Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Хороший, солнечный, летний день. Щебетали птички, зеленела трава, блестело вдали озеро, обрамлённое деревянными полусгнившими домами. Свистел ветер, заглядывая в приоткрытое окно двери. Я ехал домой. В тот день настроение было как нельзя лучше: моя командировка подошла к концу, и я направлялся к себе домой из другого города, проезжая загородную трассу. Не знаю, почему, но тогда, когда я оказался в метрах ста от тоннеля, по моему телу прошёл холодок. Будто бы в жаркий день мне на секунду стало холодно. Но придал ли я этому значения? Не знаю. Въезд в тоннель. Мрак. Лишь с помощью фар я мог ориентироваться, где нахожусь. Первая мысль, возникшая у меня в голове: “Где свет?” Именно этот вопрос для меня почему-то стал важнее, чем: “Где другие машины?” и “Где люди?” Я ехал, надеясь, что скоро тоннель закончится. Но нет. Свет в его конце не становился ближе, сколько бы я ни пытался к нему
Когда среди грибников зашёл разговор об опасностях, угрожающих человеку в их занятии, одни назвали возможность заблудиться, другие упомянули опасность замёрзнуть ночной порою или под холодным ливнем, третьи — далеко не настолько же вероятный, но всё же ужасающе смертоносный удар молнии во время грозы. — Всё это правда, — сказал наконец один грибник, — и всё же приёмник GPS с хорошей батареей способен показать вам дорогу, а тёплая водоотталкивающая одежда избавит от холода и влаги, и даже от молнии кое-как можно избавиться обувью с электроизолирующими подошвами. Что до меня, то я-то всегда считал худшей опасностью в лесу нападение диких зверей. Главное — ничем не раздразнять их, запомните это! Вот недавно поучительная была история. Целая семья пошла в лес по грибы: отец, мать, двое детей. Далеко зашли, никого не было вокруг. Но довелось им, встретив диких кабанят, криками и ударами
Часть 1 Утренняя тишина тихого местечка была нарушена частым лязгом металла и чьими-то криками. На кладбище, присыпанном утренней летней росой, некий человек испуганно колотит в толстую дверь склепа металлическим ломом. Что заставило молодого, крепкого парня делать это в пять часов утра? Это новый сторож городского кладбища. Хреновая работа для молодого парня, но в захолустье, где он оказался, и это сойдёт. В первое же утро он, обходя кладбище и просматривая его на предмет всяких несуразностей, как-то: вырванных крестов, растревоженных могил и прочих пакостей, прошёл мимо большого, не вязавшегося с остальной картиной, склепа. Этот склеп издалека привлекал внимание своими размерами и белизной. На двери была табличка, которая рассказывала о том, что около 5 лет назад тут была похоронена молодая девушка, безвременно покинувшая своих безутешных родителей, которые и отстроили этот склеп для
Дом стоял на большой дороге. Если внимательно присмотреться, ещё можно заметить некогда глубокие колеи, заросшие сорным лопухом и иглошипом. Стонущие по ночам деревья остерегались выходить на плотную ленту дороги, и нетоптаная тропинка прихотливо извивалась по ней, не ожидая плохого. Дом уставился в бесконечность бельмами плотно закрытых ставень, глухой забор в рост человека окружал его, скрывая внешний мир. Тяжёлые ворота всегда были на замке. По утрам в доме открывалась дверь, на пороге появлялся хозяин с косой на плече. Звякнув лезвием о жестяную вывеску, качавшуюся над крыльцом, спускался по ступеням. Вывеска изображала котёл и петушиную голову над ним. Дом был гостиницей. Хозяин, ворча обходил двор, выкашивал наросшую траву, с руганью перекидывал через ограду выползшие за ночь плети удавника. Порой, вытягивая шею, глядел поверх забора и кричал в безмолвный лес: — Балуй у меня!..
Старик Мэнсон, смотритель одного из самых старых и заброшенных кладбищ Салема, враждовал с крысами. Они обосновались здесь с давних времен, покинув верфи, — целая колония необычайно крупных крыс. Вступив в должность после необъяснимого исчезновения бывшего смотрителя, Мэнсон решил изгнать их. Он оставил ловушки и подбрасывал к их норам яд, но все было напрасно. Крысы остались, продолжали плодиться и носились по кладбищу хищными стаями. Они были слишком крупны даже для крыс вида «mus decumanus», достигающих иногда сорокасантиметровой длины, не считая голого розово-серого хвоста. Мэнсон подмечал особей размером с крупную кошку, а когда могильщики случайно обнажали норы, то открывшиеся зловонные туннели были так велики, что туда мог вползти человек на четвереньках. Да, корабли, прибывшие в незапамятные времена из дальних портов и бросившие якоря у гниющих Салемских верфей, привезли
Я лежу с закрытыми глазами. Предаюсь бренной летаргии. Мне тепло, однако всем организмом своим я ощущаю сырость. Не могу понять, что за странный зуд гложет мою черепную коробку изнутри. Как будто насекомые кропотливо топчут мой бедный мозг. Чую, створки черепа раздвигаются в районе правого уха, что-то похожее на пробку ниспадает мне на плечо, следом валится целая горсть непонятных жучков. Я слышу их возню, и мне делается дурно. Насекомые бойко расползаются по лицу, шее, плечам. Заползают под воротник, копошатся в волосах и бороде. Неохотно разлепив глаза, я все-таки успеваю разглядеть букашек достаточно долго, чтобы классифицировать их. Сие членистоногие явно относятся к тараканам. Забавные рыжие усики, гладкие коричневые спинки. Единственное, что позволяет мне усомниться в точной классификации этих насекомых – это отсутствие у них бойкого тараканьего задора. Обычные прусаки носятся по
Гл. 1 Внутри машины сидит человек. В этом у меня нет никаких сомнений. Несмотря на одиннадцать лет, которые я провёл в различных психиатрических клиниках, эта мысль намертво запечатлелась у меня в голове. Но только теперь — в двадцать три года — я впервые осмеливаюсь мысленно вернуться к истории нью-хевенского происшествия. Нью-Хевен двенадцать лет был моим домом, и вплоть до конца того лета он казался мне скучным, но безопасным местом. Я мало что помню о своей жизни до того происшествия. Учился я неплохо, что может показаться странным, поскольку я так и не окончил школу. В прошлом году построили новый торговый центр, и в то лето он наконец открылся. Дети шли туда ради фаст-фудов и аттракционов, их матери — за сплетнями, одеждой и блестящими новыми штучками, но самым манящим местом в торговом центре был павильон игровых автоматов. Я помню своё первое впечатление от павильона с его
Здравствуй, Илья! Как ты можешь судить по этому электронному письму, твои уроки машинописи не прошли для меня зря. Сегодня я снял бинты и могу, наконец, нормально объяснить тебе что же всё-таки произошло. Уверен, тебе эта история понравится, она под стать тем мистическим байкам, что ты так заботливо коллекционируешь. На прошлой неделе я гостил в деревне у Игоря, и тот уговорил меня съездить в лес по грибы. Сейчас самый сезон, мол, понимаешь, нельзя такое упускать! Поэтому мы уселись в "УАЗик" помчались к его месту. Я как урождённый степняк, понятное дело, являюсь в бытовой микологии полным профаном, поэтому Игорю пришлось пояснить мне некоторые азы ремесла: оказывается, грибы с пластинчатым гименофором (то бишь, спороносной частью шляпки), выделяющие при надрезе последнего "молочко" вполне годятся для засолки, тогда как почти все их собратья с трубчатым оным вкусны и
— И что мы будем с этим делать? — спросила Нина, махнув рукой на труп Олега, которого мы случайно убили. Ну как сказать мы, суп с мышьяком приготовила Нинка, а не я… Хотя сейчас это была наша общая проблема, так как труп Олега лежал не на Нининой, а на моей кухне, а полиции будет всё равно, чьим он отравился супом. — Ну не я же его супом с мышьяком травила! Где ты вообще эту дрянь взяла? — спросила со злобой я. — Да дома нашла… — ответила Нина. Она подошла к дивану и села около Олега. — Тебе не противно сидеть рядом с ним? — спросила я, с ужасом смотря на то, как она отодвинула тело парня. — Пока он не начал вонять — нормально! — сказала Нина. — Очень смешно, как раз твоего юмора нам сейчас и не хватало! — ответила я. Я глубоко вздохнула и села на пол обхватив колени. Что же делать? Что же делать? Я не хочу сесть в тюрьму из-за Нинки, и почему она решила отравить своего парня? Ну и что,
— Это он? Президент взглянул через стеклянную стену на человека в красном пиджаке и коричневых брюках, меряющего шагами помещение. — Да. Он до сих пор не совсем понимает, зачем мы пригласили его сюда. Губы лидера североамериканской державы еле заметно искривились. — Неудивительно.∗ ∗ ∗ Сам профессор Антониус был не то что удивлён, а пожалуй что несколько раздражён. Ещё недавно он был на симпозиуме по стратегическим задачам освоения дальнего космоса, доказывая непрактичность и пустую претенциозность некоторых обрисованных общественности проектов. Несколькими часами позже он сидел в уютном кафе этажом ниже в окружении коллег, расслабившись и благодушно философствуя на отвлечённые темы. Но неожиданно в разгар шутливой беседы к нему подошёл невысокий человек в сером, предъявил документы и вежливо попросил последовать за ним. Профессор Антониус не осмелился воспротестовать. Быть может,
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно