На востоке нашего городка есть старая больница. Сейчас она заброшена, потому что в нулевых построили в центре города новый современный комплекс. А в старой больнице три помещения было — амбулатория, стационар и нечто вроде склада. Одна из моих тёть акушеркой там работала, она и рассказывала нам, что здание амбулатории среди медсестричек считалось «беспокойным». Это здание самое старое из всего комплекса, его во времена революции построили, потом много раз ремонтировали. Какое-то время оно одно было главной больницей города, ну и, соответственно, много народу именно там поумирало. Я сам видел эту амбулаторию, хотя и не бывал там внутри — она совсем небольшая, двухэтажная. По словам тёти, дежурные ночью постоянно слышали какие-то шаги, скрипы, вздохи, голоса в комнатах, а сама тётя якобы лично слышала, как кто-то в соседней ординаторской ходил и громко лупил по батареям отопления. Вот по

В существование загадочных и необъяснимых вещей я всегда верила, только сама с ними никогда не сталкивалась... Начну с того, что я — заядлый грибник и, не имея собственного дома в деревне, всегда ездила за грибами на поезде — всего пара часов езды, а в результате такое удовольствие от прогулки по лесу. И было у меня любимое местечко, куда я отправлялась из года в год. Людей я там практически не видела — обходили они то место стороной. А я этим пользовалась — одиночество, тишина и одной мне достающиеся грибы — то, что мне было надо! Но однажды я поинтересовалась у местного старожила: мол, почему сюда грибники не ходят, ведь рыжиков и боровиков тут — пруд пруди. Седой, косматый, здоровый и крепкий старик, смахивающий на откормленного медведя, заметно нервничая, поведал такую историю: — Раньше в наших лесах много зверя всякого было, поэтому местный пастух брал себе в помощь двух-трех

В каком-то смысле, подумала Эмили, хорошо быть реабилитированной. Это слово она подцепила из какого-то недетского фильма. По её мнению, оно означало: «яжсказала». Она же говорила, всем говорила, тем, кто её слушал и тем, кто не обращал внимания. Теперь, сидя в темноте и зловонии, она знала, что когда они узнают, что случилось, они пожалеют, что не верили ей. Так им и надо. Она же говорила. Она всегда говорила, что кто-то живет у нее в чулане. Им будет очень жаль, когда завтра утром они войдут ко мне в спальню, а меня там нет, подумала она во время очередной встряски. Они шли уже несколько часов: её похититель ступал немыслимо огромными шагами, а она раскачивалась в старом вонючем мешке у него за спиной. Он нес свою ношу, перекинув её через плечо как Санта Клаус мешок с игрушками. Только этот мешок был грязным, и никаких игрушек не было и поблизости. А жаль, подумала Эмили. * * * Когда

Я живу в городе-герое Минске. Всю жизнь прожил в одном и том же доме. В моем дворе было два детских сада: один заброшенный, другой рабочий. Заброшенный садик за долгие годы красиво зарос всякой зеленью, что способствовало различным играм детворы вроде нас на свежем воздухе; гуляли там и мамы со своими отпрысками. Но никогда нам в голову не приходило залезть внутрь заброшенного здания. И вот однажды, когда мы стали чуть постарше, нам захотелось посмотреть, что внутри этого здания с темными окнами-глазницами. Залезли через окно 2-го этажа, поднявшись по пожарной лестнице. Внутри было пусто, грязно и не очень интересно. Интересно и жутко стало на 1-м этаже. Бродя по пустому зданию, мы наткнулись на помещение, похожее на жилое. Только стены были обклеены страшноватыми детскими (как мы тогда подумали) рисунками. На всех рисунках была изображена семья или женщина с надписями вроде: «Мама, я

В Мурманской области есть одна развилка у поселка Шонгуй, в котором я живу, где каждый год происходят страшные аварии. Много нехорошего об этом месте говорят. На удивление, дорога там ровная и хорошая. Одну из тех историй я хочу вам сегодня рассказать. Дело было в мае. Едет мужик из военной части (у нас каждый четвёртый военный) домой в Шонгуй. Едет и видит — у обочины голосует молодой парнишка. Мужик думает: «Ну, подвезу мальца». Останавливается, парень залезает в машину. — Куда тебе? — спрашивает водитель. — До Кильдинстроя, — отвечает юноша. Подъехали к Кильдину, парень поблагодарил и вышел из машины. Едет мужик дальше... и из-за очередного поворота выходит тот же самый парень. Даже самый быстрый человек в мире не смог бы за то время, что проехала машина, оказаться там. Мужик уже думает, мол, из-за усталости мерещится. Проехал мимо. А парень ещё чаще появляться стал. Из-за каждого

Этот случай произошел на моей родине, в деревне Остров, где-то в 1980-х годах. О нем я узнала от моей знакомой, которая была непосредственным свидетелем этой абсолютно реальной истории. В те годы жила в деревне одна семья. Супруги были яркие, весёлые, активные. Их хорошо продвигали по партийной и комсомольской линии, что в то время определяло высокий уровень доходов. И жить бы им дальше да радоваться, если бы не преждевременная смерть мужчины от относительно пустяковой болезни, связанной с простудой. Что такое простуда для молодого человека, которому нет и 40 лет, к тому же ведущего здоровый образ жизни? «Да ерунда!» — скажете вы и будете правы. Именно так все вокруг и подумали. Но не тут-то было. Болезнь не хотела отступать, давала море осложнений, в конце концов, несчастный умер в расцвете лет, оставив красавицу жену и двух малолетних детей. Похоронили его по той моде без отпевания (в

В ночь с 6 на 7 сентября 2010 года произошло нечто невероятное. Что это было и с чем связано, для меня осталось загадкой. В этот вечер дома были только мы с мамой (брат ночевал у своей девушки). Мама еще сидела в кухне, а я легла спать примерно в 23.30, долго не могла заснуть. Проснулась в два часа оттого, что звонил городской телефон (он у нас громкий). Звонил долго и настойчиво, несмотря на позднее время. У меня, как ни странно, не было желания брать трубку (хотя спросонья обычно все на рефлексах), более того, стало страшно от настойчивости звонившего. Я встала, сбросила звонок и с чистой совестью опять легла спать. Прошло минут пять, и звонок повторился. Тут мне стало не по себе. В этот раз мама подошла к телефону и, как ни странно, тоже сбросила звонок, хотя раньше за ней такого не замечалось. Я опять попыталась заснуть, но по прошествии нескольких минут уже в полудреме слышу, как в

Эту историю мне рассказала моя сестра. В 1980-х она училась в Волжском, там это и случилось. Три девушки приехали учиться в этот город, их поселили в общежитие в одну комнату. Двое из них поступили в медицинское училище, а где училась третья, неизвестно. Те две девушки, которые учились вместе, дружили, а с третьей почему-то не общались. Как-то раз они решили над ней жестоко подшутить. Они проходили практику в больнице и как-то при вскрытии трупа умудрились стащить кисть мертвеца. Вечером положили эту кисть девушке под подушку, так как та любила спать вниз лицом, засунув под подушку руку. Ночью подруги проснулись от странного хруста. Включив свет, они увидели жуткую картину: их соседка сидела на кровати, поджав ноги, смотрела перед собой остекленевшим взглядом и грызла эту подложенную ей кисть мертвеца. Конец шутки таков: девушка попала навечно в психиатрическую больницу, подруг

Когда произошла эта история, мне и моим друзьям было по семь-восемь лет. После того, как мы с родителями переехали от бабушки в новую квартиру, я все равно продолжал ходить к ней чуть ли не каждый день. Ведь в новом доме я никого не знал, а знакомиться стеснялся, вот я и проводил все свое время с друзьями со старого бабушкиного двора. Однажды мы загулялись допоздна. Стояло лето, и даже к десяти часам было довольно светло, потому звать домой нас еще никто не собирался. Доехать до квартиры родителей я бы уже не смог, и бабушка велела мне оставаться ночевать у неё, в моей бывшей детской. Ночью я проснулся от криков за окном. Бабушка жила на первом этаже, и всё, что происходило во дворе, нам всегда было отлично видно и слышно. Крики не умолкали, слышался протяжный плач какой-то женщины. Отдёрнув занавески, я прильнул к окну: во дворе дома напротив толпились люди, человек десять. Женщина всё

Когда я была маленькой, у меня была бабушка. У всех, наверное, есть. О том времени остались смутные воспоминания — мне было года 2 наверное, не больше. Воспоминаний очень мало — огромная улица, проплывающая передо мной, мамино лицо с рыжими завитками, которые щекочут меня, моя кроватка — с высокими, ужасно высокими стенами, розовая лошадка, болтающаяся передо мной на веревочке. И бабушка. Она стояла возле моей кроватки, наклонялась, говорила мне что-то. На ней был белый платок, повязанный почти над глазами, а от ее коричневой руки, тянущейся ко мне, пахло землей и молоком. Я помню, что сначала слегка боялась бабушку, и даже хныкала. Меня пугала эта сморщенная, жесткая, горячая рука, гладящая меня по щеке. На мой плач прибегала мама, брала меня на руки, давала бутылочку с молоком. Бабушка стояла рядом, глядя на нас исподлобья. Я бормотала «баба, баба», мама улыбалась. Потом я привыкла к