Легкий шум привлек меня к щели закрытых ставен. Так шуршит осыпающаяся земля, так хрустит слюда или раздавленная яичная скорлупа. Вот уже два дня, как полное безмолвие воцарилось на этой улице, знакомой мне до мельчайших подробностей: разбитые витрины бакалеи напротив; вспоротые мешки, из которых по всему тротуару рассыпались сушеные овощи; полуразрушенный дом на углу, чей рухнувший на мостовую фасад обнажил внутренности квартир, и глядящая в пустоту мебель кажется нелепой декорацией; брошенные машины, одни из которых стоят вдоль тротуара, а другие оставлены, со спущенными шинами, посреди дороги; плиты тротуара и асфальт мостовой, где в неожиданном соседстве оказались дамские сумочки и узлы с бельем, детская коляска и свернутое одеяло, разрозненная обувь и швейная машина… А ведь всего четыре дня тому назад эта улица была полна прохожих. И никому тогда не было известно, что кровать в

Еду в последнем ночном трамвае, в вагоне я один и контролерша. Она подходит ко мне, я даю ей деньги. Она: — Вам один? Картинно оглядываюсь по сторонам: — Кхм, ну вроде да. Она смотрит на меня и меланхолично говорит: — Если вы никого больше не видите, это не значит, что больше никого нет. Я вроде взрослый сознательный человек и ни во что не верю, но доехал я в каком-то непонятном мне напряжении.

С детства ко мне притягивались сексуальные извращенцы. Первое воспоминание о таком случае у меня относится к тому времени, когда мне было четыре года. Детство мое прошло в безоблачном Союзе, где секса не было, поэтому гулять отправляли детей с утра до вечера и, конечно, одних. В наш двор приходил дедушка, он рассказал мне грустную историю о потерявшемся котике, которого нужно помочь найти в подвале. Мама мне всегда говорила, что старшим нужно помогать, а про извращенцев-педофилов ничего не говорила. Вот я и ходила с ним по подвалам. Нет, он ничего страшного мне не сделал, просто трогал, где нельзя, и показывал у себя, чего показывать нельзя. Наверное, больше ничего уже не мог. Повезло мне, как бы… Маленькая я никаких чувств по этому факту не испытывала (разве только досадно было, что котика не нашли). Когда я повзрослела, пришел стыд. А позже — интерес, а еще позже — стыд, что есть

Мертвец-убийца — это русская легенда, известная со времён Екатерины II. На просторах Великороссии, в селе Свиблово, покойник загрыз местного попа. В селе Свиблово умер местный ведун. В селе стали поговаривать, что при жизни он никому житья не давал и после смерти не даст. Упырь он и есть упырь. Тем не менее похороны решили провести, как положено, с отчиткой покойника, чтобы душа его успокоилась. В это самое время ударили сильные морозы, в селе суеверные крестьяне стали утверждать, что это смерть колдуна вызвала такую стужу. Первым не выдержал местный дьяк. Он отпросился у местного попа навестить умирающую тёщу и уехал из села. Вечером, чтобы отчитывать покойника, в церкви остался поп и ещё один дьячок. На утро, когда местные жители вошли в церковь, им открылась такая картина: посреди церкви без сознания лежал дьяк, у алтаря нашли попа с перегрызенным горлом, а в гробу лежал покойник с

Эта история произошла непосредственно со мной, и все события являются подлинными. Некоторое время назад я встречался с довольно сумасбродной девушкой. Сама она была не очень уравновешена, однако с большими амбициями. Через какое-то время у нее появилась идея-фикс — выйти за меня замуж. Я же, на тот момент уже поняв, что ничего хорошего из наших отношений не выйдет, всячески пытался с ней расстаться. И тогда я стал постоянно выслушивать рассказы ее многочисленных подружек о том, что она ездит к разным знахаркам и бабкам-колдуньям по разным деревням с целью приворожить меня. Все эти «новости» ничего не вызывали во мне, кроме усмешек и веселого скептицизма. Конец нашего романа произошел после этого довольно быстро. Я, приехав в очередной раз к ней в гости, увидел ее похудевшей, осунувшейся, с измученным выражением лица. Я немного побыл у нее, разговор у нас не клеился, и я засобирался

История не совсем страшная, но, тем не менее, мне кажется жутковатой. Не так давно, в августе прошлого года, у меня умер друг. Сердце остановилось во сне. Есть приятели, есть знакомые, а Антоха был именно другом, несмотря на то, что старше меня лет на пятнадцать. По осени меня начали донимать сны. Как правило, их действие происходило в реальных местах. Тут надо упомянуть, что я в 90-е годы жил в Севастополе, мне тогда было двенадцать лет. Жил я на шестом этаже в девятиэтажке. Через дорогу был парк (неухоженный, местами почти лес), а за ним — пляж и море. Летом во время каникул я полдня спал, другие полдня смотрел на море, а вечером мать делала уборку и отправляла меня во двор гулять, любоваться закатом. Сон был такой: Севастополь, я смотрю на закат, но солнце заходит на востоке. Я уже не мальчик, и гулять во дворе смысла нет. Я подумываю о том, чтобы пойти к Антохе — у него хорошо,

Он застрял у чёрта на рогах. Чтобы попасть сюда, он был готов практически на всё, а как попал, начал хотеть, чтобы всё побыстрее закончилось. Два дня сплошных компьютеров и хай-тека в большом и уютном отеле, где полно еды и выпивки. Подруга его, конечно, упиралась всеми конечностями, но ему удалось-таки настоять на своём с минимумом нервотрёпки. А ведь поначалу казалось, что всё будет так хорошо. А теперь — как обухом по голове. Толпы народу, заоблачные цены, везде одни снобы, да ещё и напряжённость в отношениях между ним и его девушкой почти достигла пика. Он сумел вытащить её в зал, на выставку телефонов, но напоролся на свою бывшую, которая сидела за столиком регистрации на семинар. Она его загнала в угол и выплеснула все свои эмоции — как ей печально, как она по нему скучала... Через некоторое время он сумел выбраться, но его подруга уже ушла, в воздухе висела только ощутимая аура

ВНИМАНИЕ: история содержит экспрессивные выражения и жаргонизмы. ------ На последней неделе августа Серегу Хвощева, среди своих сверстников известного как Хвощ, привезли обратно в детдом. Стояли теплые, полные ласкового солнца, дни, и большинство воспитанников, вернувшихся из загородных лагерей и предоставленных самим себе, проводили все свободное время на улице. Горб, Рыжик и Муха играли в футбол во дворе, и прекрасно видели, как у ворот остановилась машина, и из нее вышел Хвощ с какой-то незнакомой женщиной. — Хрена... — пробормотал Рыжик, беря мяч в руки. — По ходу, его назад прислали. — Ну, дык, не стали бы они его там все время держать, — пожал плечами Горб. — Кормить надо, расходы всякие, кому он нужен... Муха, прищурившись, рассматривал новоприбывших, идущих по асфальтированной дорожке к входной двери. Когда они скрылись, он обернулся к друзьям: — У Хвоща рожа как у сраного

Деннис упокоился среди большого числа своих родственников, но не сознавал их присутствия, так как в склепе было темно, темнее, чем в гробу. Он был жив, а они — мертвы. Лишь местонахождение — вот что было общего между ними. Это было ужасающе затруднительное положение, но Деннис еще не в полной мере пришел в себя, чтобы осознать это. Если он о чем и грезил сейчас в состоянии легкой комы, так это о великолепном ужине, которым он наслаждался в Олд Лодж Ин восточнее Брайдинга, и длительной прогулке по низинам Аферхилла; чудесной прогулке по осенней природе. На этой высокой ноте его жизнь, по-видимому, оборвалась. И теперь он лежал в темном сыром склепе с особым тошнотворным запахом, причиной которого было начавшееся разложение трупа его бабушки, похороненной им же неделю назад. Деннис, очевидно, умер спокойно, во сне. На его лице не было и следа той распущенной жизни, которую он вел

Одна моя родственница 20 лет проработала в судмедэкспертизе. Когда я была маленькая, я ее спрашивала: «Не боишься с покойниками работать?». Она мне всегда отвечала, что нужно бояться живых, а не мертвых. Но был один случай, когда она была в замешательстве. Дело было в начале июля 90-го года. Привезли к ним на вскрытие ребенка полутора месяцев. Мать была деревенской, часто бегала к скотине и на огород, а ребенок, видно, шевелился и с подушки сполз, а чепчик завязанный на шее натянулся. Когда она пришла, лицо у ребенка уже было синим, признаков жизни не подавал. Вызвали «скорую» — пока она из города до деревни добиралась, прошло много времени. Ничего сделать не могли, констатировали смерть. В это же время у нас у одной «шишки» утонул сын на Волге. Весь город на ушах стоял, искали его несколько дней, не могли найти. Отец каждый день ходил на берег и сидел там часами. И вот однажды сидит, в