Солнцеворот — так раньше называли дни солнцестояния. В наше время это архаичное слово известно немногим, но я узнала о нём от рассказов прабабки до того, как пошла в школу. Если бы она сейчас была жива, ей было бы далеко за сто лет. Даже в моём детстве она была такой старой, что с неё сыпался песок. Прабабушка прожила долгую беспокойную жизнь, исколесив всю страну Советов от края до края, была замужем не раз, освоила с десяток профессий и даже провела несколько лет в тюрьме по обвинению в растрате. Я помню её сидящей на кресле в углу гостиной, сморщенную и седую, с кожей такой желтой и прозрачной, что казалось, будто её можно проткнуть насквозь случайным касанием пальца. Днём её разум оставался ясным, и она с удовольствием наблюдала за нашими шумными детскими играми, но иными вечерами рассудок прабабки слабел, и она негромким бормотанием делилась незнамо с кем рассказами из своей

Было это в начале нулевых, я тогда был школьником, и на лето меня сбагрили к бабушке в деревню. Деревня как деревня, рядом сады и наполовину разрушенное фермерское хозяйство. Ничего примечательного. Мне выделили спальню, а дед с бабкой переместились временно в зал на раскладной диван. В одну из ночей (я сплю довольно чутко) проснулся оттого, что кто-то вошёл в дом, хлопнув дверью. Сделаю ремарку: двери у нас что в ограде, что в дом не запирались, поскольку нужды в этом не было. Во всей деревне единственными криминальными элементами были пара тихих алкоголиков, так что, несмотря на существование всяких запоров, ими не пользовались. Люди чужие позвонили бы в дверь, а свои, родственники, всегда сами заходили. Тут я начинаю прикидывать, кто из родственников мог завалится среди ночи. Гость меж тем начинает топать сначала на кухню, потом по прихожей в сторону спальни и зала. Я начинаю

Прежде, чем я начну свое повествование, давайте кое-что проясним. Я не наркоман и не алкоголик, никогда не имел проблем с нервами или психикой, о галлюцинациях только слышал. Знаю, все сумасшедшие так говорят, но поверьте, после случившегося я добровольно записался к мозгоправам, потому что начал сомневаться в собственном душевном здоровье. Оно оказалось абсолютно исправно. К сожалению. Честняк, для меня сейчас было бы огромным облегчением получить путевку в жёлтый дом с выпиской о шизофрении или каком-нибудь другом серьезном расстройстве. В таком случае получилось бы, что я ненормален, то есть, всего лишь сбился с курса прописанной человеками нормы. А теперь получается, что ненормален окружающий мир. Но миру-то никто норм не прописывал, так? Ученые мужи и по сей день не в силах объяснить целый список явлений и парадоксов. Это наталкивает меня на нехорошую мысль: возможно то, что стало

Я даже не знаю, с чего начать мою историю. Последние несколько лет у меня была амнезия, и всё это время я любила почитывать различные страшные истории. Сложно объяснить, что меня в них так привлекало, но они мне были будто очень близки, к тому же с каждой новой прочитанной историей мне казалось, что вот-вот я вспомню свою жизнь. И вот сегодня я, наконец, вспомнила. Вся моя жизнь пронеслась у меня в голове, словно какой-нибудь фильм в ускоренной перемотке. Более-менее ясные и отчётливые воспоминания начинаются с детства, когда мне было четырнадцать лет. Я тогда жила в деревне и была чуть ли не единственным ребенком во всей деревне — по крайней мере, этого возраста. Надо ли пояснять, что друзей у меня не было? Мне было одиноко, но я не отчаивалась. Я любила гулять в лесу: всем известно, что если ты один, то лес, а в особенности деревенский, становится ещё волшебнее и прекраснее. И

Не ступай на зазоры между плиткой. Никогда. Да что я говорю — ты и сама уже знаешь. Шорох за спиной... а нет, просто показалось. Ведь показалось же? Они не любят ненормальных. Не любят людей, которые, прежде чем взять ключи с полки, пятнадцать раз постучат об нее колечком. Не любят, когда свет окончательно включается только с четвертого раза. А еще они просто терпеть не могут полудвижения. Когда ты начинаешь оборачиваться — а потом бац, и передумала. Да, четыре раза подряд, на одном и том же месте. Это сводит этих существ с их потустороннего ума. А еще можешь попробовать разговаривать с пустотой. У них ведь нет глаз — лишь какие-то рудиментарные остатки, глазницы без глаза как такового. Обмани их, дай понять, что не одна — и, может, они от тебя отстанут. Ну, или хотя бы не будут донимать так часто. Ты узнаешь о них внезапно. Вот ты зашла в лифт на первом этаже одна, а приехали вы на

Когда Вася «Шуруп» загремел в очередной раз на зону, ему было уже под сорок. К своему возрасту он уже имел 25 отсиженных за плечами лет и несчётное количество ходок. В этот раз ему впаяли 8 лет «строгача», и, перекантовавшись некоторое время на централе, Вася поехал по этапу в какую-то отдалённую зону в Зауралье. Всю свою тюремную жизнь он жил «мужиком», в «блатные» не лез, но традиций воровских придерживался еще с малолетки, куда попал первый раз, спиздив в ювелирке золотых цепочек. В тюрьме он научился неплохо мухлевать в карты и частенько наёбывал зеков в «очко» на деньги, чай или сигареты. Карты были для него всё. По большому счету, этим он только и жил. Поймать за руку его никогда не могли, поэтому не могли ничего и предьявить. А тем более, он исправно отправлял в зоновский «общак» процент с выигрыша, и «блатные» ему покровительствовали. На этот раз Вася попал на небольшую зону

Мать была несчастна. Она похоронила Мужа и Сына, и Внуков, и Правнуков. Она помнила их маленькими и толстощекими и седыми и сгорбленными. Мать ощущала себя одинокой березкой среди выжженного Временем леса. Мать молила даровать ей Смерть: любую, самую мучительную. Ибо она устала жить. Но приходилось жить дальше... И единственной отрадой для Матери были Внуки ее Внуков, такие же глазастые и пухлощекие. И она нянчилась с ними и рассказывала им всю Жизнь, и Жизнь своих детей и своих внуков... Но однажды Гигантские Слепящие Столбы выросли вокруг Матери, и она видела, как сгорали заживо ее праправнуки, и сама кричала от боли плавящейся кожи и тянула к Небу иссохшие желтые руки и проклинала его за свою Судьбу. Но Небо ответило новым свистом разрезаемого воздуха и новыми вспышками Огненной Смерти. И в судорогах, заволновалась Земля, и миллионы душ вспорхнули в Космос. А Планета напряглась в

Где-то в 1986 году отправился мой отец Валера в командировку с напарником Мишей. Был конец января, стоял жуткий холод — градусов сорок. Им с напарником нужно было за сутки доехать до места назначения. И решили ехать не по главной дороге, а по другой, чтобы скоротать путь. Уже темнело. Так как была незнакомая дорога, они заблудились немного, но продолжали ехать дальше. Когда заехали на гору, увидели, что вдали что-то светится, и обрадовались — впереди деревня. Подъехали ближе и увидели, что стоят три дома. Дома были похожи на землянки, а заборы были высокие. Решили зайти в один из домов, чтобы спросить, куда ведет эта дорога. Зашли во двор, постучались в дверь. Хоть свет и горел в доме, но стучались они долго. И наконец им открыл старичок ростом метр пятьдесят, в спортивной шапочке. Они даже не успели ничего спросить, как старик начал настойчиво просить пройти в дом: «Заходите, заходите,

ВНИМАНИЕ: история содержит в умеренных объемах сленговые выражения и ненормативную лексику. * * * Я восемнадцатилетний парень, студент, живущий отдельно от родителей. Я хочу поведать вам историю, которая произошла со мной этим летом. Вспоминая её, я чувствую, как по моей спине пробирается холодок. Дело было летом, в середине жаркого июля. На улице уже стоял прохладный, в отличие от дневного времени суток, вечер, а я со своим другом переписывался в социальной сети, попутно просматривая разные ролики на ютубе. Под рукой были несколько только что приготовленных бутербродов, моя «личка» разрывалась от сообщений друга, а на экране было открыто видео любимого блоггера. Единственное, чего не хватало для создания идеальной атмосферы — теплого чая. Впрочем, приготовить его была не проблема, поэтому, оповестив приятеля, что я отойду на несколько минут (в ответ получив вопрос: «Опять посрать

Случилось это прошлой весной, когда я и моя подруга решили ехать на западную Украину. В поезде ехать нам было больше суток. Чем занять себя, мы так и не придумали, но всё же сели на поезд. Часа четыре мы ехали спокойно, кроме нас в купе никого не было. Становилось уже скучно, когда к нам в купе подсел старичок — худенький, волосы жиденькие, рыжие. И бородка, как у попа в мультиках, острая. Глаза закрывала шляпа-котелок. Было 8 часов вечера в тот момент. Вскоре нам стало совсем скучно, и мы с подругой начали шутить между собой. Старичок выпрямился, внимательно посмотрел на нас своими чуть фиолетовыми глазами, потом перевёл взгляд в окно, достал из кармана карандаш, что-то начертил на салфетке и положил её в карман: — Вам лучше за что-то держаться, сейчас хорошенько тряхнет. Только не пугайтесь, ничего страшного. Мы переглянулись, но на всякий случай сели к стене. Через минуту поезд резко