В моей истории ничего явно сверхъестественного нет, но я до сих пор не могу её забыть и понять, почему всё сложилось именно так. Пять лет назад, вернувшись из армии, я продолжил заочное обучение в литературном институте и, чтобы не сидеть без дела, устроился работать в охрану. Объект был тихий — вечно пустой железнодорожный вокзал на конечной станции. Какие там происшествия, если в зал ожидания заходило четыре-пять человек за день? Да и охрана там была нужна для галочки. Смены я проводил за чтением книг и написанием работ для института, а по ночам закрывал вокзал и спал до прихода сменщика. Из воспоминаний о том времени особо выделить нечего, за исключением Анны. Эту молодую девушку я видел раз в неделю. Она приходила, чтобы проверить давление в бойлерной и списать показания с счетчиков. Точно не знаю, для чего это делалось так часто, но, как мне объяснили, здание старое, и случаи,

I’m alone here With emptiness, eagles and snow. Unfriendliness chillin’ my body And whispering pictures of home. Deep Purple, «Pictures of Home» ------ 2.II.1998 Я знал, что рано или поздно испытаю потребность в ведении этого дневника. Ровно месяц прошёл с тех пор, как меня привезли на вертолёте в это богом забытое место и через два часа покинули, оставив запас провизии на полгода, аккумуляторы для рации, топливо для генератора да целый ворох инструкций — ведь многих вещей нельзя было объяснить заранее. Мой предшественник, Егор Турчанинов, крепкий человек за сорок, целый час мерил валенками сугробы, водя меня туда и сюда, объясняя разнообразные тонкости моей предстоящей жизни и работы здесь: где брать воду, как заводить генератор, если тот по каким-то причинам встанет, как не потревожить медвежью берлогу, а также многое другое. Пилоты грелись у печи и пили чай, а он всё ходил и говорил,

Никогда не считала себя суеверной, разного рода необъяснимым вещам старалась найти объяснение. Я человек верующий, но не до фанатизма — просто я верю, что Бог есть. То, о чём я хочу рассказать в моей истории, происходило лично со мной. С мужем нас познакомили родители. Моя мать медик, делает различные процедуры (капельницы, уколы) на дому. Приехали к ней как-то парень (Сергей) с матерью — ему курс внутривенных инъекций назначили, но лежать в больнице он не хотел, и по объявлению мать ему нашла медика (мою мать) и договорилась об уколах. Приезжали они из села неподалёку, и Серёжа очень понравился моей маме. Добрый, улыбчивый, не красавец, но удивительной души, будто светился добротой — простой деревенский парень с рабочими руками. Наши матери решили меня с ним познакомить. Моя мать дала ему мой телефон. Я увидела при встрече полноватого, добродушного человека с прекрасным чувством юмора

Все мое юношество — это походы. Спортивное ориентирование, Крымские горы, спуск по серпантину на каяке — все это было. Расскажу историю, которая касается как мистики, так и моих увлечений. Дело было в середине 90-х. Мне тогда было 15 лет. Решили мы как-то со старшими ребятами на банданарайках (так мы шутливо называли туристические байдарки) спускаться чуть ли не с границы России по реке Ворскла до самой Полтавы. Маршрут рассчитан на 3 — 5 дней. Вполне хватает на приключения и новые впечатления. Стоит сказать, что меня спокойно отпускали в такие походы мои родители: ребята старшие — опытные туристы, группа закаленная, многие с братьями-сестрами не одну вылазку совершали, да и не первый поход это мой был. Шли по «следам» ранее прошедшей на данном маршруте группе взрослых — давних знакомых всей нашей компании и наших родителей. Так что «добро» я получил сразу. «Выброска» происходила в

Перевод выполнен специально для kriper.ru. Я работал на скорой помощи. Как-то нам поступил вызов от мужчины – боли в ноге. После нескольких минут в машине, я и помощник вошли в дом. В кресле сидел пожилой афро-американский мужчина с гипсом на левой ноге. Он объяснил, что несколько недель назад попал в аварию на мотоцикле и только пару дней назад выписался из больницы. А тут напасть – сильно ударился о журнальный столик больной ногой. Мы поехали в больницу дабы проверить не повредилось ли и без того повреждённое. Успели о многом поговорить: и о мотоциклах, и о больницах, даже о его бывшей жене. И всё было нормально до этого момента. Мужик резко прекратил говорить и протянул мне руку как при обычном рукопожатии. Я протянул свою в ответ. Он пожал её и, глядя в глаза, сказал: «Спасибо за все, что ты собираешься сделать для меня». Затем его глаза начали выпучиваться, у рта появилась пена.

В нашей деревне одно время ходила такая история, якобы случившаяся с нашим односельчанином. Мужчина пошел к знакомому в соседнюю деревню помогать в строительстве. После работы его угостили самогоном и предложили остаться переночевать, но он решил пойти домой, хотя время было позднее. Между деревнями расстояние было около семи километров, а идти надо было через пасеки, где кое-где стояли дома. И вот, проходя через пасеку, мужчина заметил, что в одном доме люди гуляют — шум-гам, песни-пляски. Тут пьяному захотелось «продолжить банкет», и он зашел в дом. Оказывается, в доме шла марийская свадьба — кто не знает, на них гуляют толпой в национальных костюмах и с национальными песнями, но по марийским обычаям. Ну и мужчина стал с ними гулять и плясать. Его накормили, напоили — всё, как положено. Впрочем, мужчина смутно заметил в ходе пиршества, что свадьба какая-то странная — ни

Как-то наше подразделение отправили в область Дарьяльского ущелья — не в само ущелье, а неподалеку у границы. С утра мы там походили, порыскали, как обычно. Все нормально было — никаких признаков присутствия людей (кроме нас, конечно). Остались там на сутки. К ночи, как всегда, разведку отправили в секрет, и, как обычно, к нам одного пулеметчика на всякий случай прикрепили. Нас было 4 человека, мы вооружились и выдвинулись. А там лес есть, и около него дома полуразрушенные, брошенные, причем давно, когда-то здесь вайнахское поселение было. Один домик нам хорошо был знаком — самый целый из всех, мы его называли «полковничий дом», так как когда-то тут жил один полковник, очень давно. Этот дом, по сути, служил нашей картографической привязкой, мы по нему обычно квадрат определяли. Мы обошли второй квадрат, третий, затем девятый, потом перешли к четвертому — как раз там, где эти домики

У меня дом стоит на месте кладбища. И этаж первый. И вот аккурат между сортиром и ванной в коридоре у меня могилки — я об них даже спотыкаюсь. Почти реальные. Я уже знаю своих покойничков, потому что они активные, гады. Бабка, ее сын и невестка. Видимо, семейное захоронение. Утром я просыпаюсь от старушечьего кашля за стеной соседней комнаты. Бабка встает, покряхтит, постонет, идет греметь посудой. Радио включит, а там песни какие-то жизнерадостно-советские всегда играют. Или новости диктор хорошо поставленным голосом рассказывает. Про дела давно минувших дней. Потом просыпаются молодые. Умываются, едят, убегают на работу, бабка моет посуду, кряхтит, уходит. Я сплю дальше. В 11 утра она возвращается, чем-то гремит на кухне, потом наступает тишина. До следующего утра. А в последнее время она меня будит по утрам. Вваливается в комнату, трясет меня ледяной рукой за плечо и говорит: —

Меня зовут Катя. Мне 22 года,а моему брату 28 лет. Мы живем с ним вдвоем в большом трехэтажном коттедже. У нас в доме много разных комнат, есть даже комната-кинотеатр. Этот вечер я проводила там. Я смотрела разные новые фильмы, в том числе и «ужастики». Пересмотрела,наверное треть фильмов, вышедших за последний год. Я просидела до утра и, когда на часах уже было 04:00, решила, что пора ложиться спать — режим у меня совсем сбился. Поднимаясь со второго на третий этаж к себе в спальню, я заметила краем глаза, что на улице прямо на нашей территории стоит какой-то мужчина. Убедив себя, что это было лишь видение от усталости, я поднялась к себе в спальню. Там, лёжа на кровати, я долго не могла заснуть. Мне почему-то было не по себе. Вряд ли это было из-за того, что я насмотрелась «ужастиков» — я никогда не была впечатлительной и не верила ни в какие потусторонние силы. Наконец, отчаявшись

Два месяца назад я сидел на крыше с твёрдым намерением свести счёты с жизнью. Девушка, с которой мы были вместе три года, ушла от меня. Последние полгода она мне изменяла. Хуже того, я мог от неё заразиться чем-нибудь нехорошим. Я сидел без работы, а того, что я откладывал, едва хватило бы на следующую неделю. Чтобы стало совсем хорошо, почти все друзья разъехались, а моя родня до сих пор злилась, что я решил работать, а не получать высшее образование. Так что особенных причин дёргаться дальше я не видел. Сидел на краю крыши, болтал ногами на высоте четырнадцати этажей, а в ногах был этот задорный самоубийственный зуд, который можно ощутить, стоя на краю обрыва. Было холодно, по улице внизу время от времени катались машины… На секунду я занервничал, не грохнусь ли на чью-то машину, превратив при этом трагическое самоубийство в поступок мудака. Я посмеялся над тем, как глупо было об этом