— Савушкин, сиди спокойно, и жди, пока доедят остальные. Вите родители разрешили не есть в детском саду, если ему чего-то не хочется, даже скандалили с воспитательницами несколько раз из-за этого. Но теперь Виктор Савушкин наслаждался своей свободой, полученной в неравной — Елена Олеговна была почти в три раза старше его родителей — борьбе. Впрочем, свобода эта была относительной — Витя все еще должен во время еды был сидеть за столиком, как остальные — на редкость скучное занятие. Впрочем, не такое скучное, как тихий час. Вите никогда не удавалось уснуть вне дома, без маминого поцелуя в лоб. Елена Олеговна и нянечка заметили это и теперь Витя спал на кроватке в самом углу комнаты — напротив двери, так чтобы он не мог мешать другим детям и всегда был на виду. Во время тихого часа Витя обычно лежал и мечтал. Мечты чаще всего были одной направленности — как он, большой и сильный, придет

Произошло это с моей матерью. Рассказывала она про этот случай мне с каким-то задумчивым и растерянным видом, как будто сама не могла поверить, что случилось это именно с ней... В ту ночь мать ночевала в квартире моей родной сестры. Сестра на тот момент была разведена и жила в этой квартире с маленьким ребенком, а работа у сестры посменная, и когда она ходила на ночную смену, то мать оставалась ночевать с ребенком или брала его к себе. В этот раз ребенок чуть приболел, и мать осталась с ним на ночь, пока сестра была на работе. Уложила спать малыша в спальне, а сама легла на диване в зале. Проснулась она ночью (вернее, уже брезжил рассвет, и в комнате было не так темно) оттого, что что-то сдавливало ей грудь и очень тяжело было дышать — как будто на нее одели очень тесный корсет, и он все сдавливал и сдавливал ее, не давая вздохнуть. Ужас пришел тогда, когда мать открыла глаза и увидела

Все персонажи этого рассказа вымышлены и являются плодом фантазии автора. Совпадения с реальными историческими событиями — не более, чем случайность. 1. Осень выдалась теплой и сырой. В дымчатом низком небе кружили черные птицы. Они во множестве слетались на огромную свалку, оставшуюся на месте старого фармацевтического завода, бродили по грудам мусора и выклевывали из дурно пахнущего месива съедобные крохи. Когда начинался дождь, птицы нехотя поднимались в воздух — над свалкой словно взмывало рваное черное покрывало — и находили приют в кронах раскидистых лип, росших вдоль насыпи узкоколейки. Старик наблюдал за птицами с чердака. Он часами просиживал у полукруглого окна, разглядывая свалку и аллею через голубоватые линзы мощного морского бинокля. На подоконнике расстилал газету, на нее клал толсто порезанный пористый хлеб, перышки лука, три-четыре куска твердой, как камень, колбасы.

Эта история произошла со мной во время службы в армии. Я отслужил почти год, и жить во всех отношениях стало намного легче. «Дедушки» демобилизовались, новобранцы еще не пришли. Правда, последнее нас не так уж сильно напрягало, потому как мы еще не успели облениться до той степени, когда без молодых солдат как без рук. Раз заступили мы в караул на охрану складов. Они располагались в лесу, километрах в 30 от города. При этом ближайшая деревенька не сказать, чтобы прямо под боком. Километров шесть до нее. Охраняемая территория складов обтянута колючей проволокой, по периметру — караульные вышки. Всего складов было четыре с вооружением, вещевым довольствием, продовольствием и горюче-смазочными материалами. Ночь была, как говорится, хоть глаз выколи. Больше половины фонарей, установленных по периметру, не горели. На мне — бронежилет и каска, в руках — автомат Калашникова. К ремню пристегнут

В 1986 году мы с мужем совершенно «выдохлись» в материальном отношении. Супруг мой зарабатывал немного, а у нас были две дочки, да ещё младшая часто болела. Из-за неё у меня с работой всё время не ладилось — я устраивалась в одно место, потом увольнялась, ухаживала за ребёнком, находила новую работу. Так вот и оказалась в промкотельной — там по тем временам платили неплохо. Работа моя заключалась в том, чтобы закачать уголь в бункеры и откачать шлак из зольников. И вот однажды пошла я закачивать уголь на третий этаж и стала чистить желоб, по которому будет уголь ссыпаться на конвейерную ленту. Слышу — снизу кто-то по трапу идёт, грузно так. Я подумала, что к нашей лаборантке любовник идёт (она этим грешила). Шаги подходят всё ближе и ближе, уже совсем рядом, а никого не видно. Жутко стало... Я пошла к лаборантке — её дверь была рядом. Она говорит: «Показалось, наверное». Время было

Мы с друзьями — руферы. Если вы не в курсе, то это те, кто ползают по крышам домов. Прошу не путать — не пьяницы или наркоманы, а руферы. Мы по крышам ходим не для того, чтобы «обдолбаться» какой-нибудь дрянью, а ради самой прогулки, ради того вида, что открывается с крыши. Приятно порой забраться на крышу городской многоэтажки и полюбоваться расстилающимся перед тобой видом индустриальной тайги. Это довольно приятный отдых, хотя он часто сопряжён с различными опасностями (на крышах часто собирается всякая шваль, и встречаться с ней весьма неприятно — однажды нам с друзьями пришлось уносить ноги от толпы идиотов в чёрных балахонах; видимо, тогда мы нарушили торжественность церемонии принесения в жертву древним богам очередной кошки или собаки). Об одном из таких случаев я и хочу рассказать. Однажды я и двое моих друзей (пусть их будут звать Слава и Артём) возвращались с лесной прогулки.

Вы, наверное, замечали, что между корпусами плотно стоящих панельных домов есть щели. Их закладывают такими белыми трубочками, замазывают, закрашивают... Но внутри между стенами остаются полости. Они совсем небольшие, не больше десяти — пятнадцати сантиметров шириной. Казалось бы, что в них страшного, но иногда… Как-то раз я возвращался с работы. Было уже поздно, вечер. Под ногами хлюпала грязь от растаявшего снега, висел слабенький туман и, естественно, горели не все фонари. Плелся я медленно, бездумно смотрел по сторонам, ни о чем не думал. Тут мое внимание привлек какой-то звук — как будто пенопластом по бетону скребут. А потом послышался шорох сыплющихся камешков. Машинально я повернул голову в ту сторону, откуда доносились звуки. Там стоял довольно новый дом — года два как построили, швы были беленькие, чистенькие. И один из швов, примерно на высоте четвертого этажа, крошился прямо

Вообще-то, у меня неплохая реакция, и постоянно перебегающие дорогу зайцы ни разу не попадали мне под колеса. Но не далее как в субботу мне под колесо бросилась черная кошка. Взялась совершенно ниоткуда. В том месте нет кустов у обочины, да и ехал я не в крайней полосе. Кошка словно материализовалась прямо перед машиной — абсолютно черная и быстрая, как молния. Я и видел-то ее какую-то долю секунды, перед тем, как она загадочно исчезла под машиной. Я даже не успел перенести ногу на тормоз. Я переехал ее и передним, и задним колесом — машина подпрыгнула, как на кочке, два раза. Дальше было самое интересное. В зеркало заднего вида я не увидел раздавленную кошку. От удивления я остановился и долго обследовал дорогу за машиной. Там было пусто. Кошка исчезла так же быстро, как и появилась. Я подумал, что, может, она застряла где-то под машиной или намоталась на колесо. Внимательно осмотрел

Эта история началась тогда, когда ещё были в моде видеомагнитофоны. Потом мода постепенно сошла на нет, а «видики», особенно пишущие, у многих стали необходимым бытовым предметом. На видеокассеты обычно скидывали недосмотренные интересные передачи, серии мыльных опер, фильмы с телевизора. Ещё на этих кассетах можно было увидеть самодельные фильмы, снятые на видеокамеру. Некоторые баловались самодеятельной порнографией в стиле «а вы знаете, что я и моя подружка вытворяли в постели этим летом?». Да не суть важно. Всё это записывалось и перезаписывалось до тех пор, пока кассета не начинала барахлить. Однажды такая кассета попала в руки мне. Обещали самопальное порно, но, включив магнитофон, я с разочарованием увидел очередной компот из полустёртых передач, сериалов, фильмов. Кассета была в ужасном состоянии. Изображение постоянно дёргалось, прерывалось помехами — «снегом» или цветными

Время от времени я остаюсь на работе часов до двух-трех часов ночи. В такие моменты мне приходится пройти к выходу по довольно длинному (метров двадцать — тридцать) коридору, в котором в это время свет уже не горит. Единственным маячком служит прозрачная дверь в конце этого тоннеля, ну и я всегда подсвечиваю себе мобильником. В начале года я снова засиделся допоздна. Доделал всю работу на компьютере, все выключил и схватился за ручку двери, которая являлась выходом из моего офиса (не из здания) — и тут меня просто оглушил какой-то звук! Он напоминал не то вопль какого-то животного, не то надрывный крик ребенка. Меня передернуло. Из кабинета я решил пока что не выходить, а подождать, пока придет охрана (их каморка находится на улице, но я был уверен, что они услышали этот звук и непременно зайдут проверить, в чем дело). Будто назло, они не шли. Как идиот, я простоял на ватных ногах