Грозовая туча, тяжелая, с чернотой в утробе, преследовала Вадима от Курской области. Она двигалась хищной касаткой, не отставая от его автомобиля, словно гналась за мелкой рыбкой. Руслом служила федеральная трасса М2 «Крым», она же Е105 на европейских картах, она же — бывшая Е95. Вадим выехал из Киева ранним утром. Он планировал добраться до Москвы, опередив сумерки и предрекаемый синоптиками дождь. Но у таможни были свои планы. Пасхальным подарком всем водителям стала семичасовая пробка. Украину Вадим покинул после полудня. Под Курской дугой его поджидала туча. Сорок лет назад Всесоюзный Минтранс проложил «Крым» в обход населенных пунктов, дабы сделать трассу действительно скоростной; за окнами вадимовской «Шкоды Форман» мелькали реки, холмы, острова рощиц, поселки. Некоторые села представляли собой скопление роскошных коттеджей, в других полным ходом шло строительство. Третьи же

Отец родился и вырос на Алтае, в небольшом городке. Во время описываемых событий ему было лет 13-14. Одному из его друзей нужно было сдать зачет. Учительница пригласила папиного друга к себе домой, так как у нее самой тяжело болела бабушка, и на работу она не ходила. После зачета ребята хотели поехать купаться, поэтому пошли к учительнице втроем. Когда они пришли, женщина попросила перенести зачет — её бабушке стало плохо, они ждали «скорую». Друзья решили, не откладывая, ехать на реку, которая была в часе пути от дома учительницы. Приехав, они побросали велики и спустились к воде. Тут один из них показал наверх — над ними, на высоком берегу, у сосен, отдуваясь, пыхтя и сопя скакала старуха. Она подскакивала, махала руками, задирала ноги, вертелась, приседала (и все это в полной тишине, как-будто звук выключили). Дети припустили обратно к велосипедам. Когда уже заскочили на них, папа

Когда мне было 9 лет, то есть 40 лет назад, в пионерском лагере под Красноярском со мной произошел несчастный случай. Я, влюбленный в новую вожатую головастик, сбежал сразу после горна — никак не мог появиться перед моей любовью в блеске своих тощих бледных ног и бритой после вшей (сестра принесла из садика) головы. А по возрасту в качестве спортивной одежды мне полагались черные шорты, которые бабушка сшила «на вырост», снабдив их универсальным поясом-резинкой в ожидании, что в лагере я подрасту и отъемся. Но ко мне не приставали ни жир, ни загар, и болтался я в этих шортах, как белый червяк в юбке. Хотя кормили и правда прекрасно. У нас вообще был лучший лагерь (о, это не субъективно — мы соревновались!). От химико-металлургического завода. «Ласточка». И черная ласточка на воротах. И пионерские костры. И военные игры, и походы. Мне этого всего досталось на три недели — а потом я

Каждое лето в детстве я отдыхал в деревне. Семья у нас большая, а потому летом собиралось много детей. Мне было 6 лет, сестрам по 7, тете моей тоже 6 лет (ну так получилось, она даже младше меня на 3 месяца), и два брата — 16 и 5 лет. Ну, как годится детям — целый день играем то в мяч, то в догонялки, то в стрелялки. Весело было, дом большой, двор огромный, 5 сараев. Как-то раз собрались мы компанией поиграть в прятки. Да придумали правило, что тот, кто ищет — ходит с завязанными глазами. Его раскручивали и запускали на поиски. Ну, самый старший решил подшутить надо мной: раскрутить меня в сарае, а самим выйти с него и следить в окно, как я безуспешно бегаю в темном помещении. Помню, как долго-долго меня крутили, что чуть не укачало. Я досчитал до пяти, и в этот момент в сарае настала тишина. Ну, я с детским азартом давай уверенными, но медленными шажками продвигаться по помещению.

Когда мне было десять лет, мы с родителями переехали жить в большой двухэтажный дом. Папа и мама работали, поэтому часто случалось так, что я, приходя из школы, оказывался дома один. Однажды вечером я возвращался домой. Издалека я увидел, что свет нигде не горит — значит, никого нет. Я зашёл, включил в прихожей свет, и тут услышал шорох на втором этаже. Я немного испугался, но спросил: «Мама, это ты?». «Да-а-а», — услышал я мамин голос сверху и успокоился. Поднимаясь по лестнице, я позвал маму ещё раз, чтобы понять, в какой она комнате. «Да-а-а», — снова ответила мне мама; голос донёсся из одной из дальних комнат. Мне стало как-то не по себе, но я подумал, что нужно просто скорее найти маму, и тогда мне станет спокойнее. Я подошёл к комнате и уже потянулся к ручке двери, когда услышал звук открывающейся входной двери снизу и голос мамы: «Милый, ты уже дома?». Я растерялся. В этот момент

Когда мне было 13 лет, моя мама часто задерживалась на работе. Приходила она приблизительно в 10 часов вечера. В тот вечер я сделала уроки, собрала портфель и хотела уже поставить его в коридор, когда услышала, что кто-то звонит. Я сначала подумала, что пришла мама, но было только 8 часов вечера. Я подумала, что, возможно, это соседка тётя Люба звонит. Подошла к двери и спросила: — Кто там? Тишина. — Кто там?! — на этот раз громче сказала я, даже закричала. В ответ снова была тишина. Я посмотрела в глазок — а там маленький мальчик какой-то, весь ободранный, в синяках, и из глаз кровь идет. Я испугалась и даже потянулась, чтобы открыть дверь — захотелось как-то ему помочь... — Посмотрела! Посмотрела! — закричал мальчик и с визгом кинулся на дверь. Я взвизгнула, от двери отскочила, да еще сзади шкаф стоял для одежды — я об него головой ударилась и всё, словно заснула. Очнулась я только

Расскажу вам реальную историю, свидетелем которой я был сам. Случилось это, когда я учился во втором или третьем классе, точно не помню. Наш класс был в цоколе (то есть в полуподвале), а школа была трехэтажная — старая, большая, с толстенными стенами и деревянным полом. Возле нашего класса с пола сняли доски и что-то ремонтировали в трубах отопления, идущих под полом. Было это зимой, во время продлённого учебного дня. Некоторых детей родители уже забрали домой, а те, кто остались, дожидались, пока у мам и пап закончится рабочий день. Во всей школе уже было пусто. Мы делали домашние задания, рисовали или лепили из пластилина под присмотром совсем молоденькой учительницы. Она сказала, что у нас перемена, и мы можем выйти по своим делам. Я остался в классе, а часть детей вышла в коридор, где обычно все собирались возле подоконника, который был недалеко от дырки в полу. Через какое-то время

Когда мне было 8 лет, я играл неподалеку от дома. Дом стоял буквально в лесу, глухомань дичайшая. Была ранняя весна. Во время игры я наткнулся на довольно глубокую яму с небольшим болотцем на дне — взрослому по колено, наверное. В яме сидели четыре девочки примерно моего возраста с разноцветными игрушечными лопатками. Одна из них стала звать меня к ним. Я прыгнул вниз, но там никого не оказалось. Выбраться обратно не смог, несколько часов стоял в холодном болоте, плакал, звал родителей, пока они меня не вытащили. Потом простудился и долго болел с осложнениями.

В каком-то смысле, подумала Эмили, хорошо быть реабилитированной. Это слово она подцепила из какого-то недетского фильма. По её мнению, оно означало: «яжсказала». Она же говорила, всем говорила, тем, кто её слушал и тем, кто не обращал внимания. Теперь, сидя в темноте и зловонии, она знала, что когда они узнают, что случилось, они пожалеют, что не верили ей. Так им и надо. Она же говорила. Она всегда говорила, что кто-то живет у нее в чулане. Им будет очень жаль, когда завтра утром они войдут ко мне в спальню, а меня там нет, подумала она во время очередной встряски. Они шли уже несколько часов: её похититель ступал немыслимо огромными шагами, а она раскачивалась в старом вонючем мешке у него за спиной. Он нес свою ношу, перекинув её через плечо как Санта Клаус мешок с игрушками. Только этот мешок был грязным, и никаких игрушек не было и поблизости. А жаль, подумала Эмили. * * * Когда

Я живу в городе-герое Минске. Всю жизнь прожил в одном и том же доме. В моем дворе было два детских сада: один заброшенный, другой рабочий. Заброшенный садик за долгие годы красиво зарос всякой зеленью, что способствовало различным играм детворы вроде нас на свежем воздухе; гуляли там и мамы со своими отпрысками. Но никогда нам в голову не приходило залезть внутрь заброшенного здания. И вот однажды, когда мы стали чуть постарше, нам захотелось посмотреть, что внутри этого здания с темными окнами-глазницами. Залезли через окно 2-го этажа, поднявшись по пожарной лестнице. Внутри было пусто, грязно и не очень интересно. Интересно и жутко стало на 1-м этаже. Бродя по пустому зданию, мы наткнулись на помещение, похожее на жилое. Только стены были обклеены страшноватыми детскими (как мы тогда подумали) рисунками. На всех рисунках была изображена семья или женщина с надписями вроде: «Мама, я