Примерно пять лет назад я приехал в Лос-Анджелес на время зимних каникул, навестить свою семью. Когда это произошло, я направлялся в ванную на втором этаже. На лестнице сидела моя кузина Эйприл, которой тогда было четыре года, и строила рожицы. Я спросил, что она делает, и она ответила, что повторяет за женщиной с косичкой. Я оглянулся, но, естественно, никого не увидел. — Где ты ее видишь? — в ответ Эйприл указала на луч света, падавший параллельно лестнице. — А что она делает? — Строит смешные рожицы. Я улыбнулся и продолжил было подниматься по лестнице, но тут Эйприл добавила: — Ее косичка уложена вокруг шеи. Надеясь, что просто не расслышал, я попросил ее повторить, и Эйприл сказала, опять указывая на луч: — Она висит на своей косичке... И строит смешные рожицы. Кузина продолжила свое занятие, и только тогда я заметил, что то, что она изображала, было лицом человека, который

«Тянутся к высоте Люди большой души. Не забывайте тех, Кто не пришел с вершин». А. Букреев. Палатки желтели в предрассветной темноте. Морозно. Второй лагерь. Ночевка. Восхожденцы акклиматизируются. Снаружи почти никого. Только одна альпинистка в красно-черном комбинезоне сидит поодаль от лагеря, прямо на снегу. Пряча в ладонях клочок испещренной детскими каракулями бумаги, она при свете луны читает письмо. Он знал, что она перечитывает его уже не раз. Подошедший к девушке мужчина был одет как-то странно для альпиниста. Его брезентовая штормовка казалась непригодной для здешних морозов. Но он даже не ежился. Знающие люди сказали бы, что это, скорее всего, один из тех сумасшедших экстремалов, взявших за моду восходить в одежде и со снаряжением прошлого века. В целом же мужчина производил приятное впечатление. Черты лица мужественные, спортивно сложен. Большинство собравшихся в лагере

Что может быть естественней, чем, расположившись у камина в поздний час в самом конце октября, когда за окном холод и ненастье, беседовать о привидениях? Сим мы и занимались, чтобы отвлечься от тоски, присущей этому унылому времени года. — Я ведь не рассказывал вам о часах старого Скотта? — проговорил Роббинс, в чьем голосе было больше утверждения, чем вопросительной интонации. — Кажется, нет, — откликнулся Паркер. Я пожал плечами: Роббинс — неплохой рассказчик и любую историю способен преподнести, чтобы она прозвучала, как впервые. По крайней мере, это было лучше, чем внимать ветру и дождю за ставнями. — Ну, так слушайте, — начал Роббинс. — Это довольно занятное повествование, действующими лицами которого являются… Мистер Риккетт и полуночный призрак. Молодой мистер Риккетт был человеком не робкого десятка и не побоялся бы при необходимости ни сунуться вечером в район доков, ни даже

Четыре года назад у нас в городе произошел случай, который взбудоражил общественность. Одна женщина похоронила свою родную сестру у себя в огороде! Соседи увидели в окно, что на участке стоит крест. Пошли к ней домой узнать, что это за крест такой, но она разговаривать по этому поводу отказалась. Вместо нее соседям все объяснял муж. Когда сестру хоронили, женщина была в страшном отчаянии. Она схватилась за гроб и кричала, что пусть только попробуют вынести его из дома — она тут же повесится в сарае. Сказала, пусть хоронят прямо в огороде. Пришлось так и поступить: не решились перечить, испугались, что и правда удавится. После похорон она прямо поселилась на этой могиле. Дневала и ночевала на ней, благо было лето — ночью не холодно. Вся семья надеялась, что со временем она успокоится. Ведь время, как известно, лечит. Как-то в один вечер мужик вышел покурить, смотрит — а жена,

На дворе стояли 50-е годы. Я устроилась работать воспитателем в новый, недавно открывшийся детский сад. Садик был не обычный, а специализированный — для детей, отстающих в развитии. Всего было четыре группы по 12 детей в каждой. Дети находились в саду 24 часа в сутки, 5 дней в неделю, лишь на выходные отправлялись домой. Поэтому приходилось иногда работать в ночное время. Обычно на дежурство оставалось шесть человек — две нянечки, два воспитателя, сторож и медсестра. Как сейчас помню — произошло это в начале октября. Уложив детей спать, мы отправились почаевничать в сестринскую. Время подходило к полуночи. Мы болтали о том о сем. Неожиданно раздался гул такой силы, что казалось — еще пару секунд, и я оглохну. Затем гул медленно начал угасать, но не пропал совсем, а будто отошёл на второй план, создавая своеобразный фон. Не прошло и секунды, как затряслись все имеющиеся в здании двери.

В небольшом поселке один день походил на другой, и все они сливались в череду серых однообразных будней. Местные жители лишь изредка оживали либо по случаю чьей-либо свадьбы, либо по причине рождения ребенка. Однако в последние годы радостные события стали большой редкостью, поскольку «молодые» разъехались по разным городам. Поэтому для стариков даже похороны являлись своего рода праздником, лишним поводом собраться вместе, чтобы посплетничать, наесться вдоволь и, конечно же, выпить на дармовщинку. Вот и сегодня бабушка Марья, повязав на голову черный гипюровый платок, специально сберегаемый для траурных случаев, потащила семилетнего Ваню на поминки деда Макара. — Ба, а он насовсем умер? — Ну а как иначе? Ясно, насовсем! Небось, уже показывает чертям, где раки зимуют. Хотя про раков Ваня ничего не понял, но бабушкиным словам улыбнулся. Местные дети старались обходить стороной злобного

Демобилизовался со срочной службы я в 1989 году и вернулся не к родителям (чтобы не стеснять их и младшего брата), а переехал к бабушке. Устроился на работу. Завели котёнка, который вырос в красавца-кота. Он был вполне самостоятельным — успешно охотился на голубей, от любых больших собак на деревья взбирался, мелких сам гонял, а гулять и обратно домой умудрялся ходить через форточку (мы на первом этаже жили). Наверное, за эту его независимость я к нему здорово привязался. Но всё когда-то заканчивается... Лето было на исходе, когда пришёл я в очередной раз с работы, а бабуля в слезах. Говорит: — Котик-то наш умер! Я расстроился очень, спрашиваю: — А где он? Она отвечает: — Я его на помойку выбросила. Пошёл я, вытащил его — надеялся ещё на что-то. Но он уже окоченел, стал как деревянный. До этого несколько дней ему явно нездоровилось, но я не думал, что всё так трагически завершится. Взял

Папа у меня в молодости, скажем так, имел очень большую популярность у прекрасного пола. Как рассказывала мне моя бабушка — идешь, значит, по деревне, если увидел большую толпу девок, без сомнения знай, что он в центре. Был он жизнерадостным, общительным — в общем, душой компании. Но всему хорошему, по закону подлости, рано или поздно должен прийти конец. А причина этому, как вы могли догадаться — девушка, которая начала в прямом смысле этого слова преследовать моего отца. Приехала она в деревню недавно, ну и влюбилась до беспамятства. А папа у меня был ветреным, свободу очень любил, ну и к серьезным отношением абсолютно не был готов. В нее будто бес вселился, преследовала его везде, закатывала буйные сцены ревности (хотя он с ней почти не был знаком). Бывало, стоит он с девчатами, ну, анекдоты травят и т. д., а она тут как тут и давай ругаться, мол, чем я хуже их, я люблю тебя, я буду

Я проснулся, когда решил, что мне на грудь легла кошка. Тем памятным вечером накануне я перебрал пива и завалился спать, даже не отключив монитор, только поставив на паузу фильм. Это была пятница, и я решил, что спокойно досмотрю его завтра... то есть уже сегодня, так как времени было за полночь. И вот, ранним утром, серый свет которого проникал в окно, я с неудовольствием понял, что на меня уселась наглая жирная кошка и мешает мне дышать. Вознамерившись прогнать сволочное животное, я открыл глаза и вспомнил вдруг, что никакой кошки у меня нет. Дышать, тем временем, становилось всё тяжелее. Попытался поднять руки. Это просто движение далось мне с величайшим трудом, словно гравитация на планете за ночь резко возросла. Или словно простыня, под которой я (нагишом, как обычно) спал, стала весить сотни килограмм. И этот вес всё увеличивался. Я уже практически не мог дышать, непрошеное

Однажды случилось мне побывать в командировке в городе Инте. Лет 60-70 назад этот город был одним из крупнейших островов печально известного «архипелага ГУЛАГ». Цель моей поездки была абсолютно нейтральная — ОБП (организация бартерных поставок), но разговоры в свободное время постоянно возвращались к тем мрачным временам. Я наслушался там массу интереснейших и страшных историй. Например, говорили, что в одной из зон была собака-людоед. Если нагонит, допустим, в тундре беглого зека, то разорвет и сожрет. Естественно, ее очень боялись. Разговор закончился, когда подъехала машина. Мне надо было ехать в шахтерский поселок в ОРС (отдел рабочего снабжения). Назад мы ехали уже вечером. Шел снег, дорогу замело, и наша «Волга» встала. Шофер пошел к шоссе ловить тягач, а я остался в машине и дремал. Вдруг сквозь шум мотора, работающего на холостых оборотах, я услышал вой — сначала тихо, потом все