощью которых вас стараются остановить на трассе и выманить наружу, поэтому риск снижается до минимума. Одно дело оставалось — найти хороших напарников, не склонных к конфликтам не по существу и

Мы с другом в юном возрасте ходили в старый спортзал в свободное время и играли там в баскетбол. В тот день, как обычно, мы созвонились с другом и договорились пойти побросать мяч в кольцо. Пришли в спортзал, но тренер, который вел как секцию баскетбола, так и волейбола, сказал, что ему нужно срочно уехать по делам. Мы восприняли это спокойно — наша секция не раз играла и без тренера. Так как еще никто, кроме нас, не пришел, мы решили поиграть вдвоем для разминки. После очередного броска друга мяч случайно попал в выключатель. Свет отключился, в спортзале стало темно, но мы оба увидели на стене ярко-белое светящееся пятно, хотя никаких источников света в помещении не было. И в этом пятне была отчетливо видна тень повешенного человека, который висел то ли на суку, то ли на какой-то перекладине. Мы страшно испугались и убежали. Потом разговаривали с другом, но и так и не смогли понять,

У моего друга есть родной брат, которому сейчас уже за тридцать. Когда этому брату было 15 лет, с ним приключилась загадочная история. Как-то раз одним обычным летним днём родители оставили парня дома одного. Казалось бы, что такого — парню уже 15 лет, что с ним может случиться в квартире? Но ближе к вечеру произошло то, чего никто не ожидал. Парень словно ошпаренный выбежал на балкон и стал кричать на всю улицу: «Люди! Помогите! Помогите, убивают! Кто-нибудь, вытащите меня отсюда!». Народ на улице испугался: все подумали, что случилось нехорошее. Кто-то расторопный вызвал пожарных (не знаю, правда, почему именно пожарных). Пожарные вскоре приехали и сняли парня с балкона. Он был очень напуган и весь трясся. Еще несколько часов он не мог прийти в себя, но потом всё же рассказал матери, что случилось. Оказалось что вечером, когда он спокойно смотрел телевизор, комната медленно

ВНИМАНИЕ: данная история содержит ненормативную лексику. ********* Я медленно открыл глаза. Голова кружилась, горло сковывала тупая боль. Хотелось пить. Это было первое, что я почувствовал. Я облизывал иссохшие губы, пока реальность вокруг меня постепенно приобретала всё более чёткие очертания. Всё тело болело, и ко мне пришло осознание того, что я был туго привязан к металлическому стулу посреди пустой комнаты. Меня окружали голые бетонные стены, покрытые пятнами и грязью. Пол под моими голыми ступнями был холодным и немного мокрым. Комнату освещала одинокая лампочка, свисавшая с потолка на нити. На стенах колебались многочисленные тени, отбрасываемые пятнышками на стекле лампочки. Я понемногу привык к темноте. Передо мной была открытая дверь, а за ней я видел лишь стену коридора, проходившего перпендикулярно дверному проёму. Я попытался сосредоточиться и вспомнить, как я сюда попал.

Динка, моя сестра, младше меня на семь лет. Когда началась эта история, ей, если не ошибаюсь, было пять лет, мне, соответственно, двенадцать. Отец ушел из семьи еще до Динкиного рождения, и мама воспитывала нас одна. Как следствие, она часами пропадала на работе, поэтому заботы о сестренке во многом легли на мои плечи. И вот стала я замечать, что младшенькая моя ведет себя странно. Раньше минуты не могла одна просидеть, все требовала, чтобы я ее развлекала, а тут часами торчит в комнате, играет себе в одиночестве. Впрочем, понаблюдав за Динкой, я поняла, что не так уж она и одинока в своих играх. Заглядываешь порой в детскую, а сестра с кем-то разговаривает, смеется, протягивает куда-то в пустоту свои игрушки. Поначалу меня это веселило, и однажды я решила поинтересоваться, с кем же Динке так весело. — Девочка приходит, — спокойно пояснила сестричка. — Я с ней играю. — Это какая еще

Года полтора назад мы переехали в новый дом, но речь пойдет о квартире, в которой я и моя семья жили раньше. Для начала стоит сказать, что квартира построена немцами после войны и в ней многое произошло за столько лет, так что неудивительно, что она стала «нехорошей». В ней жили еще мои прабабушка и бабушка, потому мы стали такими же жильцами. Мама рассказывала, что я, будучи еще маленьким ребенком, показывала в углы и на ломаном детском языке говорила про «странного дядю». По мере взросления я всё чаще замечала странные вещи. Когда я шла в темноте по коридору в комнату, мне иногда казалось, что кто-то смотрит в спину, а трусихой или параноиком я никогда не была. Создавалось впечатление, что кто-то за мной идет, что вот-вот схватит, и я торопилась в комнату. В зеркальном отражении я периодически видела всякого рода тени, но ссылалась на разыгравшееся воображение. Иногда ночью доводилось

Значит, работаю в ангаре — в помещении где летом жара, а зимой холод. Работаю с помощником, но он постоянно в разъездах. Как всегда и везде, старые коммуникации дают о себе знать — раз в неделю систематически пропадает свет, вокруг тьма, ни окон, ни дверей, на улице холодно, ангар отапливается электричеством — в общем, вы понимаете. Обычно оно всегда так получается, что чем срочнее заказ, тем больше вероятность вырубания света. Железный ангар разделен на два этажа. Второй этаж — склад другой фирмы. Там шубы, шкуры животных, кожа и прочий галантерейный брухт. Итак, дано: вечером мне нужно сделать 30 электроник при норме 20 в день (если не отвлекают — а отвлекают раз в 5-10 минут). Коллега в разъезде. На улице минус 2 градуса, в ангаре — плюс 2. Отопления нет, потому что с утра выключился свет. Я в кромешной тьме (дверь для света-то не откроешь), закутанный в плед, окоченевшими руками