— Вали к себе под лестницу, тварь! Отец опять пьян. Прячусь, увернувшись от брошенной мне в голову пустой бутылки. Это то, что я умею делать лучше всего. Уворачиваться и прятаться. Иначе бы я давно умер. — Проклятый урод, чтоб ты сдох! — пьяные вопли раздаются откуда-то сверху. Прячусь под лестницей, вглядываясь в темноту сквозь щели между ступенями. Здесь он меня не достанет. Слишком большой и неповоротливый, не пролезет. Я маленький, смогу забиться в дальний угол и переждать. Может быть, даже смогу укусить его. — Эй ты, выродок! — вопли уже ближе. Ступени скрипят и стонут под его весом. Мне на голову сыплется пыль. Чихаю. Вижу его ногу прямо перед собой. Протягиваю руку и резко дергаю за щиколотку. Надоел. Слишком громкий. Теперь будет хорошим. Тихим. Ну и тяжелый же он. Затаскиваю его к себе, под лестницу. Пришлось сломать его. Мягкий. Вкусный. Ем. * * * Джереми был чертовски рад,

Два года назад я заблудился в лесу. Крупных зверей там никогда не водилось, и самое необычное, что может там увидеть дачник-грибник — это белки и ежи. Но знаете, ничего более страшного в жизни я не переживал. Ночью в лесу у человеческого существа просыпаются многие инстинкты; мозг, который помогал днем искать грибы и ягоды, панически кричит тебе: «Беги! Спасайся!». Может быть, сейчас, сидя дома в тепле и уюте, вы можете подумать: «Да чего же там бояться, надо просто отбросить страхи и успокоиться». Я тоже так думал, тоже пытался выгнать из головы страхи, и, к несчастью, мне это удалось. Когда начало темнеть, я отбросил попытки найти тропку, но в отчаяние не впадал — решил, что на следующий день залезу на самую высокую сосну и, может быть, оттуда будет смогу уловить телефонный сигнал. У меня была зажигалка и немного бутербродов с собой. Я без труда развел костер на небольшой полянке и

Маленький Женя мечется во сне, вскрикивая и комкая потными ладошками край простыни. Мама несколько мгновений грустно смотрит на сына, потом подходит к окну и поднимает занавеску. Теплый утренний свет заливает комнату. Мальчик вздрагивает в последний раз, поворачивается лицом к свету, успокаивается. Женщина нежно теребит ребенка за бок. — Привет, засоня! — Доброе утро,— бормочет малыш и снова пытается задремать, но тут мама решительно стаскивает с него одеяло. — Эй, ну ты чего? — Пора вставать. В школу опоздаешь. — Мне ко второму уроку! Мама грозит пальцем, и Женя, смирившись, поднимается. С недоумением разглядывает скомканную постель, потом, что-то вспомнив, испуганно косится на окно. — В чем дело?— спрашивает мама. — Приснилась гадость. — Расскажи. — Мне снилось, будто там, в темноте на улице, ползает кто-то огромный. Что он заглядывает в окна и подслушивает, и подглядывает. А потом

Однажды, когда я был в Сибири, мне рассказали такую историю. Нужно было одному человеку ехать через тайгу. Места там безлюдные, из тех немногих деревенек и поселений, что встречаются по пути, большая часть заброшена. Ехал он, значит, и приехал в одну из таких деревенек, заброшенную… Ну, почти заброшенную — на ее окраине стоял домик, сохранивший кое–какие следы опрятности. Путник решил зайти в этот дом, порасспросить про дорогу и, если повезет, на ночлег остаться, так как уже смеркалось. Постучался, ему открыли. Жила там пожилая пара — доброжелательные дед с бабкой. Про дорогу рассказали, накормили, напоили, но в ночлеге отказали. Путешественник им даже денег предложил, но те отказались. «Для твоего же блага, — говорят, — по ночам сюда приходят Лесные, нас они не трогают, а вот тебя не пощадят». Он удивился, конечно, но решил, что дед с бабкой помешались от одиночества и безысходности.

Стефан как раз завязывал шнурок, когда в арсенал зашел координатор и бросил: — Малыш, тебя одного ждем! Пошли, в машине зашнуруешься. Стефан, теперь «Малыш» в пределах операции, вскочил, наступил себе на шнурок, едва не повалился на бетонный пол, но удержал равновесие и гаркнул во все горло: — Так точно! Вальтер развернулся и пошел к лестнице, а эхо от голоса Малыша еще долго металось между нефами древней крипты Театинеркирхе. На улице, прямо посреди Одеонсплатц, припарковавшись перед Залом Полководцев, никем не замеченный в своей обыденности стоял фургон Мюнхенского Транспортного Сообщества, куда вслед за Вольфсгриффом запрыгнул Стефан, обряженный в кевларовый костюм. Спортивная сумка, усиленная многочисленными плетениями нейлона, пригибала беднягу своим весом почти к самой брусчатке. Не без труда он закинул сумку в салон машины, после чего запрыгнул внутрь сам. Место Стефану досталось

Больше никогда не останусь одна в своей квартире. Тишина одурманивает и звенит в ушах, как дребезжание стекла. После того случая со мной постоянно сидит подруга по вечерам, пока родители не вернутся с работы; друзья меня провожают из школы до дома; я всегда нахожусь в окружении людей, иначе меня начинает колотить дрожь. Начинается истерика, а отхожу я от нее долго. Это произошло прошлым летом. Я, моя троюродная сестра и несколько молодых парней, что приходились ей друзьями, прогуливались по мостовой. Настроение было отличное у всех, кроме меня. Лиза постоянно выставляла меня дурочкой перед мальчиками, осмеивала, и они улыбались, глядя на меня, видимо, как на идиотку. Лиза меня спрашивала о странных, непонятных мне вещах, я не отвечала, и она громко смеялась надо мной. Она пила какой-то коктейль, и это, видимо, сказалось на ее поведении. Один из парней, Саша, пытался постоянно перевести

Мой одногруппник — бывалый спелеолог и скалолаз. В начале июля он позвонил мне и предложил отправиться на сплав по реке с дальнейшим заходом в пещеры. На мои слова о том, что я ни разу не был в пещерах, да и в походы считай не ходил, он только отмахнулся. Сказал, что ничего сложного не будет — обычная туристическая вылазка в кругу друзей. Однако «круга друзей» не получилось. В назначенный день с рюкзаком наперевес я стоял на вокзале в компании совершенно незнакомых людей. Исключением стали мой одногруппник, тот самый, что позвал меня на сплав, и его девушка. Также с нами был бородатый мужик лет тридцати пяти и еще один парень со своей девушкой. Как мне позже объяснили, все они увлеченные туристы и сплавляются так чуть ли не каждый сезон. Взрослый бородач лучше всего знал эти пещеры и был для нас проводником. Первые два дня мы сплавлялись по реке. Я едва управлялся с веслом, разлил чай

Со мной никогда ничего не происходило, я примерный парень, никуда не влезаю, в игры с потусторонними силами не играю, даже не интересовался всей этой ахинеей. Может, именно с такими людьми и происходят странности. До того как переехать в этот город, у меня была однокомнатная квартира на Украине, в городе Х.… Досталась по наследству от бабки. Сразу после окончания учёб, я устроился работать именно там. Жилье имелось, отдохнуть от родителей хотелось. Всё было хорошо, но вот соседи у меня алкашами оказались, да еще какими. Постоянный плохой запах, крики, ссоры, груды мусора, вообще все, как и должно быть. Обычные алкаши, но вот дочка у них — боже, какая она была красивая! Глаз не отвести: длинные каштановые волосы, огромные зеленые глаза; она никак не вписывалась в «эту» семью. Пару раз я с ней курил возле подъезда, оказалось, она еще и умная. Жаль стало девочку. Решил за ней приударить.

Темное помещение, похожее на старый склад, освещалось тусклым светом луны, выглядывавшей через разбитые окна под потолком. В центре стоял стол, похожий на операционный. На нем лежал человек — девушка, еще живая. Дина сидела в укрытии и боялась даже пошевелиться. Страх буквально парализовал ее, она пыталась сдержать тошноту, которая то и дело подкатывала. Ей оставалось только смотреть и надеяться, что ее не заметят, что все закончится и ей удастся выбраться отсюда... Тем временем появилось существо, которое заправляло сегодня действом в этом своеобразном анатомическом театре. Выглядело оно странно и пугающе: рост 180 сантиметров, широкая темная накидка с капюшоном, из-под накидки выглядывали только руки и лицо. Лицо… Сложно было назвать лицом огромный птичий череп, такой белый, что казалось, даже в абсолютной темноте оно будет светиться тусклым неживым светом. Длинный клюв был постоянно

В южном Техасе, на границе с Мексикой, существует масса еще совершенно не исследованных уголков, хотя эта территория присоединена к Соединенным Штатам больше шестидесяти лет назад, в то «доброе старое время», когда знаменитый романист Майн Рид участвовал в походе против мексиканцев. Объяснить существование таких неисследованных уголков можно только природными условиями местности. Огромные пространства Южного Техаса представляют собою настоящую пустыню, где нет ни воды, ни каких-либо животных или птиц. Какой-то дикий хаос камней, обожженных беспощадным солнцем. А рядом с такой пустыней тянутся девственные лесные чащи, где лианы, переплетаясь, образуют непроходимую растительность — стену-завесу, в тени которой на плодородной почве копошится богатейшая экзотическая фауна. Если по такой чаще идет, с трудом прокладывая среди зарослей дорогу, человек, то на каждом шагу его подстерегает