Я больше не включаю компьютер. Не потому, что не хочу. Я просто не могу. Теперь в моем сердце обитает частица страха, непреодолимого, холодного, как ночь. За последние полгода я весьма изменился. Сильно похудел и ослаб. Мои волосы стали покрываться сединой. Я был простым государственным служащим, работал на безопасность. Вся моя работа заключалась в мониторинге сети, поиске в ней виртуальных правонарушений и антиобщественного элемента. Сутками я не выходил из виртуальной реальности, курируя всевозможные форумы и блоги, наблюдая за тысячами цифр, отражающими отправленные и принятые сообщения. Я следил за этой ненастоящей, выдуманной жизнью миллионов людей, зачастую застрявших в виртуальном мире навсегда. Я и сам стал жителем этой реальности. Но я всегда был в тени, закрытый плотным щитом из программ и вооруженный знаниями о слабых местах, о дырах во Всемирной паутине. Это был настоящий

Лезвие коснулось горла людоеда, и он заговорил глубоким хриплым голосом, который поражал своей безмятежностью: — Мы чувствуем, как растет ваш страх. Скоро вы все умрете. Ваши семьи, ваши дома, ваша планета перестанут быть… И все. Санду без малейших размышлений чиркнул по серой глотке и отошел. В отличие от людоедов, он не любил смотреть, как человек умирает, истекая кровью. Десять минут он играл с разведчиками в прятки, потом произошла быстрая стычка. Хорошо, что он загодя закрыл нос тряпкой: от них воняло тухлятиной. Глаза бы еще закрыть, чтоб не видеть пораженной язвами и усеянной струпьями пепельной кожи, да как же без глаз? И пока не подтянулись основные силы многочисленного отряда людоедов, Санду скрылся в густой лесной чаще. * * * Санду не мог больше глядеть, как девица идет прямиком в лапы смерти, и крикнул: — Стой! От внезапно прозвучавшего в лесной тиши голоса она вздрогнула,

Дело было на даче знакомого в глухой деревне во многих километрах от Рязани. От нее еще около сорока километров по полям и лесам до некой заброшенной деревни. Кто ее забросил и почему — не знаю, люд просто оттуда уехал, когда перестройка началась. Живет там один охотник — точнее, не живет, а днем приезжает отдыхать. Он местный егерь, так что обязан весь лес знать. Егерь этот друг деда моего знакомого — так мы с ним и познакомились. Он нас возил в эту деревню много раз, мы там по баночкам стреляли и просто гуляли. Но как-то приспичило ему сказать нам — ребята, вы тут только на ночь не оставайтесь. И, конечно, после таких слов нам надо было остаться. К тому же на вопросы он особо не отвечал, просто говорил: «Не надо, и всё». Итак, несколько десятков километров до людей. Недалеко лес и болота — с них, кстати, иногда ночью жуткие звуки доносятся, кто знает такую птичку маленькую, которая

Ловко спрыгнув на схваченную первым ледком землю, Егор улыбнулся вознице и приложил руку к козырьку. Единственный согласившийся везти его в такую глухомань мужик что-то неопределенно буркнул, надвинул на глаза шапку и, погладив длиннющую бороду, стал разворачивать телегу. Егор еще долго смотрел ему вслед, пока глаза не перестали различать очертания в зимних сумерках: парню показалось, что возница торопливо и как-то неправильно перекрестился. Плохое начало. Оставалось только найти дом, в котором он будет квартировать ближайшие пару лет, уж никак не меньше. Егору вспомнился старый седоусый полковник с красным лицом, который все брызгал слюной и пытался втолковать ему, что рано или поздно все эти суеверия они победят, если в каждую такую деревеньку поселить одного красноармейца. Для начала выведать, не прячут ли местные попов, не построили ли церковь вместо разрушенной, не молятся ли

Я отдыхала в селе. Друзей было много, дел еще больше — словом, не скучала. Как-то я со всей честной компанией отправилась на прогулку, и не просто на прогулку, а к степному озеру. Озеро это имеет довольно-таки правильную форму круга, так что все берега отлично просматриваются. А вокруг озера на километр тянутся густые непролазные заросли двухметровой травы, пройти через которую можно только по узкой тропинке, протоптанной местными жителями. Довершает картину ржавая железнодорожная цистерна, лежащая на боку, черт знает как оказавшаяся в степи и валяющаяся посреди зарослей. Похватав велосипеды, наскоро упаковав в рюкзаки одежду, полотенца и еду, наша компания двинулась к озеру. День выдался солнечный, теплый — идеальная погода для пикника. Полдня мы только и делали, что купались и играли в мяч на воде. Я как раз должна была поймать пас, как вдруг мой взгляд уперся в стену камышей на

У одной девушки по имени Ира была кошка породы сфинкс. Кошка была породистая и абсолютно бесшерстная. Как говорят заводчики, резиновая. Порода, конечно, что называется, «на любителя», но девушка в своей питомице души не чаяла. Кошка спала на подушке рядом с хозяйкой, ела только специальные корма и отварную рыбу и курятину, пила только домашнее молоко и очищенную воду. Звали кошку Гайкой, в честь мультяшки, хотя по документам она была другой «фамилии». Как-то раз, в один из осенних дней, когда солнце ещё худо-бедно согревает землю, покрытую желтеющей травой, Ира отправлялась в магазин за кормом для любимой кошки. Она открыла дверь подъезда, едва не столкнувшись с грузчиками, несущими диван. Мужчины несколько раз задели её, испачкав её чёрную драповую курточку, прежде чем она смогла убраться с дороги. — Эй, поаккуратней! — возмутилась девушка и грузчики, бормоча то ли извинения, то ли

Это история произошла со мной в 2006 году. Все, что я вам сейчас расскажу, действительно имело место быть, по факту данного происшествия даже было возбуждено уголовное дело, поэтому, дабы не бросать тень на местное население небольшой деревушки Алтайского края, да и вообще не омрачать эти удивительной красоты места (и уж тем более делать рекламу этих мест), я не буду указывать точное место. Имена тоже были мною изменены. Все началось с банальной встречи на одном из общеизвестных соцсетей с моим армейским другом. Виделись мы с ним последний раз, когда демобилизовались, а тут такая встреча. В общем, договорились о встрече, чтобы помянуть «ушедших» ребят и поговорить за жизнь. Встретились, и слово за слово мой армейский друг Серега поделился со мной, что собирается на Алтай с тремя своими друзьями детства и одним родственником, чтобы поохотиться. Рассказал, что он заядлый охотник, и что по

На часах было 3.15 ночи, когда пронзительная трель дверного звонка нарушила блаженную ночную тишину. Жил я тогда один в трехкомнатной квартире. Приподняв голову с подушки, я замер, пытаясь сообразить, приснился мне этот звук, или же действительно кто-то позвонил. Спустя некоторое время звон раздался снова. Ругаясь и что-то бормоча, я встал с кровати и направился в сторону входной двери. В сонном состоянии, на автомате, потянулся одной рукой к ручке, а другой — к защелке, чтобы отодвинуть ее. Тот факт, что за окном темная ночь, а кто-то названивает в мою дверь — уже подозрителен, но меня, жаждущего поскорее вернуться ко сну, это почему-то не насторожило. Остановил меня внезапно раздавшийся звук. Сосед отпирал свои двери. Я решил, что он наконец попал домой и, развернувшись, поплелся обратно в кровать, как вдруг за дверью раздался дикий вопль, принадлежащий как раз вышеупомянутому соседу.

Эту историю мне поведал мужик с соседней улицы. Мы с ним оба собачники, а он еще и кинолог ко всему прочему. Я частенько у него консультируюсь по интересующим меня вопросам. И вот как-то встретились мы с ним вечером на дороге в сопровождении наших собак. Поговорив о хозяйственных делах, мы свернули на параллельную улицу. Присмотревшись к боку его пса, стаффордширского терьера, я увидел там глубокие порезы — весь левый бок Лорда был в зеленке. Я поинтересовался у Алексея о происхождении этих ран. — Знаешь, — сказал он, — вчера какая-то ерунда со мной и Лордом приключилась... Перед сном я пошел выгулять Лорда. Идем мы с ним как раз по этой улице, и вижу я, как что-то из кустов вылезает и перебегает дорогу. Разглядеть толком не сумел, что это было, так как здесь, как видишь, уличный фонарь перегорел, его уже месяц как заменить не могут. Штуковина эта была размером с крупную собаку, вот

Красные печные трубы дома были ориентиром места, куда я держал свой путь. Они были отлично видны с железнодорожной станции, где я сошел с поезда, и, как объяснил скучающий шофер такси, расстояние до нужного мне дома не превышало и мили, если я пойду пешком по тропинке прямиком через поле. Тропинка действительно была прямая как стрела — по крайней мере прямой она была вплоть до леса, принадлежавшего хозяину дома, к которому я направлялся в гости и над чьими владениями виднелись красные трубы. Далее мне надо было найти в палисаде, окружавшем лесок, калитку и тропинку, а она выведет как раз к саду у дома. Таким вот образом, решив не отказать себе в удовольствии прогуляться чудесным майским днем, я отправился пешком через поле, наслаждаясь местными красотами, а машина с моими вещами тихонько поехала следом за мной. Это был один из тех редких дней, когда по чьему-то — ангельскому, должно