Амалия сбилась с ног. Целый вечер она носила в кабинет чашки с дымящимся кофе, бормоча себе под нос ямайские проклятья. Клара Пфайфер не обращала на это внимания, так как знала, что ее служанка жаловалась на тяготы домашней работы как раз в минуты наибольшего удовольствия. В половине двенадцатого Клара заглянула в кабинет, чтобы напомнить мужу и его компаньону, что запасы кофе в доме небезграничны. Билл Пфайфер даже не ответил жене, но Джо Кранц по-мальчишески виновато взглянул на нее и извинился, что засиделся так поздно. Миссис Пфайфер, не дослушав, замахала руками. Она уже привыкла к этим ночным бдениям, которых, с тех пор как возникла их фирма по производству детских игрушек, было немало. Билл утверждал, что в работе на себя лишь одно плохо — ненормированный рабочий день. Но Кларе даже нравилось, когда мужчины спорили о каком-нибудь новом проекте: воздух насыщался тогда

Моя мама — страстная дачница, и помимо всяческой клубники и кабачков устраивает на нашем дачном участке всевозможные клумбы. Ну и, конечно же, покупает для них всевозможные дурацкие фигуры животных и уродливых гномов. Как-то принесла она новую статуэтку — енота. Обычная китайская пустотелая конвейерная дрянь из полимерной глины. Но раскрашен он был немного странно — вроде и дешевая игрушка, но глаз непременно цепляется, когда проходишь мимо. А поскольку мама поставила его на клумбу возле туалета, то видели мы его по много раз за день. На следующее утро енота на месте не было, он обнаружился в паре метров под кустом сирени. Списав все на игры пятилетней внучки, мама переставила енота обратно. На следующий день все повторилось, внучке был сделан выговор, хотя она уверяла, что не трогала фигурку, и енот опять был водружен в заросли пионов. В течение недели проклятый енот кочевал

Я живу в 16-этажной новостройке. Заселился туда года два назад после сдачи ключей и ремонта. Жили с сестрой, но она вышла замуж и уехала в Канаду, церемониально подарив мне свою часть квартиры. В итоге остался я один в подмосковном городишке, с неплохой работой, двухкомнатной квартирой, кошкой и периодическими приступами острого одиночества. Жителей немного, цены растут, хоть район у нас не самый удобный, так что желающих въехать и нет. Из 75 квартир жильцами заполнена лишь половина. Дом построили в 2008 году, все въехавшие люди не старше 40-50 лет, совсем старух и стариков у нас нет, а это важно. Сейчас объясню, почему. Однажды весенним утром я спустился на лифте в парадный вход своего подъезда. Рядовой рабочий день. Но в углу небольшой по площади комнаты-парадной стояла тумбочка. Старая такая, брежневских времён, фанерная, покрытая тёмным, даже чёрным лаком, с отбитым углом тумбочка.

Лу очень много лет, и только семь из них, самые первые годы жизни, она слышала. После глупой детской травмы — многие дети что-то суют себе в уши, правда, обычно в более раннем возрасте, но почти никогда это не кончается так плачевно, — ее мир погрузился в безмолвие. Произойди это сейчас, естественный слух Лу спасли бы; но в те далекие, юные, ревущие годы прошлого никто не сумел этого сделать. Никто и помыслить не мог о том, чтобы это сделать. Дела таких масштабов оставляли ангелам. Другое дело — сейчас, и торжество нового века дало Лу (не без помощи ее внучатого племянника-миллионера, души не чаявшего в сумасбродной ба-тетке) искуснейшие из плодов человеческого гения. — Зачем мне это, — проворчала она, когда племянник впервые заговорил об этой идее; он шевелил губами отчетливее и медленнее выговаривал слова, чем раньше, потому что зрение Лу в последние годы тоже стало сдавать. Ему

Началось все это с декабря 2008 года. Мне позвонил мой лучший друг и сказал, что у него для меня есть сюрприз. Приехав к нему, в его комнате я увидела девушку и замерла, впав в ступор. Девушка была вылитая я — не призрак, не привидение, а живой человек. Её звали так же, как и меня, ей тоже на тот момент было 23 года. Те же глаза, те же волосы, нос, губы, телосложение... Ощущение было такое, как будто я смотрю в зеркало. После друг объяснил, что ехал в метро, увидел её, подумал, что это я, догнал и стал разговаривать. Узнав, что эта девушка не имеет ко мне никакого отношения, он заинтересовался и притащил её к себе домой. Прошло несколько месяцев. Настя (та девушка) усердно набивалась ко мне в подруги и общалась только со мной. Меня это сильно беспокоило. Я обратилась к родителям — мол, нет ли у меня сестренки-близнеца, потом познакомила их с Настей. Родители были в шоке оттого, что мы

— Белье постельное возьмите из шкафа. — У нас свое, не беспокойтесь. Хозяйка помрачнела, пожевала губы. — Полотенца тоже все в шкафу... — Хорошо, возьмем. Илья с Мариной уже согласны были достать из шкафа все, что угодно, лишь бы хозяйка ушла. У Марины заболела мама, и уезжать в отпуск за границу Марина отказалась — случись что, обратная дорога не меньше суток займет, а то и больше. А от Шира можно за три часа до дома добраться на машине. Приехали они «на авось», в сумерках, и тут же у автовокзала встретили женщину, сдающую квартиру — и дешево. А им говорили, будет трудно. Женщина, правда, чуть не передумала, когда увидела, что они с ребенком (Светка спала на заднем сиденье), но все же согласилась. Светка так и не проснулась, даже когда ее заносили в квартиру. Марина тоже спала на ходу, а хозяйка все не уходила, каждую минуту поминая этот проклятый шкаф. Больше, впрочем, квартире

Снимали квартиру в Токио с другом напополам в семиэтажном доме. Рядом с домом была стройка, и от старого дома на месте стройки остался только подвал со входом с улицы. Вход в этот подвал был заколочен досками и висела табличка «Идут работы». За домом кладбище — только с пеплом, а не с гробами. Вообще, развлекательный район Роппонги в Токио полностью построен на месте старого огромного кладбища. Возвращались мы с другом из клуба, подвыпившие существенно, часов в 7 утра. Уже было светло. Остановились возле подъезда, и взгляд как–то упал на этот вход в подвал. Не знаю, с чего мы решили посмотреть, что там внутри, но пару минут спустя, отогнув доски, мы уже были на верхней площадке лестницы, ведущей в подвал. Лестница на вид была совершенно обычной, похожей на лестницу в подъездах домов. Мы видели, как пролет заканчивается площадкой, которая расширялась до помещения непонятных размеров.

Молодая женщина отбывала пожизненное заключение в тюрьме за убийство. Несмотря на кажущуюся безвыходность своего положения, она решила, что не проведёт всю жизнь за решёткой, и начала замышлять план побега из тюрьмы. Для начала она подружилась с одним из тюремщиков. Его задачей было хоронить заключённых на кладбище, которое располагалось неподалёку от тюрьмы. Если умирал заключённый, этот тюремщик звонил в колокол, чтобы все заключённые в тюрьме узнали о смерти одного из них, затем клал тело заключённого в гроб. Заполнив в тюремном офисе полагающиеся в таких случаях бумаги, он возвращался, перевозил гроб в своей машине на кладбище, где закапывал его. Узнав об этом, женщина разработала хитрый план побега и поделилась им со своим новым другом. В следующий раз, когда зазвонит колокол, она тут же проберётся в комнату, где хранятся гробы, и залезет в гроб с трупом, когда тюремщик будет

С форума людей, больных шизофренией: ------ Мне очень хочется поделиться своими ощущениями. К сожалению, в обычной жизни людей, готовых меня выслушать, нет. Даже в дурке их не было. Как-то мы с девочками после хорошего кофе разговорились про свои истории. Но одна девчонка просто вдруг стала плакать, ей стало страшно, она просила не рассказывать. * * * Это ощущение помню очень хорошо: при разговоре с посторонним, когда уже готово сорваться с губ что-то о том фантастическом, сверхъестественном мире, в котором я жила, мне будто кто-то прикладывал ладонь ко рту, мягко так «затыкал», мол, молчи, дура, молчи. * * * Голоса — это зло. Всегда. Что бы они ни говорили. Конечно, хорошее утешение — думать, что ты избранный, но нужно переставать слушать их и говорить с теми, кто пытается вклиниться в ваш мозг. Если делать наоборот, то однажды это обернётся против вас. Думаете, голоса всё время будут

Эта история о друге моего отца. Он бывший балагур и выпивоха, по молодости, по рассказам отца, он не видел его трезвым годами, хотя тот исправно работал, женился — просто вечером, как по расписанию, обязательно чекушечку, да под селедочку удавливал. Но вот уже 30 лет как он не пьет, после случая одного... Был 1980 год. Этот человек, назовем его Айдар (это не его настоящее имя) подвыпивший ехал домой с другого города. Была ночь, и вдруг он видит — на обочине стоит симпатичная блондиночка и голосует. Радости дяди Айдара не было предела — тогда он еще был молод, и кровь горячая была. Естественно, остановился. Спросил: «Куда, красавица?». Та, томно улыбаясь, назвала город, в который он ехал. Села она на переднее пассажирское сиденье — едут, разговаривают. И тут он вдруг заметил, что у нее вместо ног из-под юбки торчат козьи копыта. Сперва подумал, что померещилось, но потом уже пригляделся