Поздним вечером супружеская пара возвращалась домой. Они жили в маленькой деревне, за городом, и их путь лежал через извилистую горную дорогу, окружённую густым лесом. Был сильный дождь и муж вёл машину медленно, чтобы не пропустить резкие повороты. За одним из поворотов они увидели застрявший в канаве автомобиль, он выкатился на обочину дороги и врезался в дерево. Они остановились, чтобы оказать помощь пострадавшим. Муж вышел из машины и бросился к месту аварии. Перед автомобиля был смят, а лобовое стекло разбилось. Сквозь пелену дождя он смог разглядеть, что в автомобиле есть люди. Спереди сидели мужчина и женщина. Они были залиты кровью, и их головы безвольно повисли на плечах. Приглядевшись, мужчина с ужасом понял, что им едва полностью не снесло головы. Их головы болтались всего на нескольких сухожилиях. Им уже никто и ничего не могло помочь. Они были мертвы. На заднем сиденье

Вспомните детство - радость нового утра, беспечность дня и сказку на ночь. Тепло родительской любви. Воскресите чувства, испытываемые, когда они дарили вам очередную игрушку. Вспомнили? Если да – я вам завидую. Мое детство выглядело иначе. То немногое, что я унес из него в сердце – это подвал, в котором меня запирали для наказания. Подвал, в котором пахло сыростью, гнилыми овощами и крысиным пометом, где царствовала тьма, и где я был не один. Каждый раз, когда закрывалась массивная дверь, эти существа выскальзывали из темных углов, принося с собой холод. Я слышал, как они двигались вокруг меня, перешептывались на непонятном языке. В первый раз, когда они появились, я сидел на верхней ступеньке и плакал. Слезы лились ручьем. Мне было страшно, из-за угнездившейся в голове истории о маленькой девочке, которую загрызли крысы. Я плакал и слышал, как внизу скреблись серые твари. Говорят – у

Жила-была реанимация и была у нее смертельная койка. Привезут в ночи человека, реаниматологи отреанимируют, подключат к аппарату искусственной вентиляции легких (ИВЛ), а утром человек не дышит. И каждый раз происходило это на одной и той же койке. Реаниматологи волнуются, переживают, а народ-то поступает пачками, и каждая койка на счету. Разные предпринимали действия, даже батюшку освятить вызвали. Не помогало. Решили установить в реанимации наблюдение. Выяснилось, что каждое утро аппарат ИВЛ выдергивала из розетки санитарка. Ей нужно было помыть полы у стенки, а провода, воткнутые в розетки, мешали…

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. *** Наконец-то и у меня появился повод написать вам. Я с недавних пор очень увлекся хоррор тематикой и уже всех в край задолбал расспросами о интересных книгах, фильмах или просто историях на данную тему. Эту историю пару дней назад рассказал мой дед. Дед мой родился в маленьком дальневосточном поселке, настолько маленьком что собственного названия этот поселок никогда не имел, только сухое название железнодорожной платформы «71й километр», от которой приходилось топать еще добрых полчаса в глубь тайги, по протоптанной местными колее. Когда то на месте этого поселка находился один из многочисленных лагерей ГУЛАГа, он был сравнительно мелким, не более нескольких сотен человек, они находились там для

События, о которых пойдёт речь, происходили с моей хорошей знакомой. Она долгое время не соглашалась, чтобы я описывал их в рассказе. Но наконец, по прошествии несколько лет, разрешила. Только с условием не называть настоящих имён участников. Что я и делаю. Правда, постарался придумать созвучные… Арина росла самым обыкновенным ребёнком. Ничем не выделяющейся из общей массы девчонкой. Её детство прошло в посёлке городского типа Пермской области. Там, в их большом родительском доме, кроме отца с матерью, Арины и её младшего братишки, проживала престарелая бабушка. По маминой линии. Коренная коми-пермячка. По рассказам Арины, бабушка не признавала каноническую церковь. Но в высшие силы верила. Часто что-то нашёптывала. Похожее на молитвы. Отец Арины тёщу недолюбливал. Иногда за глаза называл старой ведьмой. В шутку, конечно… Когда девушке исполнилось семнадцать лет, родители решили

Наш мир совсем не велик, в нем обыденное, повседневное очень плотно переплетается с необычным, даже чудесным. Иногда они соседствуют настолько тесно, что когда ты вдруг сталкиваешься с тем, чему не место в твоей нормальной, тщательно обернутой целлофаном жизни, то в первую очередь удивляешься, как ты мог не замечать этого раньше. Так произошло и с Затеевым. Он нашел идола, когда собирал грибы неподалеку от своей дачи, всего в паре десятков метров от дороги, ведущей в город. Год за годом он с семьей гулял здесь, иногда охотился, иногда выпивал с друзьями. Ему казалось, что он знает эти места, как свои пять пальцев, что за последние пятнадцать лет изучил здесь каждую кочку и каждый овраг. Судя по всему, он ошибался. Идол стоял на невысоком холме, над аккуратной полянкой, и был окружен зарослями орешника. Затеев вздрогнул от неожиданности, встретившись с ним взглядом, и чуть не выронил

Я увидел эту новость, когда ел купленные в киоске салат и бутерброды. Вот до чего доводит офисная работа — мне было уже лень идти в столовую, хотя она и находится в десяти минутах ходьбы от нашего здания. Вместо этого я покупаю в киоске на первом этаже сомнительные салаты и не менее подозрительные бутерброды. Уношу все это на свой четвертый этаж, где и обедаю, не отрываясь от монитора. Но хуже всего поступают те мои коллеги, кто берет вместо салатов "второе блюдо" из того же киоска. Как отвратительно воняют эти котлеты, разогретые в офисной микроволновке! А если в киоск завезли рыбу, то это просто кошмар. "В Хакасии на берегу реки нашли третью за последние месяцы оторванную руку. Все руки — правые, и принадлежали мужчинам. В милиции отметили, что связи между тремя находками пока не установлено. Личности людей, которым принадлежали отрезанные руки, также еще не удалось

Когда я был маленьким, мама рассказывала мне сказки про Одного Мальчика. Они, если честно, были не слишком весёлые. Например, про то, как Один Мальчик не хотел есть кашу, заболел гастритом, и в больнице его сплошь утыкали иглами, как ежа. Или про то, как Один Мальчик гулял во дворе без взрослых, и его похитили злые дядьки. Или про то, как он, играя с ножницами, выколол себе глаза. Вряд ли это была такая уж большая потеря, потому что по маминым рассказам выходило, что Один Мальчик ещё до этого читал в темноте и ослеп, но, наверное, ему всё равно было больно. Помню, в тот раз я хотел спросить её, зачем он, слепой, сам по себе переходил дорогу – ну, в той истории, где Один Мальчик забыл посмотреть по сторонам, и его насмерть сбила машина. Но я ещё с беззубого возраста крепко усвоил: мама знает всё и никогда не ошибается. Если она сказала, значит, так всё и было. Мне не нравилось слушать

Ветер бросил красный лист в лицо Серёже, крутанул у носа и понёс к поляне, поднимая с земли бордово-жёлтый вал. Отец забурчал, заслонил мангал, шаманя над углями, что-то сказал матери, та кивнула и пошла к машине. Старший брат бродит в дальнем конце поляны, помахивает телефоном над головой, силясь поймать интернет. Семью от Сережи отделяет десяток метров широкого ряда деревьев. Мальчишка отряхнул ветровку и повернулся к пуще, сжимая в кулачке горсть фундука, припасённую для белок. Отец рассказывал, что они запасают орехи на зиму, а, значит, благодаря ему хотя бы одна белочка перенесёт холода сытнее. Порыв ветра сорвал с кроны ближайшего дерева ворох листьев, осыпал ребёнка словно багряным снегопадом. — Ищешь белку? — спросил некто впереди. Голос мужской, с глубокой хрипотцой и неровный, как дребезжащая пила. Серёжа ойкнул, попятился к поляне; спрятавшийся под листьями корень стукнул по

Я всегда боялся моста через реку. Старые, скрипящие доски, устилавшие путь через лощину, напоминали зубы древнего монстра, трепещущие при приближение жертвы. Все, кто знали о мосте, всеми способами пытались не ходить через него, не важно, старик то был или ребёнок — все знали, что лучше обойти, целей будешь. «Под мостом живет старый троль, который ест маленьких детей», — говорили деревенские ребята по ночам у костра своим младшим братьям и сёстрам, — «когда доходишь ровно до середины моста, есть самая большая доска, ее легко узнать, посреди неё есть небольшая трещина, в которую если посмотреть, можно увидеть того самого тролля, который складывает косточки, съеденных им детей и животных». Старшие дети как один твердили, что все они лично видели тролля и даже дразнили его, но по факту, никто через мост никогда не ходил, да и по большому счёту даже не знали где этот мост находился. Но так