Я помню, как в детстве меня лечили от страха. Привели к какой-то бабке, и она что-то шептала надо мной, потом просила задуть свечу и что-то еще. Я плохо помню саму процедуру, но все же помню. Дело в том, что я забыла, от какого именно страха меня лечили, какие воспоминания запечатывали. Недавно я начала вспоминать — и очень жалею о возвращении этих воспоминаний. Мне, наверное, было года четыре, но я точно помню те дни… помню и некоторые дни до этого, когда ЭТО появлялось снова и снова. Тогда я жила у своей тети какое-то время, возможно, просто гостила, но гостила довольно долго, определенно больше года, хотя родители и приезжали ко мне. В тот день я сидела в комнате своего двоюродного брата одна, играла коллекцией его машинок, когда услышала странной шепот за спиной. Я обернулась. На кровати брата сидели мальчик и девочка лет двенадцати, они были бледные, у них были широко открыты

Я прятался, они не должны были меня заметить. Но они задерживались. Впрочем, насчет времени я не беспокоился: когда движим жаждой мести, время теряет смысл. Поляна была их излюбленным местом. Здесь все было пропитано страхом, и даже азартные грибники, будто чуя ауру смерти, страха, боли, обходили это место десятыми тропами. Здесь было их логово. Эта нечисть появлялась здесь всей стаей — все пятеро, кроме последнего раза, когда не было их главаря. В тот раз я был готов к мести, но побоялся, что упущу хоть одного. Наверное, вы назовете меня жестоким. Пусть так, но только Бог знает, как в тот раз моя душа разрывалась на части, когда я видел мучения той девушки. Они смаковали ее страх и боль. Даже после ее смерти они мучили ее тело. А ее крики ужаса будут звучать в моих ушах вечно. Сегодня они должны вновь появиться. Сегодня свершится месть. Уже заготовлены осиновые колья, которые навечно

Эта история произошла больше года назад, но тот день я помню, будто это было вчера. Мы с моей женой Таней жили в хрущевской двушке, копили деньги на жизнь, радовались всему на свете. В общем, обычная жизнь молодеженов, какими мы были. Наша жизнь была веселой и счастливой. У Тани хоть и были малые странности, но я не придавал этому значения. Единственное,что меня занимало, так это то, что женушка моя никогда не ела вареного мяса, которое постоянно оставалось после приготовления супного бульона. Я же был любителем этого «деликатеса» и частенько радовался, что всё мясо достается мне. И один раз то, что я обращал на это внимание, спасло мне жизнь. Я сидел на диване, смотрел телевизор и ждал Таню с работы. У меня тогда был выходной, так что не думайте, что мы держимся на хрупких женских плечах. В такие дни она обычно просит меня поставить варится бульон пораньше, чтобы потом было меньше

Довелось мне поработать в психдиспансере. Грязное здание с маленькими зарешёченными окнами, грязными коридорами с трубами на потолке. Страшно идти по длинному полутёмному коридору, грязному, и слушать крики этих идиотов внутри. Коридор давит на тебя, выталкивает, что-то тяжёлое висит в воздухе. А ночью? Ночью впечатление усиливается. Дежуришь, пол протираешь и всей кожей чувствуешь. Зло. Именно зло, но не какое-то там книжное абстрактное зло, а сумму ненависти, бессильной боли, страха. Иногда слышишь крики больных. Плач. Всё это будто висит в воздухе, медленно тебя убивая. Те, что в палатах — они давно мертвы. Мертвы их души, характеры, личности. А вместо них — что-то чуждое. Иногда сидишь с больным, а он может начать говорить белиберду. Петь. Может рассказать тебе, кто ты такой, где родился, твои самые сокровенные тайны. А потом этот урод захочет поведать тебе, что будет с тобой в году

К моему отцу вчера приехал один старый друг — они познакомились, когда отец ездил на командировку. И вот они что-то вечером сидели, выпивали, разговаривали, а стены у нас в доме тонкие... Рассказывал этот знакомый про случай в своей деревне. Деревня у них небольшая, и сотни домов не наберется, ну и магазинчик сельский. Так что все друг друга знают, здороваются. Последнее происшествие у них — сторож пропал. Одинокий мужчина был, участка своего не имел, жил в домике неподалеку от единственной дороги, которая в поселок ведет. Все знали, что домик вроде не его, и что заработка у него нет — кормится только своими силами, ну и там соседи помогают, люди с магазинчика, опять же... Ну и пропал он. Никто особо не переживал, в город (а до него двести километров) не звонил, да и что сказать — у нас тут сторож-бомж второй день отсутствует, приезжайте, поищите?.. Все как-то свыклись с тем, что ушел

Недалеко от моего дома несколько лет назад произошло ДТП со смертельным исходом: парень на новенькой «Вольво» сбил на пешеходном переходе шестилетнюю девочку, которая ускользнула от матери в магазине и решила перейти через дорогу. Дело было летом, в июле, и многие считают, что девочка могла побежать за бабочкой. Водитель же гнал по городу с такой скоростью, что даже не успел нажать на тормоза, когда увидел ребенка. Тело несчастной малышки отлетело метров на семь, а то и больше, а «Вольво» после ДТП развернуло, и машина оказалась на тротуаре, где, к счастью, кроме припаркованных машин, никого не было. Они-то и приняли на себя удар автомобиля и остановили его. Благодаря подушкам и прочим наворотам водитель не пострадал, если не считать нескольких ссадин и разбитого носа. Парень сам без посторонней помощи вылез, и первое, что он сделал, это на шатающихся ногах обошел вокруг машины и

Живу я в обычном районном центре, небольшом городе безо всяких достопримечательностей. Живу один в двухкомнатной квартире в старом советском доме, на первом этаже. Так как живу один, режима дня у меня нет: сплю до полудня, сижу в Интернете до поздней ночи. Однажды незадолго до полуночи я оторвался от монитора, чтобы принять ванну. Я был сильно сонный и, пока ванна наливалась, на кухне выпил чашку дрянного растворимого кофе. К сожалению, это не особо помогло, и, лёжа в ванне, я вскоре задремал. Пробуждение было не из приятных: я сполз по спинке ванны в воду, и немного наглотался воды. К счастью, я быстро очнулся, откашлялся и отплевался. Потом вылез из ванны, вытерся и уже было собирался выходить, как вдруг заметил, что в доме стоит полная тишина. Было абсолютно тихо — это было просто неестественно. Так не должно было быть. Обычно на кухне дико дребезжал старый советский холодильник, а

В детстве я часто ездил к бабушке с дедушкой в Краснодарский край, а сам я жил с родителями в одном из городов неподалеку от северной столицы. Для меня эти «командировки» были в радость, целых три месяца на улице с друзьями, солнце, жара, арбузы по 10 копеек за килограмм. А уж после мерзкого климата северо-запада нашей Родины это вообще раем можно назвать. С тех пор прошло немало лет, и вот живу я уже со своей девушкой все в том же городе. Летом 2010 года девушка мне заявила, мол, климат плохой у нас, надо бы отдохнуть где-нибудь на югах — давай, говорит, в Египет или в Турцию съездим. А меня тут осенило — зачем в Турцию, когда у меня родственники на наших югах живут? На том и порешили. И спустя пару недель мы с ней уже пили чай в постукивающем на рельсах вагоне. Дальше нас ждала станица с населением 70 тысяч жителей в 500 километрах от Черного моря. Пробыв у бабушки два дня, мы были

Раньше я никогда не задумывалась о том, верю ли я в сверхъестественные силы. Моих друзей и близких встречи с неведомым миновали, да и сама я ни с чем подобным в жизни не сталкивалась. Но история, однажды рассказанная мне дядей, заставила меня усомниться в том, что в мире не осталось непостижимых тайн и мистических секретов, что преемственность поколений сберегла и бережно передала современному человеку все бесценные знания, что были накоплены нашими далёкими предками. Ни единого повода усомниться в словах такого честного человека, каким является мой дядя, у меня нет, а посему передаю слово ему: «То были лихие девяностые. В 1993 году я окончил институт истории и археологии УрО РАН в Екатеринбурге и остался работать на кафедре. Платили сущие копейки, но частые командировки к местам раскопок компенсировали, во всяком случае, в моральном отношении, наше материальное неблагополучие. В те

В возрасте восьми лет я отдыхала в лагере «Орленок» Кармаскалинского района Башкортостана. Мы жили в больших корпусах, разделенных на два отряда, по две комнаты в каждом — для мальчиков и для девочек. Строение комнаты было таково, что, когда входишь, две стенки-перегородки отделяют небольшой кусок комнаты от основного пространства. У одной из этих стенок стояла моя кровать. Так вот, каждую ночь я стала замечать на этой стене вроде бы блики света, но было одно «но»: они появлялись всегда в одно и то же время на одном и том же участке стены прямо напротив моего лица. Несколько световых пятен образовывали довольно неприятную гримасу, напоминающую лицо с пустыми глазницами и приоткрытым перекошенным ртом. И это «лицо» буквально «смотрело» на меня всю ночь, исчезая лишь под утро. Помню по своим ощущениям, что было крайне неприятно находиться рядом с ним; я обычно укрывалась простыней с