...не вызывайте Того, кого не сможете покорить воле своей Г.Ф. Лавкрафт Первая неделя ноября в деревне Журавлино — ежегодное застывшее предзимье, морозные и ясные дни, когда даже люди, кажется, начинают говорить шепотом, боясь потревожить засыпающую природу. Начинает смерзаться огромный Танаев пруд, по утрам все предметы на улице покрываются панцирем из ледяных иголок. Днем температура подымается чуть выше нуля, но жителям Журавлина слишком хорошо знакома первая неделя ноября, и они не обманываются этим теплом. Они знают, что пройдет еще несколько дней, и ясное небо с тихим, недоступным уху, но ощутимым кожей низким гулом затянется серыми тучами, из которых опустится на землю покрывало первого снега. Но на протяжении последних тринадцати лет в первую неделю ноября в деревне Журавлино происходит одно событие, о котором никто из жителей ничего не знает. И речь не только о людях: даже

Вечернее солнце скатилось за горизонт кровавым комком, и белая полная луна поднялась на небо огромным клубком туго смотанной бечевки. Покачиваясь в седле, преподобный Джебидия Рейнс смотрел, как ярко она светит над верхушками высоких сосен. А еще выше на мертвенно-черных небесах горели добела раскаленные звезды. Тропа оказалась очень узкой, и деревья по сторонам наступали на нее, будто собирались перекрыть путь и сомкнуться за спиной преподобного отца. Лошадь шагала с опущенной головой, и Джебидия, устав ее понукать, опустил поводья и дал ей полную волю. Он настолько вымотался, что почти ничего не понимал, но точно знал одно: он принадлежит своему владыке, и он ненавидит Бога, ненавидит сукина сына от всей души. И он знал, что Бог знает и ему наплевать, поскольку он считает Джебидию своим посланником. Посланником не Нового Завета, но Ветхого: грубым, злым и уверенным в себе, мстительным

Человек идущий на работу в воскресенье в шесть утра редко бывает весел, но я сегодня выспался, что для меня редкость, и чувствую себя бодрячком. В выходные у нас обычно не бывает много работы, поэтому весь день я буду пинать балду, может, даже книжку успею почитать. Как обычно я поднимаюсь на пятый этаж, провожу пропуском по замку, тот пищит и открывает дверь. Здесь открыты пара помещений, горячая линия работает всегда. Спускаюсь по другой лестнице к себе на четвёртый, так же открываю пропуском дверь, иду к своему кабинету. Первое время я материл тех кто закрыл прямой вход на четвёртый этаж, ведь в случае пожара на пятом мы окажемся заперты, но потом смирился и забил. Вхожу в кабинет. Вся группа смотрит на меня. Снимаю и вешаю куртку как ни в чём не бывало. — Привет! Коллеги рассмеялись. — Я что, смешно поздоровался? — недоуменно улыбаюсь. Да что ж такое, опять я какую-то приколюху

Дело было летом в деревне, спрятавшейся от любопытных глаз где-то промеж болот средней полосы России. Ближе к вечеру забрёл мужичок из соседнего села с большой корзиной грибов. Весь день бродил по окрестным лесам, собирал их, а теперь обходил один дом за другим и предлагал те грибы на продажу. Грибы разошлись быстро, а за последнюю порцию расплатились с мужиком бутылкой водки, благо тот был не дурак выпить. Открыл её прямо там, да и выпил вместе с хозяином. Тем временем начало темнеть, и сельчанин побрёл к себе домой. Наутро женщина, пошедшая в село за молоком, наткнулась на валявшуюся прямо на дороге корзинку. От корзинки вперёд шёл след, как будто что-то волочили по земле, а по бокам в дорожной пыли отпечатались следы человеческих рук. Вскоре женщина увидела распростёртое на дороге тело. Вчерашний грибник, как потом определили врачи, умер от переохлаждения. Ночью было совсем не

И какой чёрт дёрнул Таю с Марькой залезть в этот заброшенный ДК? Сколько Тая себя помнила, он был там: маячил зловещей тенью в самом конце набережной, где кончались ларьки с хот-догами, шариками и прочей ерундой. Народу, совершающему моцион вдоль реки, было лень доходить дотуда, тем более что ту часть набережной ленились ремонтировать. Может быть, именно поэтому дети, с которыми Тая мелкой играла во дворе, передавали из уст в уста байки о призраках, из-за которых большой красивый дворец культуры якобы и пришлось закрыть. На самом деле, после открытия кучи кинотеатров и торговых центров ДК, построенный давным-давно, ещё при Советах, попросту перестал окупаться. Марька, которая была старше Таи на год и девять месяцев – её финальный аргумент в любом споре и повод бесконечно задирать нос, – утверждала, что помнит, как её совсем маленькой водили туда на ёлку. Мама, правда, говорила, что она

В 1906 году, в городе Ярославле, при храме Зачатия праведной Анны служил пономарём Медведев Ксенофонт Ананиевич. Семерых своих детей кормил тем, что читал Псалтирь над покойниками. Голосом он обладал сильным, читал складно, поговаривали, даже лучше соборного протодьякона, и, главное, знал и соблюдал обычаи, которые выпускники семинариев и какадемий называли погаными, так что читать приходилось много, и дети не голодали. Как всякий пономарь Ксенофонт Ананиевич был не дурак выпить, что, впрочем, не только не мешало делу, но, как он сам утверждал, оказывало благодатное воздействие. Выпьет четуфку самогона, закусит луковицей и в церкву на всю ночь, покойникам Псалмы петь. А время было такое, трудное было время, революционеры всякие в Ярославле завелись да нехристи, которые в Бога не верили, Владычицу нашу Богородицу не чтили и над иконами смеялись. Среди таких был и Колька, Нифонтов сын,

Признаться по чести, Регина не очень любила шум в общежитии. В этом плане ей повезло: безликое и бесстрастное распределение поселило её и её соседку на самый верх студенческого общежития №1, а именно — на четырнадцатый этаж. Всего на этаже было пять комнат, и только три из них были заселены. Пятеро человек на этаже не могли создать явного шума. Но сейчас Регине была нужна просто сверхтишина. Уже целый час она билась над материалом для семинара, но продвинулась ничтожно мало. Ответы отказывались складываться в единую структуру для завершающего вывода, и это сильнее всего давило на нервы. За стеной, на кухне, начали греметь кастрюлями соседки. Регина откинулась на спинку стула и запустила ладонь в шевелюру. Винить кого-либо в своих проблемах девушка не собиралась. Под конец семестра нервы немного сдавали, и не было ничего удивительного в этом состоянии некоторой рассеянности. «Может быть,

Стоял тёплый вечер последнего месяца лета. Стемнело, небольшой двор погрузился в жёлтый свет старых уличных фонарей. На лавочке около подъезда двухэтажного дома сидели два пятнадцатилетних мальчика. Худой черноволосый Димка, боксёр, покоритель сердец всех местных девчонок, а рядом с ним лучший друг Саня, полноватый, светленький. На завтра у ребят была запланирована поездка в другой конец города с ночёвкой: во время очередной прогулки Макс — один из уличных друзей — предложил переночевать в подвале заброшенного дома. Поначалу компания восприняла идею негативно, ребята посмеялись и обозвали Максима ненормальным, но тот всё не унимался: — У нас дача есть за городом, скажете родителям, что мы едем туда на денёк, а сами в подвал. Посидим, истории расскажем, ну а утром домой. — А может, лучше и правда на дачу? — лениво спросила рыженькая Аня. — Хоть шашлычка поесть, а можно и пива взять… —

Отводил недавно ребёнка в школу на первое сентября. На линейке у меня было время вспомнить о детстве, поскольку, когда я пытался незаметно достать телефон под монотонный бубнеж директрисы, ловил на себе укорительный взгляд жены. Вообще дети — довольно циничные существа. Месяц назад обнаружил у подъезда кошку с раздавленной головой. По сплетням бабок понял, что это был соседский мальчишка, который «просто хотел посмотреть, что у кошечки в голове». Мерзкое зрелище. В моём юношестве если и находились такие дебилоиды, то они ограничивались лишь подрывом хвоста бедного животного большой, привязанной к нему петардой. Разумеется, и то, и то отвратительно, но если выбирать из двух зол меньшее… Но я ушёл от темы. Сейчас я напишу кое-что, что хотел бы забыть. Заранее предупрежу — не надо пытаться меня найти: всё равно не получится. Я какое-то время работал кое-кем и цифровые следы заметать умею.

Молчание - золото. Пословица Знаешь, я об этом ещё никому не рассказывал. И тебе бы не стал, если бы того... если бы не одно обстоятельство, в общем. Удачно мы с тобой столкнулись сегодня. Только налей мне ещё. Э, не жалей. Ну да, полный. Да не суй ты мне помидорину эту, я не обедать собираюсь. Я, пока не нажрусь в хлам, вообще говорить не могу, а тем более - говорить долго. А вот тебе - не надо. Тебе надо выслушать и понять, это лучше на трезвую голову. Хоть относительно. Что, скажешь - больной, да? Со справочкой, как говорится? Да ещё и пьяный бред несу? Небось, думаешь, сейчас буду тебе изливать, как страдал, когда они умирали? Ну, положим, страдал... но не о том речь. Дело вообще не в том, что я там переживал, дело в том, что я видел. Понимаешь? Ладно. Я, значит, видел. И первый раз увидел лет в шесть. Да, до школы ещё. Не знаю, что там другая мелюзга запоминает из своего золотого