Зимой 2013 я попала в самый настоящий ад, имя которому — болезнь ребенка. Меня и мою двухгодовалую дочь увезли на «скорой» в детскую больницу с предварительным диагнозом ОРВИ. Какое, к такой-то матери, ОРВИ, если моему ребенку было плохо так, как никогда не бывает при обычных заболеваниях такого рода! Врачи, чтоб им на том свете икалось, не стали меня слушать, заявляя, что им виднее, как лечить, и неуравновешенным мамашкам не следует вмешиваться. Да, это был ад, без сомнений. Три дня моя дочь спала, практически не просыпаясь, только для того, чтоб выпить лекарство или сходить на укол. Она медленно впадала в кому. Три дня я не могла ни спать, ни есть. Я только сидела, прижимая к себе ребенка, плакала и молилась. За это время я похудела на 8 килограммов, у меня поседели оба виска; я стала похожа на не очень свежий труп. Потом случилось то, из-за чего я ворвалась в ординаторскую,

Пошли мы как-то с друзьями в поход. Лет нам тогда было по шестнадцать. Шли я, мой друг и его девушка. Естественно, как люди ленивые и без фантазии, в лес. А лес находился недалеко от нашего города. Чтобы компенсировать это, зашли в него глубоко, километров так на десять. Кругом ни деревни, ни дачи. Правда, рядом источник бежал, из него мы воду и брали. Пришли, разбили палатку, принесли воды, сварили суп, поели. Лапша хорошо пошла на свежем воздухе. Вечерело. Мы сидели у костра и травили анекдоты и разные байки. Была с собой и гитара. Я тогда, как любитель творчества группы «Король и Шут», начал петь песни про леших, колдунов и оживших мертвецов. Нам с другом было весело, а вот Ирке (девушке моего друга) было не до смеха. Она попросила нас не петь на ночь такие песни. Мы не послушались — только-только ведь разошлись. Ирка просила долго и истерично, потом перешла на плач. Тут мы и

Я работал охранником в историческом музее. Музей представлял из себя военно-хозяйственные постройки XVIII века. В советское время там была воинская часть. В постперестроечные годы часть была заброшена, и вот недавно власти города решили восстановить, так сказать, историческое наследие. Работал я сутками, с напарником. Спали по очереди — один уходил в каморку дворника на территории, чтобы не попасться под обзор камер, второй оставался полночи в музее, потом менялись. Музей представлял из себя старую двухэтажную солдатскую казарму времен еще, наверное, царя Петра. Мы располагались на первом этаже, там же были экскурсионное бюро, выставочные залы народного творчества со всякими лубками, вязаными куклами, резными ложками, глиняными черепками, каменными бабами с даунскими выражениями лиц и прочая ерунда. Помню, по полуосвещенным залам всегда неприятно было ходить ночью, особенно в зале, где

Было ли это на самом деле или приснилось мне? Хочу ли я знать ответ... Мне тогда исполнилось семь, как раз началась школа. Отец от нас ушёл, и мы с мамой перебрались в другой город к бабушке. Я очень боялся темноты, и мама спала в одной комнате со мной. Но мне всё равно было страшно, поэтому на ночь мама оставляла включенной маленькую лампу. В комнате создавался уютный полумрак. А мои страхи так и не уходили. Мучили кошмары, было жутко спать одному, и я посреди ночи прибегал к маме. Я спал на детском уголке. Это такая штука — внизу рабочий стол и шкаф для одежды, над ними кровать с бортиком. Сбоку лесенка, чтобы забираться наверх. Конструкция получалась высокой, почти двухметровой. Такой, что мама даже дотянуться не могла до спящего меня. И по утрам будила меня, вставая на табурет, или просто ласково звала снизу. Была поздняя осень — время самых тёмных ночей. Ранним утром казалось, что

На суеверия и истории о сверхъестественном я не обращал никакого внимания, пока это не случилось со мной, но сначала с моей девушкой. Мы жили тогда вместе в съемной квартире, а я работал на ночной работе. График «2 через 2» — приходил домой обычно утром, часов в семь. Однажды, когда я в очередной раз пришел с работы, я обратил внимание на включенный во всех комнатах свет. Ну, думаю, мало ли что? Может, моей девушке так больше нравится. Не стал заострять на этом внимание, тем более что она мне ни на что не жаловалась. Заговорить на эту тему я с ней решил после того, как в течении двух недель к возвращению домой я видел все тот же включенный во всех комнатах свет, часто телевизоры в зале и на кухне тоже работали. Я всё понимал: ночь, я на работе, она одна дома, страшно... Захотел успокоить ее, немного поговорить, но то, что она мне рассказала, немного меня шокировало и сбило с толку, так

Однажды мы с приятелями на майские праздники отправились отдохнуть на дачу. Деревня, где она располагалась, примыкала к озеру. Ближе к вечеру было принято решение сходить искупаться. В нескольких десятках метров от дачи был выстроен довольно длинный деревянный пирс. Друзьям, конечно же, мигом пришло в голову прямо с него прыгать в воду. Поразмыслив, я решила присоединиться к друзьям. Я подплыла к ним, и мы стали дурачится вместе. Через несколько минут я почувствовала, как кто-то едва заметно щипает меня за пальцы ног. Списав это на случайные касания, я заплыла подальше от берега, а приятели, наоборот, ближе к мостику. Отплыв на приличное расстояние, я махнула им рукой. В этот момент я снова ощутила то самое пощипывание. Стало не по себе. Водоросли здесь только у берега, да и рыбы не водилось. И тут я почувствовала, как кто-то обхватил мою лодыжку и потянул вниз. Я с головой ушла под

Я учился в художественном училище, и у нас был свой лагерь в горах, куда мы ездили каждое лето писать «на пленере». Это было всегда очень приятное время. С утра подъем, завтрак, и все разбредались с этюдниками по горам и ущельям. С перерывом на обед рисовали до четырех часов дня и показывали педагогам, что сделали за день. И потом весь вечер был в нашем распоряжении. Естественно, мы отрывались по полной — устраивали дискотеки, песни у костра, втайне от преподавателей мотались ночью вниз в аул к местным за спиртным, навещали все окрестные санатории на предмет танцполов и симпатичных девочек (хотя и своих было достаточно). Наши три коттеджа плюс столовая (вот и весь наш лагерь) располагались на самой высокой в округе горе, автомобильная дорога была метрах в 100-150 под нами. Однажды ночью мы занялись спиритизмом. Была среди нас одна, которая умела это делать. Нарисовали на планшете

С недавних пор мне жутко находиться дома одной. Не имеет значения, включен свет или нет, играет ли музыка на компьютере, работает ли телевизор. Страх накатывает жуткими волнами — липкий, мерзкий до отчаяния, даже хочется убежать из квартиры подальше. Что именно вызывает ужас, объяснить логически не могу. Просто прихожу с работы домой, и сердце съеживается в комочек, дышу учащенно. Хожу по дому и оглядываясь, будто кого-то боюсь. Около двух лет назад происходило почти то же самое — беспричинный, животный страх. Но тогда я все списала на то, что переехала в новый дом, переживала стресс и все такое. Со временем это ощущение прошло. Но теперь жить с таким ужасом просто не представляется возможным — на работу прихожу, не выспавшись, c кругами под глазами... В связи с этим, посоветовавшись с родителями, я решилась сдать квартиру. И вот тут началось самое страшное. До того момента, как в мой

Я хочу рассказать свою историю. Может быть, вы будете считать меня сумасшедшей, но все это — правда... При рождении я унаследовала от бабушки дар общаться с мертвыми. Я не знаю, как, но я делаю это всю свою жизнь. Я была очень способным ребенком, развивалась быстро. Помню себя с трёх лет, и в те же три года я уже начала читать. С покойными общалась с малых лет. Если честно, мне мертвые были ближе, чем живые. Мама никогда не верила, что я их действительно вижу, говорила, что это мои воображаемые друзья. До шести лет я упорно спала в детской кроватке, так как с обычной кровати постоянно падала. Спала с прабабушкой в одной комнате. Однажды вечером она уснула в зале перед телевизором, а я долго не могла заснуть. И тут в противоположном верхнем углу комнаты появилась какая-то воронка, и меня туда стало затягивать. Я пыталась закричать, но из груди и звука выдавить не смогла. Вдруг откуда-то

Было мне тогда 11 лет. Ночь, спим с мамой — я на кровати, мама на диване. Просыпаюсь от какого-то шуршания. Продираю глаза и вижу над маминым диваном силуэт. Из-за лунного света в комнате он довольно чётко выделялся. Никакого страха не было, хотя иногда я от собственной тени шарахаюсь. Я спросонья подумала, что это мама зачем-то встала. Протерла глаза и начала с ней говорить: — Мам, ты чего не спишь? «Мама» молчала. Пока я протирала глаза и приподнималась на кровати, послышались шаги и силуэт мелькнул в дверном проёме. Четко помню характерное цоканье обуви о пол — можно было подумать, что мама в каких-то туфлях с каблуком. Я, не понимая, почему мама мне не ответила и вышла из комнаты, встала и пошла за ней, попутно повторяя вопрос. Коридор в нашей квартире длинный, потолки высоченные, так как когда-то это была коммуналка. У выхода из комнаты я остановилась — мой мозг начал