Перова просматривала данные с цифрового нивелира, когда в ее палатку ворвался Сергей Комарин и взволнованно выпалил: — Нина Андреевна, вы не поверите, что засек коптер! Перова глянула на коллегу: растрепанные волосы, заросшее щетиной мальчишеское лицо, лихорадочный блеск глаз — казалось, Комарин совсем не изменился за три года их знакомства. В первой же совместной экспедиции он поразил ее упорством и работоспособностью, и когда месяц назад встал вопрос о формировании геодезической партии в малоисследованные районы саянской тайги, Перова без колебаний предложила кандидатуру молодого специалиста. Третьим и последним участником их маленькой бригады был Константин Буров. Выскочив из палатки, Перова и Комарин обнаружили его под тентом, сооруженным на расчищенной полянке. Это место они в шутку называли «штаб-столовой»: здесь принимали пищу, обсуждали план работ и результаты полученных

Историю лет пять назад услышал от знакомого, охотившегося с другом на реке Омолон. Выбрались они туда на недельку. По крайней мере, так наметили вначале. А там, как пойдёт. По договорённости с местной конторой их доставили вертолётом в верховья реки. Выгрузили посреди леса, в пригодном для высадки месте. Со всем снаряжением и катамараном, на котором товарищи планировали спускаться вниз по Омолону до базового посёлка. По речному руслу это выходило несколько сотен километров. Путешествие начали в августе. Для сурового Чукотского края, наверное, самое комфортное время года. Но, к досаде, погодка подкачала. Непрерывно лил дождь, и сильнейший ветер поднимал такую волну, что сплав вместо удовольствия доставлял одни неудобства. Поэтому за день проходили раза в два меньше намеченного. К тому же, Василий, товарищ моего знакомого, по рассеянности утопил в глубокой реке ружьё друга. Из-за этого у

Син – тот еще прохвост. Я познакомился с ним, когда купил дом. Обычный, ничем непримечательный особняк, на две спальни, с видом на нечто, отдаленно напоминающее лес. Кустарниковая роща, так точнее. Крыльцо просело под тяжестью времени, двери рассохлись, что уж говорить о сантехнике и состоянии полов. Скрипучие доски, выстилающие их, жалобно взвизгивают каждый раз, когда ступаешь по ним. Дом продала пожилая супружеская пара, дети которой уговорили престарелых родителей избавиться от лачуги и перебраться в комфортные комнаты городских апартаментов. А я что? Мне бы наоборот скрыться в глуши. В моем воображении, конечно же, новый уклад жизни выглядел немного иначе, но это лучше, чем ничего. Первые дни пребывания в новом жилище показались мне настоящим адом. Складывалось впечатление, что бывшие жильцы нисколько не заботились о своем окружении и съехали, оставив весь хлам и грязь в подарок

После развода родителей я живу с ними по очереди. Маму это возмущает. Она говорит, что пока я нахожусь с отцом, она не может проследить, живу ли я по правилам. Правил много. Я не могу их все толком запомнить. Такое чувство, что каждый раз как я прихожу к маме, они выдумывают еще с десяток новых. Они - это бабушка, мама и мамина сестра. Бабушка вдова. У маминой сестры вроде тоже когда-то был муж, но и она теперь одна. Вот они втроём и живут в бабушкиной квартире. Например, есть правило не носить белого. - Вот сука! - говорит бабушка, когда я прихожу к ним. - Опять в белом припёрся! Я тебе что говорила? - Красная в стирке. - говорю я. - Вот бестолочь. - говорит тетя. У тети длинные темно-каштановые волосы и выглядит она куда моложе своих лет. Они с мамой настоящие красавицы. - Твой отец вечно носит эти вонючие белые рубашки. - говорит бабушка. - Поэтому у него всегда долги и он мало

Две студентки из небольшого голландского городка Амерсфорт, Крис Кремерс и Лисанн Фрон, давно хотели посетить Латинскую Америку. Их выбор в конце концов пал на Панаму. Они запланировали шестинедельное путешествие: первые две недели они должны были проживать в курортной провинции Бокас дель Торо, а потом на оставшиеся четыре недели уехать вглубь страны, в небольшой населённый пункт Бокетте, где находилась школа изучения испанского языка, ориентированная на туристов из Европы. Обучение испанскому должно было проходить в режиме практики, другими словами, девушки должны были выполнять различную работу социальной направленности с местными школьниками. 15 февраля 2014 года подружки приедут в Амстердамский аэропорт "Схипхол". Родители, провожавшие девочек, на прощанье, перед долгой разлукой сфотографируют своих детей. Лиcанн и Крис пройдут таможенный контроль и скроются за дверями

Мальчику было пять лет, звали его Стас, и он с мамой ехал от бабушки Жени. К папе и старшей сестре Наташе. На все вопросы Стас отвечал рассудительно, серьезно и толково. Назвал свою фамилию, адрес. Только вот не мог сказать, где сейчас его мама. Вот только что она была во-он там! Сказала, чтобы Стас подождал в проходе, а сама пошла за багажом. Он у них стоял в камере хранения номер сто пять, пока мама со Стасом гуляли по городу. У них скоро поезд. Старший сержант Соколов кивнул. До поезда оставалось еще пятнадцать минут. Только вот мамы не было. А багаж — чемодан и две большие полосатые сумки, именуемые обычно «мечта оккупанта», стояли на полу возле ячеек камеры хранения, одна из них с номером «сто пять» была открыта, а мамы не было. — А где моя мама? — спросил мальчик. Соколов оглянулся беспомощно на своего напарника, тот вздохнул и отвернулся. — Та-ак... — протянул Соколов. — Стас, ты

Случай этот произошёл года три назад. Услышал о нём от заядлого рыболова-любителя Дениса. Мужик – фанатик рыбалки. При каждой нашей случайной встрече разговор всегда один – снасти, клёвые места, трофейный улов. Причём, перевести беседу в другое русло нет никакой возможности. Из любой темы Денис в течение минуты вновь возвращался к своим любимым крючкам и щукам. Я, конечно, тоже не лишён этой «пагубной» страсти, но не до такой степени. К тому же, предпочитаю только её летний, более комфортный вариант. В отличие от Дениски, который мотается на водоёмы круглогодично. Не по разу облазил мужик берега, наверное, всех озёр в Челябинской области. Вот на одном из этих озёр и приключилась с ним необычная история… Названия озера уже не припомню. Кажется, Иртяш. Хотя могу ошибаться. Рыбачил в тот июньский день Денис один. Погода не радовала. Рыба соответственно тоже. Клёва не было. Упрямый рыболов,

На севере Урала, где проходит граница Коми и Свердловской области, есть гора, известная как «Вершина 1079» или Холат-Сяхыл (что в переводе с манси означает «Гора мертвецов»), где при весьма загадочных обстоятельствах неоднократно погибали люди. По преданию, в незапамятные времена на этой горе были убиты девять манси. Самый известный случай произошёл 1 февраля 1959 года. В тот солнечный зимний день на гору собрались восходить 10 свердловских туристов под руководством Игоря Дятлова. Все — студенты, но опытные туристы, у каждого за плечами не один поход. У одного из них, Юрия Юдина, в начале похода разболелись ноги, и он вернулся в посёлок Вижай, откуда тронулась в путь группа. Дальше пошли 9 человек: Игорь Дятлов, Зина Колмогорова, Рустем Слободин, Юрий Дорошенко, Юрий Кривонищенко, Николай Тибо-Бриньоль, Людмила Дубинина, Александр Золотарев, Александр Колеватов. До темноты взойти не

Я никогда не слышал, как визжат шины при резком торможении. Адское трение по горячему асфальту не дает им ни малейшего шанса, стирая новенький протектор до абсолютно гладкой поверхности. Это была последняя мысль в моей жизни. Говорят, что перед смертью весь твой жизненный путь пролетает перед глазами. Не верьте – врут. Когда мое тело разбило лобовое стекло и вылетело на проезжую часть, я уже практически ничего не чувствовал. Лежа на асфальте, я все еще смотрел на искореженные колеса и прикидывал стоимость их замены. И плевать, что сам пепелац восстановлению уже не подлежал. - Доброе утро! – кто-то настойчиво тянул ко мне руку. Я машинально ответил на приветствие и осторожно поднялся с асфальта. Боли не было. Как, впрочем, и прочих болезней, печалей и воздыханий. Осталось решить вопрос с бесконечной жизнью. В том, что я умер, не оставалось никаких сомнений. Передо мной стоял парень не

— Россия, — любила повторять бабка Арина, — держится на трёх китах: Боге, Сталине и железных дорогах. Как сталинскую зону закрыли, так и ветку железнодорожную, что к зоне вела, бросили. А как дороги не стало, так и часть России, что от неё кормилась, померла. В словах старухи была доля истины. Этот суровый таёжный край колонизировался в буквальном смысле: где появится колония строгого режима, туда и змеятся рельсы, там и цивилизация. Вглубь болот прокладывали путь зеки-первопроходцы, а по сторонам дороги возникали посёлки и целые города. В 34-ом от железной дороги Архангельск-Москва отпочковалась ведомственная ветка, не обозначенная ни на одной схеме. Вела она далеко на Юг, в закрытую тогда зону и заканчивалась станцией 33 — в народе прозванной Трёшки. На Трёшках находился исправительно-трудовой лагерь, в котором бабка Арина во времена молодости была поварихой. Обслуживающий персонал