Эта история произошла не со мной, но, тем не менее, когда мне её рассказывали, я не усомнился в её достоверности. Дело было так: летом 2009 года я отправился отдыхать к своей бабушке в украинскую деревню. И там благодаря удачному стечению обстоятельств я познакомился с отличной девушкой Мариной. Она жила в соседнем селе, и мне постоянно приходилось туда ходить. Ещё у Марины был брат размером со шкаф — поначалу он волком на меня смотрел, были даже какие-то угрозы, но в итоге я нашёл с ним общий язык. Алексей — так его звали — оказался нормальным парнем. И в один прекрасный день мы договорились пойти вдвоём порыбачить. В назначенное утро мы с ним пришли на озеро и закинули удочки. В этот день рыба клевала неохотно, комары съедали заживо. Слава богу, Лёха захватил с собой лекарство от скуки — бутылку перцовки, которую мы тут же и приговорили. После этого на рыбу стало как-то наплевать, и

Когда родилась дочка, мы жили вместе с моими родителями, ютясь впятером в небольшой однокомнатной квартире. Было тесно, но нам с грудным ребенком была отдана комната. Ребенок по ночам практически не спал, срываясь на крик, и я укачивала дочь до утра. Вот тут я и стала замечать, что на фруктах или печенье, которое мы оставляли на ночь возле кровати, видны надкусы. Из стакана явно кто-то пил, видны были разводы от молока или несколько упавших на салфетку капель. Я думала, что это делает муж, но как он умудрялся ночью есть, не потревожив меня с дочкой, неизвестно. Так продолжалось месяц, а потом родителям дали двухкомнатную квартиру и мы стали все готовиться к новоселью. Когда осталось забрать последние мелочи, я зачем-то положила на пол отцовскую старую шапку и сказала: — Ну, барабашка ты наш, если уж ты с нами, то залезай в шапку, мы тебя забираем с собой! И унесла шапку с остальными

Четыре года назад, за два месяца до годовщины нашей свадьбы, у меня умерла жена — покончила жизнь самоубийством. Она всегда была очень впечатлительной девушкой: прочитает страшный рассказ или посмотрит фильм, а потом жалуется, что ей не по себе, что заснуть не может. Когда я уходил ночью на смену, она всегда просила оставить включенным ночник — без него ей было страшно. Я привык к этим её странностям, меня тогда это особенно не беспокоило. За несколько дней до трагедии она говорила мне, что очень плохо спит — сны очень тяжелые и просыпается она с неприятным чувством. В последнюю ночь она почти не спала, а наутро рассказала мне, что видела какую-то тень на противоположной стене — она была похожа на сгорбившуюся фигуру и постепенно становилась все меньше и исчезала. Так повторялось несколько раз. Я по своей глупости тогда списал всё на её впечатлительность — подумал, опять фильмов

Монотонный, ритмичный скрип. Он то нарастает, то стихает. И снова по кругу. Туда-сюда. Вверх-вниз. Качели. Обычные качели, которые раньше можно было найти практически в каждом дворе. Качели, а на них сидит маленькая фигурка. Судя по тому, как при каждом движении взмывает масса волос, это девочка. Она взлетает, замирает на мгновение в верхней точке, и опадает вниз, задрав личико ввысь, к серому небу. При каждом взмахе качелей, в нижней точке, её сандалики задевают землю. И потревоженная пыль тянется струйками вверх, оседая на когда-то ярких детских сандаликах и худеньких ножках. Я сначала останавливаюсь, а потом подхожу поближе, пытаясь рассмотреть детскую забаву. Ребенок продолжает ритмично качаться, не обращая на меня внимания даже тогда, когда я оказываюсь совсем близко и окликаю её. Вверх-вниз. Поднять облако пыли и взлететь повыше, спасаясь от её цепких частиц. Я становлюсь сбоку и

У нас в городе семь лет назад произошло страшное событие: двое молодых людей изнасиловали, а затем убили девушку 18 лет — задушили её подушкой, потом увезли тело к реке, привязали камень и утопили. Вскоре они были пойманы. На суде тому, который убивал, дали 20 лет, а второму, у которого близкая родственница работала в суде, дали всего 2 года. Как известно, на зоне таких не любят. Первый парень повесился спустя год прямо в камере. А второго, которого звали Костя, освободили через год по УДО (условно-досрочному освобождению) за примерное поведение. Купили ему родители комнату в пансионате у окраины города на 9-м этаже (пансионат коридорного типа — длинный коридор и в каждую сторону по всей длине квартиры). Стал он жить один, где-то подрабатывал, по словам соседей, вел себя тихо, не пил, не буянил. Начал осваиваться после зоны, вроде начала налаживаться жизнь. Но в одну ночь сосед, услышав

Я зарабатываю на жизнь, работая частным фотографом. Недавно одна девушка нашла фотографии, сделанные мной, на одном форуме и написала мне личное сообщение, что хочет, чтобы я сделал ее фотографии в том же стиле. Я как мог объяснял, что в ближайшее время сильно занят крупным проектом и не делаю фотосессий, но она настаивала, что очень хочет, что эти фото — первое, что ей понравилось за несколько лет, и что заплатит сколько скажу. Не буду лукавить — это мне сильно польстило. В итоге всё-таки договорились. От визажиста она отказалась, сказав, что приедет уже готовая. Когда встретились, я обалдел еще раз. Она приехала за рулем нового BMW X6 черного цвета, лихо запарковала его, вышла — модное пальто, всклокоченные волосы, черные, как воронье крыло, ярко-красные губы, бледно-голубые глаза и фарфоровая кожа, которой особо и не нужен был визажист — закрашивать было нечего. На вид ей 23 — 25 лет

— Лиза! — требовательно задребезжало из комнаты раздраженным фальцетом. Была середина немного облачного летнего дня, освещавшего сквозь расшторенные окна скромную однокомнатную квартиру, обставленную старой разношерстной мебелью; уличный свет контрастно подчеркивал все шероховатости выцветших обоев с незатейливым рисунком, некогда бывших салатными, и облупившиеся места на давно не беленом потолке. На подоконнике одиноко возвышался большой глиняный горшок с засохшим растением, тянущим в сторону окна чахлый стебель. Вокруг трехрожковой люстры, басисто жужжа, виражировала толстая зеленая муха. — Ли-иза-а! — повторил спустя секунду тот же старушечий голос, словно ожидал немедленного исполнения всех желаний. — Ты ждешь, пока я сдохну от голода? — Уже… — в комнату вошла худощавая девушка с бледным анемичным лицом, одетая в домашний халат, неся из кухни поднос с двумя тарелками, чашкой

Думаю, сейчас я могу об этом рассказать. Прошло много лет с моего первого опыта общения с потусторонним, и я свыкся с мыслью, что никто и никогда, как бы сильно он ни старался, не будет по-настоящему одинок. В любой момент рядом с тобой может быть кто-то, кто услышит тебя, когда, казалось бы, ты разговариваешь только с самим собой. Не важно, плачешь ли ты в темноте, причитая о своей горькой судьбе, или смеешься собственной же шутке. Никто никогда не одинок. Поэтому прошу вас — думайте прежде, чем что-либо сказать просто так, в полной уверенности, что вас никто не слышит. И уж точно не стоит просить о помощи, когда тебя окружает лишь тьма. Все началось, когда мне было 15 лет. Отец пил. Он был неплохим человеком, но когда доходило до больших количеств алкоголя, а тем более бесплатного, он не мог остановиться. Частенько устраивал «разгон» мне и матери. Я злился. Пару раз даже дрался с ним

«... В Нижнем Новгороде начали каменщики строить кремль. На следующий день утром пришли и увидели, что все сделанное ими развалилось. Удивились каменщики, покачали головами, но продолжили работу. А на другой день увидели снова все развалившимся. Решили каменщики обратиться к старикам за советом. И старики сказали: чтобы кремль был крепким, долговечным и не взяла его вражеская сила, надо построить его на крови первого подошедшего к месту постройки живого существа. Неподалеку от места, где строился кремль, жил посадский человек. И была у него молодая жена — красавица Алена, которая ждала ребенка. В то утро вышла Алена рано утром по воду на речку Почайну. Взяла она ведра и коромысло, спустилась к речке, набрала полные ведра и стала подниматься с ними на крутую гору. И увидела Алена, что около места постройки кремля стоят люди и чего-то ждут. Подошла Алена к строителям. Взмахнул рукой

Роман «Смерть после жизни», написанный неким Дмитрием Кондаковым, не нес в себе никакой художественной, а уж тем более эстетической ценности. Третьесортная литература, подходящая исключительно для убийства времени в вагоне метро или, как в моем случае, поезда. Интересным был сам экземпляр книги, случайно попавший мне в руки. Не знаю, связаны ли дальнейшие события, произошедшие со мной, с этой книгой, но странности начались именно после ее приобретения. Поезд должен был стоять на станции тридцать минут, поэтому я вышел купить сигарет и просто подышать свежим воздухом. Пошатавшись по местному вокзалу, от нечего делать я остановился у лотка с книгами и журналами, бездумно разглядывая ассортимент. И что-то в обложке «Смерти после жизни» меня привлекло. Недолго думая, и учитывая, что дорога мне предстояла долгая, я приобрел книжку, рассчитывая скоротать время за чтением. Если бы не