⚙
На сайте ведутся технические работы
Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Глава первая. Гоголев и Бровкин 1. Родители Ромы Бровкина частенько доставали его тем, что нельзя проводить всё своё свободное время за компьютером. — Оглянись, сынок, — говорил отец, — ты ничего вокруг себя не замечаешь. Жизнь проходит мимо тебя. Я в твои годы и на каратэ ходил, и на плавание, а ты только и знаешь, что в «Майнкрафт» играть, да ржать непонятно с чего. Уставишься в этот ящик и гогочешь, гогочешь, словно у тебя очередное дегенеративное расстройство. — Из-за своего компьютера ты не имеешь ни одного друга, — пилила мать, — разве это нормально? В такие моменты Рома старался с ними не спорить. Хотя справедливости ради стоит заметить, что родители его сами после работы подолгу зависали в социальных сетях. У каждого из них было по компьютеру. И для того, чтоб сынок не донимал их, не канючил «дайте поиграть», они купили ему личный. Деньги, слава богу, позволяли. А вот друзей
Я постучала в дверь и услышала шаркающие шаги - меня ждали. Женщина лет пятидесяти, в застиранном халате и шлепанцах, с сомнением посмотрела на меня: "Такая молодая... Справишься?" - Справлюсь. Дома кто-то есть? - Нет, я подгадала, чтобы никого не было, как вы просили. Я вошла в квартиру. С порога меня встретил сильный запах разложения. Он, казалось, пропитал блекло- зеленые обои в коридоре и витал в тусклом свете лампочки. - И давно это у вас? - спросила я. - Да с месяц уже. И ничего не помогает: мы и проветривали, и плинтуса снимали, думали, может, крыса сдохла, и батюшку звали. - Батюшку? - Да, только не помогло. "Сначала батюшку, потом - ведьму - все логично", - усмехнулась про себя я. Можно посмотреть ваши трубы? - Конечно, только зачем? - Нужно. Я прошла на кухню и наклонилась, осматривая трубы под раковиной. Так и есть - они были покрыты ржавчиной и подтекали.
Откуда в сердце этот страх? Как ты все это перенес И в заточенье не зачах, Когда насильственно, взамен Живых и богом данных сил, Себя средь этих мертвых стен Скелетами ты окружил? Иоганн Гете, 'Фауст' 2008 год, Москва. Ночью метро напоминает гигантский склеп. Все реже сквозь темные тоннели проносятся пустые поезда. Первыми растворяются в тиши перроны пригородных станций. В центре еще встречаются группы пассажиров, а звуки их шагов эхом проносятся под овальными сводами. Уже к часу тридцати радиальные станции кольцевой линии покидают последние поезда. Патрули милиции обходят обезлюдившие нефы. Закрываются двери наземных точек. Бригады путевых обходчиков ждут, пока в тупики пронесутся резервные составы. В короткий четырехчасовой перерыв в подземельях засыпающей Москвы начинается новый рабочий день. Щелкают замки. Открываются двери подсобных помещений. Уборщики смывают грязь
Долгое время я был деревенским дурачком, но теперь я уже не дурак, хотя меня до сих пор обзывают болваном, а то и почище. Я теперь гений! Но об этом я никому не скажу. Ни за что. Если узнают, станут остерегаться. Никто не догадывается и не догадается. Я все так же шаркаю ногами, мой взгляд все так же пуст, и речь бессвязна, как и прежде. Порой нелегко бывает помнить, что надо непременно шаркать, смотреть бессмысленным взглядом и бормотать чепуху, а иногда, наоборот, с большим трудом удерживаешься, чтобы не переиграть. Главное — не вызвать подозрений! Все началось в то утро, когда я пошел на рыбалку. За завтраком я сказал маме, что собираюсь порыбачить, и она не возражала. Она знает, что я люблю ловить рыбу. Когда я рыбачу, со мной не случается никаких неприятностей. — Сходи, Джим, — сказала она. — Хорошо бы отведать рыбки. — Я знаю, где ее ловить, — сказал я. — В яме, что сразу за домом
Вы когда ни будь задумывались над тем, почему человек считает собаку своим другом? Люди одомашнили предков современной собаки еще на заре человечества. Их использовали для охоты на других животных, для охраны жилища. Боевые псы, предки ротвейлеров, закованные в броню, сопровождали армии римлян и сражались с врагами империи. Их бросали на вражеские фаланги с целью разбить боевые построения или же против конницы, пугать лошадей, перекусывать им сухожилия на ногах и валить всадников на землю. Они шли на смерть, выполняя приказ. Во время второй мировой войны собак с миной на спине посылали под танки. На собаках ставят медицинские эксперименты и тестируют новые препараты. Мы обращаемся с собаками как с рабами и то, что они нам подчиняются, вовсе не означает, что собаки наши друзья. * * * Случай, о котором я расскажу, случился с одним моим знакомым по имени Макс. Обычный парень девятнадцати
С тех пор века и годы В жару и непогоду По зову заклинания иду. Причина – очень просто: Я демон перекрестка, Привратник на подстанции в аду (с) автор неизвестен «Мы работаем для вас 24 часа в сутки, 7 дней в неделю! У нас есть все!» Тьфу ты, пакость какая. Балансируя на древней, как мир, стремянке, я окунула тряпку в ведро и энергично завозила по яркой кричащей вывеске, пытаясь смыть грязь. Толку было мало, на оранжевую поверхность тут же оседала свежая пыль, летящая с трассы, но моего мнения никто не спрашивал. Хозяин велел протирать раз в сутки, я протираю, мое дело маленькое. Мимо мчались на полном ходу машины, равнодушно минуя маленький одинокий магазинчик, сиротливо светящийся в темноте квадратами окон. Уф, ну вот и все. С чувством выполненного долга я слезла, выплеснула грязную воду под чахлую сосенку и побрела обратно за прилавок. Поставила чайник, поправила перед зеркалом
Первые сутки Джеральд Браун двадцать пять лет колонизировал планеты и до сих пор оставался жив. Если ты четверть века скитаешься по неосвоенным мирам, космос кажется даже опаснее, чем в первый год. Но к опасностям просто привыкаешь. Как привыкаешь к холодной звёздной бесконечности космоса, как привыкаешь к нулевой гравитации, как привыкаешь постоянно чувствовать кожей утеплённую резиновую подкладку скафандра. И сны, в которых тебя пронзает титаническое жало созвездия Скорпиона или испепеляет солнечная радиация, тоже приходят всё реже. Чёрный океан вселенной окутывал корабль Джеральда. Безбрежное море звёзд смотрело на него миллиардами светящихся глаз. Джеральд разглядывал космос через иллюминатор корабля, думал о предстоящей рутине и умирал от скуки в томительном ожидании высадки. Корабль уже вышел на орбиту, а до окончания пилотирования оставалось ещё семнадцать часов. Задание было
Дядя Фёдор У одних родителей мальчик был. Звали его дядя Фёдор. Вообще-то, папа назвал его Данталион Набериус Фурфур, а документы от мамы спрятал. Когда мама узнала, то очень обиделась, потому что через это имя очень уж неприятная история произошла. После неё она на полгода уехала в Африку, изучать ритуалы шаманов племени Водаабе. А потом ничего, вернулась и даже папе в подарок привезла маленькую игрушечную голову африканского негра, а дяде Фёдору — костяное копьё и деревянную маску, только с копьём ему играть нельзя было, а внутри маски голос бубнил что-то непонятное по-африкански, так что скоро мальчику подарок надоел. Дядя Фёдор был мальчик серьёзный и самостоятельный. В четыре года он читать научился, а к шести выучил латинский язык, потому что в папиной библиотеке все самые интересные сказки были на латыни. Особенно хорошо дяде Фёдору давались геометрические построения из папиных
Человек идущий на работу в воскресенье в шесть утра редко бывает весел, но я сегодня выспался, что для меня редкость, и чувствую себя бодрячком. В выходные у нас обычно не бывает много работы, поэтому весь день я буду пинать балду, может, даже книжку успею почитать. Как обычно я поднимаюсь на пятый этаж, провожу пропуском по замку, тот пищит и открывает дверь. Здесь открыты пара помещений, горячая линия работает всегда. Спускаюсь по другой лестнице к себе на четвёртый, так же открываю пропуском дверь, иду к своему кабинету. Первое время я материл тех кто закрыл прямой вход на четвёртый этаж, ведь в случае пожара на пятом мы окажемся заперты, но потом смирился и забил. Вхожу в кабинет. Вся группа смотрит на меня. Снимаю и вешаю куртку как ни в чём не бывало. — Привет! Коллеги рассмеялись. — Я что, смешно поздоровался? — недоуменно улыбаюсь. Да что ж такое, опять я какую-то приколюху
Когда Хильда была маленькой, она всегда ложилась спать при включённом свете. Аккуратно складывала одежду в тумбочку, забиралась на свою скрипучую деревянную кровать и натягивала одеяло до самого подбородка. Минут через пять в комнату заходила мать, гасила лампу и говорила ей: – Спокойной ночи. Когда мать закрывала дверь, Хильда тут же отворачивалась в сторону стены. Темнота пугала её – девочке казалось, что в ней таится что-то злобное, ночное чудовище, готовое её сожрать. Одеяло создавало ощущение некой защищённости, но Хильда, в отличие от многих других детей, никогда не считала его надёжным средством против монстров. Так что оставалось только одно – быстрее заснуть, чтобы ночь сменилась утром. Она крепко смыкала веки, считая в уме до ста, пока не проваливалась в забытье. Затем Хильда стала старше, и звать маму, чтобы она выключала свет, стало неудобно. Решение она нашла простое – у