Было мне тогда 19 лет. Произошло всё весной. Я лежал на кровати, читал книжку (как сейчас помню — перечитывал «Белое безмолвие» Джека Лондона). Вдруг я почувствовал странное подергивание на правой ноге у икроножной мышцы с правой стороны. Я не обратил на это внимание, так как за здоровьем тогда особо не следил, и у меня тогда чуть ли не каждый день выявлялись новые болячки. Через пять минут резкая боль пронзила ногу, и я увидел через одеяло, как на ноге вырос бугор и начал двигаться наверх. Страх меня сковал намертво — я был просто не в силах пошевелиться. Бугорок медленно катился под кожей. Я попытался закричать, но понял, что не могу. Я просто неслышно и без слёз заплакал от бессилия. Но это было еще не самое худшее. Перед глазами будто черви поплыли. Я видел размытые черные тела, словно они ползали у меня прямо на глазных яблоках. Через полминуты я уже ничего не видел, и, охваченный

— Вали к себе под лестницу, тварь! Отец опять пьян. Прячусь, увернувшись от брошенной мне в голову пустой бутылки. Это то, что я умею делать лучше всего. Уворачиваться и прятаться. Иначе бы я давно умер. — Проклятый урод, чтоб ты сдох! — пьяные вопли раздаются откуда-то сверху. Прячусь под лестницей, вглядываясь в темноту сквозь щели между ступенями. Здесь он меня не достанет. Слишком большой и неповоротливый, не пролезет. Я маленький, смогу забиться в дальний угол и переждать. Может быть, даже смогу укусить его. — Эй ты, выродок! — вопли уже ближе. Ступени скрипят и стонут под его весом. Мне на голову сыплется пыль. Чихаю. Вижу его ногу прямо перед собой. Протягиваю руку и резко дергаю за щиколотку. Надоел. Слишком громкий. Теперь будет хорошим. Тихим. Ну и тяжелый же он. Затаскиваю его к себе, под лестницу. Пришлось сломать его. Мягкий. Вкусный. Ем. * * * Джереми был чертовски рад,

Много лет назад дед мой служил в армии. Военная часть находилась у них километров за десять от одной деревушки. По выходным солдаты бегали туда в деревенский дом культуры на танцы. Ну и дед мой пошел туда, а так как ему нужно было быть в части уже рано утром, к полуночи он покинул своих сослуживцев и пошел обратно в часть. Чтобы сократить путь, решил срезать через лес. Шел-шел, и у него, как он говорит, «нарастало беспокойство». И вдруг он слышит блеяние где-то в стороне, как у барашка. Деду сразу на душе стало спокойней, зашагал бодро. Потом слышит это «бе-е-е» еще раз и удивляется — вроде слева было слышно, а теперь позади где-то, хотя он не сворачивал. Идет дальше и опять слышит блеяние, опять сзади и намного ближе. Ну, думает дед, надо разобраться — наверное, барашек отбился, увидел или услышал человека и к нему идет. Встал дед и слушает — «бе-е-е» уже ближе, метрах в двадцати. Дед

Два года назад я заблудился в лесу. Крупных зверей там никогда не водилось, и самое необычное, что может там увидеть дачник-грибник — это белки и ежи. Но знаете, ничего более страшного в жизни я не переживал. Ночью в лесу у человеческого существа просыпаются многие инстинкты; мозг, который помогал днем искать грибы и ягоды, панически кричит тебе: «Беги! Спасайся!». Может быть, сейчас, сидя дома в тепле и уюте, вы можете подумать: «Да чего же там бояться, надо просто отбросить страхи и успокоиться». Я тоже так думал, тоже пытался выгнать из головы страхи, и, к несчастью, мне это удалось. Когда начало темнеть, я отбросил попытки найти тропку, но в отчаяние не впадал — решил, что на следующий день залезу на самую высокую сосну и, может быть, оттуда будет смогу уловить телефонный сигнал. У меня была зажигалка и немного бутербродов с собой. Я без труда развел костер на небольшой полянке и

Случилось это два года назад, когда мы гостили у тети. Незадолго до того её сожители (она жила в коммуналке с другой семьей) попали в аварию и погибли. Как только мы вспоминали о них, случалось что-то странное: то посуда падала, то сквозняк при закрытых окнах поднимался, то ещё что. А по ночам вообще кошмар творился — скрипы, шумы, тетя не могла заснуть, бодрствовала до 2-3 часов ночи, сидела на кухне. Позже она меня спросила: «А ты их видишь?». У меня мурашки по коже пошли от такого вопроса. Она мне рассказала, что часто видит, как кто-то выглядывает из другой комнаты и потом снова прячется. Однажды мы засиделись где-то до часу ночи. Потом тетя выключила свет и пошла спать. Я видела, как она вышла из кухни, и через несколько секунд за ней пролетело что-то темное — будто человек, накинувший на себя черную шаль. Оно следовало за моей тетей. Было очень жутко, хотя это «что-то» на меня не

Семье Парфеновых повезло купить квартиру в старом доме в приарбатском переулочке. Продавала старушка, которой на вид было больше ста лет, — ее лицо напоминало коричневый древесный гриб, ростом она была чуть выше письменного стола, а суставы на ее пальцах были настолько деформированы, что руки походили на сухие ветки старого дерева. Вообще, квартиры в тех краях золотые, но старушка просила недорого — она понимала, что едва ли успеет все истратить, наследников у нее не было, и хотелось скорее получить деньги и напоследок «пожить» по-человечески. Редкая удача, невероятная. Обычно таких старушонок пасут агенты-хищники или берут в оборот разнокалиберные мошенники, коими Москва полнится, а вот эта каким-то чудом осталась в свободном плавании. Дошла до приемного пункта объявлений некой газеты, продиктовала девушке-секретарю текст, и тем же вечером ей позвонили Парфеновы. Это Парфенова-жена

Расскажу со слов знакомой девушки случай, произошедший несколько лет назад в Краснодарском крае. Моя знакомая (назовем ее Натальей) ехала в поезде в купейном вагоне. Сидит, скучает, тут к ней в купе просится парень двадцати семи лет, здоровенный, накачанный. Разговорились — оказалось, он не то контрактник, не то бывший морпех (девушка говорила, но я не запомнил). Парень ехал в тот же город, что и моя знакомая, с целью отдохнуть и мир повидать. Наталье сразу приглянулись его татуировки, особенно синий якорь на крепком мужском предплечье. Далее оказалось, что они забронировали комнаты в одной и той же ночлежке подешевле (Наталья ведь туда не отдыхать поехала, а зарабатывать). В-общем, приехали и вместе добрались до этого дома. Дверь им открыла женщина лет этак 40 — 45. Приятная женщина, и язык подвешен — сдает дешевые комнаты. Также с ней жили два ее взрослых сына примерно двадцати лет.

Дело было в маленьком городке на востоке России. Одну женщину наняли сиделкой к смертельно больной старушке. Та уже несколько лет не вставала с постели и даже не разговаривала — только смотрела побелевшими, как застиранная скатерть, глазами в потолок и ждала смерть, которая никак за нею не приходила. Работа была нетрудная. Несколько раз в день разжать пальцами твердый серый рот и маленькими ложечками вливать в него йогурт и жидкий супчик, приносить судно, переворачивать старушку, которая весом была не тяжелее большой тряпичной куклы, и протирать ее желтую, будто восковую, кожу специальным лосьоном, чтобы не появлялись пролежни. И вот однажды сиделка подошла к старушке и увидела, что глаза у той стали совсем белыми, как у мертвой птицы, рот открылся, а челюсть набок съехала. Женщина позвонила в «скорую», хотя и понимала, что это уже не поможет. Так и вышло — усталая женщина в замызганном

Маленький Женя мечется во сне, вскрикивая и комкая потными ладошками край простыни. Мама несколько мгновений грустно смотрит на сына, потом подходит к окну и поднимает занавеску. Теплый утренний свет заливает комнату. Мальчик вздрагивает в последний раз, поворачивается лицом к свету, успокаивается. Женщина нежно теребит ребенка за бок. — Привет, засоня! — Доброе утро,— бормочет малыш и снова пытается задремать, но тут мама решительно стаскивает с него одеяло. — Эй, ну ты чего? — Пора вставать. В школу опоздаешь. — Мне ко второму уроку! Мама грозит пальцем, и Женя, смирившись, поднимается. С недоумением разглядывает скомканную постель, потом, что-то вспомнив, испуганно косится на окно. — В чем дело?— спрашивает мама. — Приснилась гадость. — Расскажи. — Мне снилось, будто там, в темноте на улице, ползает кто-то огромный. Что он заглядывает в окна и подслушивает, и подглядывает. А потом

Выборгский район. Осень 2008-го. Ушел в лес так, что уже и трассу не слышно — рябчиков гонял. Пару взял уже к тому времени. Вышел на болотину, а время было к закату — надо ночлег готовить. Решил поискать полянку или распадок под бивак. Метрах в трехстах от болотины нашел искомое. С трех сторон лес непролазный, с четвертой, в сторону болота — редколесье: видно, как вода в оконцах поблескивает. Разложился, устроился, костерок, похлебка кипит... Поел, сигару посмаковал (есть у меня такая привычка, сигарку ароматную выкурить на привале), чайку с бальзамчиком карельским употребил для сугреву. Комарье жужжит, лес шумит, ясно, на небе ни тучки… Лепота! Время подошло к полуночи, я улегся. Не помню, что меня разбудило, не сообразил спросонья, но подскочил, как ужаленный. Циферблат часов светится (они у меня с подсветкой, но когда кнопки заблокированы, нажимай на них, не нажимай — подсветка не