Не ступай на зазоры между плиткой. Никогда. Да что я говорю — ты и сама уже знаешь. Шорох за спиной... а нет, просто показалось. Ведь показалось же? Они не любят ненормальных. Не любят людей, которые, прежде чем взять ключи с полки, пятнадцать раз постучат об нее колечком. Не любят, когда свет окончательно включается только с четвертого раза. А еще они просто терпеть не могут полудвижения. Когда ты начинаешь оборачиваться — а потом бац, и передумала. Да, четыре раза подряд, на одном и том же месте. Это сводит этих существ с их потустороннего ума. А еще можешь попробовать разговаривать с пустотой. У них ведь нет глаз — лишь какие-то рудиментарные остатки, глазницы без глаза как такового. Обмани их, дай понять, что не одна — и, может, они от тебя отстанут. Ну, или хотя бы не будут донимать так часто. Ты узнаешь о них внезапно. Вот ты зашла в лифт на первом этаже одна, а приехали вы на

Когда Вася «Шуруп» загремел в очередной раз на зону, ему было уже под сорок. К своему возрасту он уже имел 25 отсиженных за плечами лет и несчётное количество ходок. В этот раз ему впаяли 8 лет «строгача», и, перекантовавшись некоторое время на централе, Вася поехал по этапу в какую-то отдалённую зону в Зауралье. Всю свою тюремную жизнь он жил «мужиком», в «блатные» не лез, но традиций воровских придерживался еще с малолетки, куда попал первый раз, спиздив в ювелирке золотых цепочек. В тюрьме он научился неплохо мухлевать в карты и частенько наёбывал зеков в «очко» на деньги, чай или сигареты. Карты были для него всё. По большому счету, этим он только и жил. Поймать за руку его никогда не могли, поэтому не могли ничего и предьявить. А тем более, он исправно отправлял в зоновский «общак» процент с выигрыша, и «блатные» ему покровительствовали. На этот раз Вася попал на небольшую зону

Мать была несчастна. Она похоронила Мужа и Сына, и Внуков, и Правнуков. Она помнила их маленькими и толстощекими и седыми и сгорбленными. Мать ощущала себя одинокой березкой среди выжженного Временем леса. Мать молила даровать ей Смерть: любую, самую мучительную. Ибо она устала жить. Но приходилось жить дальше... И единственной отрадой для Матери были Внуки ее Внуков, такие же глазастые и пухлощекие. И она нянчилась с ними и рассказывала им всю Жизнь, и Жизнь своих детей и своих внуков... Но однажды Гигантские Слепящие Столбы выросли вокруг Матери, и она видела, как сгорали заживо ее праправнуки, и сама кричала от боли плавящейся кожи и тянула к Небу иссохшие желтые руки и проклинала его за свою Судьбу. Но Небо ответило новым свистом разрезаемого воздуха и новыми вспышками Огненной Смерти. И в судорогах, заволновалась Земля, и миллионы душ вспорхнули в Космос. А Планета напряглась в

Где-то в 1986 году отправился мой отец Валера в командировку с напарником Мишей. Был конец января, стоял жуткий холод — градусов сорок. Им с напарником нужно было за сутки доехать до места назначения. И решили ехать не по главной дороге, а по другой, чтобы скоротать путь. Уже темнело. Так как была незнакомая дорога, они заблудились немного, но продолжали ехать дальше. Когда заехали на гору, увидели, что вдали что-то светится, и обрадовались — впереди деревня. Подъехали ближе и увидели, что стоят три дома. Дома были похожи на землянки, а заборы были высокие. Решили зайти в один из домов, чтобы спросить, куда ведет эта дорога. Зашли во двор, постучались в дверь. Хоть свет и горел в доме, но стучались они долго. И наконец им открыл старичок ростом метр пятьдесят, в спортивной шапочке. Они даже не успели ничего спросить, как старик начал настойчиво просить пройти в дом: «Заходите, заходите,

ВНИМАНИЕ: история содержит в умеренных объемах сленговые выражения и ненормативную лексику. * * * Я восемнадцатилетний парень, студент, живущий отдельно от родителей. Я хочу поведать вам историю, которая произошла со мной этим летом. Вспоминая её, я чувствую, как по моей спине пробирается холодок. Дело было летом, в середине жаркого июля. На улице уже стоял прохладный, в отличие от дневного времени суток, вечер, а я со своим другом переписывался в социальной сети, попутно просматривая разные ролики на ютубе. Под рукой были несколько только что приготовленных бутербродов, моя «личка» разрывалась от сообщений друга, а на экране было открыто видео любимого блоггера. Единственное, чего не хватало для создания идеальной атмосферы — теплого чая. Впрочем, приготовить его была не проблема, поэтому, оповестив приятеля, что я отойду на несколько минут (в ответ получив вопрос: «Опять посрать

Случилось это прошлой весной, когда я и моя подруга решили ехать на западную Украину. В поезде ехать нам было больше суток. Чем занять себя, мы так и не придумали, но всё же сели на поезд. Часа четыре мы ехали спокойно, кроме нас в купе никого не было. Становилось уже скучно, когда к нам в купе подсел старичок — худенький, волосы жиденькие, рыжие. И бородка, как у попа в мультиках, острая. Глаза закрывала шляпа-котелок. Было 8 часов вечера в тот момент. Вскоре нам стало совсем скучно, и мы с подругой начали шутить между собой. Старичок выпрямился, внимательно посмотрел на нас своими чуть фиолетовыми глазами, потом перевёл взгляд в окно, достал из кармана карандаш, что-то начертил на салфетке и положил её в карман: — Вам лучше за что-то держаться, сейчас хорошенько тряхнет. Только не пугайтесь, ничего страшного. Мы переглянулись, но на всякий случай сели к стене. Через минуту поезд резко

История эта подлинная и происходила со мной, да и сейчас повторяется, раз в год или реже. Деревня Устрека Мошенского района Новгородской области. Расположена эта деревенька в местах красивых (на любителя) — озера да большие болота кругом. Валдайская низменность, как-никак. Жили у меня там бабушка с дедушкой, ну и меня каждое лето отдавали им на присмотр да на парное молоко. Став старше, сам начал туда ездить каждое лето, и сейчас езжу, места для рыбалки там благодатные. Пребывал там в свое время любопытный персонаж «Коля-дурачок». Раньше не буйных помешанных люди не спешили сдавать в «дурку», приглядывали за своими родными по мере сил и возможностей. Вот и Коля частенько посиживал на лавочке в палисаднике родного дома да изредка бродил по улицам без всякой цели. Колоритен он был до невозможности — абсолютно седая взлохмаченная грива, седые брови, и даже, казалось, ресницы седые. В хлам

Остались две из четырёх ламп. Пока что у меня ещё есть время, чтобы записать всё с самого начала и до самого конца. Описать весь тот ужас, жертвой которого я стал, и который привел меня тому плачевному состоянию, в котором я вынужден теперь находиться. Тем более, что развязка всей этой истории, начавшейся много лет назад, теперь уже близко. И пусть это послужит предупреждением всем, кто, как и я, соприкасался и продолжает соприкасаться с темной стороной. Страшные истории я любил с детства. Да и какой ребенок их не любит? В пионерском лагере, уже после отбоя, мы рассказывали друг другу то, что придумывали сами или слышали от старших: «Пиковая Дама», «Красная рука», «Гроб на колесиках»... Но хитом была моя история о корабле-призраке за авторством Вильгельма Гауфа. Эта сказка заметно выделялась среди тех баек, которые ходят по лагерям, и слушатели частенько впадали в ступор от страха. Я

Немного о себе: я здоровый парень 18 лет. Более чем хорошо развит физически (сборная института по рукопашному бою/боевому самбо), учусь на инженера. Живу себе и никого не трогаю. Произошло все осенью. Возвращаясь с тренировки (они у нас заканчиваются около 18.00, а потом ещё заминка, душ — в общем, дело было где-то в 19.00). Когда я иду домой с тренировок, то обычно не доезжаю одну остановку на метро и иду через лесистый парк, чтобы проветриться. Люди там ходят редко, но бывают (рядом железная дорога), однако фонарей нет. Так вот, подхожу я уже к холмику, поднявшись по которому, можно выйти к дороге. Днем я там часто ходил, когда ездил в деревню. И тут вижу в темноте силуэт мужчины. Я сначала не удивился — там летом часто бомжи ночуют. Мало ли, стоит мужик, отливает... Но потом я понял, что он вовсе не справляет нужду, просто стоит лицом к спуску и, мало того, смотрит прямо на меня. И

В первый раз это произошло, когда мне было девять лет. Я играл во дворе со своим другом Джонни. Солнце только взошло, и лучи оранжевого и красного света пробивались сквозь забор. Мы играли в ковбоев и индейцев. Джонни был ковбоем, скачущим по пустынной дороге, а я индейцем, который угрожал снять с него скальп. Мы бегали по двору, смеялись и кричали. Потом Джонни случайно споткнулся о свои шнурки и упал. Я подбежал к нему, направил на него свой палец и крикнул: «Бах! Бах!». Внезапно его голова взорвалась. Мозги, осколки черепа и кровь попали на траву. Я даже не понял, что произошло. Просто стоял, разинув рот. Кто-то рядом закричал. Мама Джонни выбежала из дома и склонилась над обезглавленным телом её сына, рыдая и причитая. Я убежал домой. Джонни похоронили в закрытом гробу. Когда гроб опускали в могилу, его мать схватила меня и стала трясти, требуя рассказать, что тогда произошло с её