Спальные районы крупных городов зачастую бывают внешне обманчивы. Днем можно видеть гуляющих детей, счастливых мамочек с колясками, ворчливых, но уже являющихся неотъемлемым атрибутом двора, бабушек в цветастых платочках. Стучат планками домино бравые дедки, попивая недорогое винишко. Идиллия, казалось бы... Но в сумерках вы увидите совсем другую картину. Густонаселенное чрево лабиринта дворов извергает в темноту все пороки человечества. В облаке винных паров садятся на детские качели зады запойных алкоголиков, близлежащие кусты привечают сторонников случайного секса, в парках с разбитыми фонарями таится реальная угроза жизни случайного прохожего. В одну из таких ночей к подъезду Марины подкатила грузовая «Газель», из которой спешно был выгружен нехитрый скарб новых жильцов. Маленькую Марину, ученицу 5-го класса местной школы, разбудил свет фар отъезжающей «Газели». Высунув в окно

Устраиваясь на работу, я, конечно, отдавала себе отчёт, что она опасна для жизни. Летом в маленькой детской библиотеке всегда есть риск умереть от скуки. Но в небольшом провинциальном городишке, где только что встали несколько крупных заводов, выбирать работу не приходилось. Мои родители считали, что это шанс, да и, по правде говоря, я была того же мнения, хоть и не испытывала особого энтузиазма. Одноэтажное здание библиотеки находилось в пятидесяти метрах от моего дома, и это был несомненный плюс. Я часто ходила туда в детстве, брала книги, писала сочинения и рефераты. И одна из моих коллег даже меня помнила. Её звали Александра Ивановна, она вместе со мной занималась выдачей книг. Очень уютная и добродушная женщина. С читальным залом же управлялась Инесса, высокая строгая дама, похожая на актрису Мэгги Смит. Ей было лет шестьдесят, и она просила не старить её отчеством. Я заполняла

Время от времени, мой интерес к сверхъестественному приводил меня в самые престижные учебные заведения Соединенного Королевства. И в почетных коридорах Оксфорда и Кембриджа, и в более скромной среде городских школ и колледжей, мои поиски редко приносили какие-либо плоды. Впрочем, изучая один университет в Шотландии, я обнаружил в одном из темных пыльных уголков библиотеки весьма интересный текст. Книга выглядела необычной сама по себе. Она была обернута в почерневшую и потрепанную кожу, покрытую морщинами и трещинами. Она датировалась шестнадцатым веком и содержала различные описания из повседневной жизни обитателей Эттрика, маленького городка, одиноко стоявшего посреди вересковых пустошей. В книге было множество записей, принадлежавших разным авторам, сменявшим друг друга в течение шестидесяти лет. Как видно, книга передавалась от старейшины к старейшине, и, по правде сказать, большая

Другой армейский случай, о котором рассказывал коллега по работе Александр, произошёл с его товарищем Славой (Славяном). Тот служил в начале 80-х годов киномехаником в хозвзводе одной из воинских частей Хабаровска. В задачи киномеханика полка входили не только привоз и показ фильмов по выходным, но и куча прочих общественно-полезных дел, как то: включение марша на утренних разводах, выполнение функций звукорежиссёра на концертах приезжих артистов и массовых мероприятиях полкового значения, обеспечение порядка в клубе и много ещё чего, в том числе создание наглядной агитации. Вот и той зимой как всегда «аля-улю срочно» потребовалось написать очередной транспарант с типовым советским лозунгом, чтобы вывесить к приезду какой-то проверяющей шишки над крыльцом штаба. Начальник клуба капитан Халявко дал задание Славяну не смыкать глаз всю ночь, чтобы к утру транспарант был готов. И краску

Свидетелем третьего необычного армейского случая был тот же киномеханик Славян, который проходил срочную службу в хозвзводе одной из воинских частей Хабаровска. Описываемые события произошли в августе 1983 года. Записаны с рассказа моего коллеги Александра. В середине достаточно тёплого августа киномеханик Славян где-то подхватил ангину и попал на несколько дней в полковой лазарет, находившийся здесь же в расположении части. Медчастью и, соответственно, лазаретом командовал откормленный, как поросёнок, старший сержант — фельдшер Афанасьев, по прозвищу «семь на восемь — восемь на́ семь». Болезным солдатикам спуску не давал, так что, кто поначалу думал откосить от службы хотя бы несколько дней «на дурачка» на больничной койке, после лошадиной дозы уколов сами начинали проситься обратно в роту. Но, конечно, старослужащих это не касалось. А Славян к тому времени был уже «дедушкой», поэтому

Моя двоюродная тётя Соня переехала в наш город из своей далёкой, маленькой деревушки, когда ей было уже 55 лет. Мало кто в таком возрасте решает покинуть насиженное место, но у неё не было выбора. Жители деревни поливали её грязью после одной жуткой истории. Ближе моей мамы у бедной женщины родственников не было, и она приехала к нам. Раньше мы редко созванивались и, кажется, всё у тёти было хорошо, но потом мы неожиданно узнали, что её мужа посадили в тюрьму, она с ним развелась, и тогда-то мы и решили приютить Соню, так как жить в деревне ей стало невыносимо. Всех подробностей мы не знали, так что рассказать всё, как есть, тётя Соня смогла лишь по приезду. Её история навсегда запала мне в душу. Никогда я не слышала ничего подобного в своей жизни... Далее расскажу всё со слов тёти Сони. «Когда я замуж за Федю выходила, я и подумать не могла, что такой тихоня и молчун может натворить в

Хорошие знакомые нашей семьи лет семь назад купили однокомнатную квартирку в новой десятиэтажке в Екатеринбурге. Дом изначально проектировался под молодые семьи, поэтому квартиры в нём были только одно— и двухкомнатные. Причём по проекту «однушки» располагались над «однушками», а «двушки», соответственно, над «двушками». Наши знакомые живут на восьмом этаже, а над ними в такой же однокомнатной квартире — молодая супружеская пара, Ольга и Олег. Ребёнок у них появился примерно через полгода после заселения. Назвали малыша Валерик. Обычная молодая семья, ничего странного. Пока Валерик был лялькой, орал непрестанно, как все малявки. Хоть дом кирпичный, внутренние перегородки тонюсенькие — всё слышно, как из соседней комнаты. По ночам тоже тревогу частенько поднимал. Как заведёт сирену — хоть из дому беги!.. Но постепенно из орущей ляльки превратился Валерик в более спокойного карапуза,

За последний месяц я несколько раз совершал вылазки за грибами. И вот в одном из походов услышал такую историю… Лет пять назад Семён (от чьего имени будет повествование), как не раз бывало, забрался далеко на севера́ — щуку с тайменем половить. Жили в одном из далёких северных посёлков его хорошие знакомые, у которых останавливался на недельку. Там же и рыбку пойманную солил. И хоть основной целью поездки была рыбалка, но ружьецо тоже всегда с собой захватывал. Вот и в этот раз, прежде чем за рыбу взяться, решил первый день посвятить охоте. Знакомый его только заболел и не смог выступить, как всегда, в роли проводника по своим нахоженным местам. Выделил взамен себя лайку свою. Рано поутру двинулись в лес, Семён и собачка. Пошли в том направлении, куда знакомый указал, на его охотничьи угодья, чтобы на чужую территорию не залезть (там же у всех свои участки). Охота пошла, когда

Поздним вечером некий мужчина возвращался с работы домой в автобусе. Кроме него, в салоне были только ещё двое мальчишек на заднем ряду. Мужчина прислушался к их разговору. Дети, судя по всему, разговаривали о привидениях. — … и если, оставшись в одиночестве, обернуться на призрака, он схватит тебя и утащит в загробный мир! — увлечённо рассказывал один из мальчишек. Мужчина узнал этот голос. Он уже видел этих детей на этом маршруте. Они иногда ездили на этом автобусе в школу, расположенную неподалёку. Второй мальчик сказал: — Ха! Ну, тогда всё просто. Всё, что нужно — это не оборачиваться. — Да. Но дело в том, что ты не сможешь не обернуться. Они придумывают всевозможные ухищрения, чтобы заставить тебя это сделать. Тем временем автобус прибыл на остановку, на которой мальчики обычно выходили. Но увлекшиеся спором дети не собирались выходить — видимо, они не заметили, что их остановка

Из книги Андрея Буровского «Сибирская жуть» : ------ Володя был из железнодорожников; его дед был путевым обходчиком, а отец и дядька поднялись уже до машинистов; такая же судьба уготована была и парню — если только не закончит, по выражению родственников, какой-нибудь институт. Но и в этом случае родственники хотели, чтобы Володя работал на железной дороге; похоже, дело тут было не только в выгодности работы или в наметившейся семейной традиции, сколько в понятности для них самих того, чем будет заниматься сын и племянник. Семья считала себя весьма обеспеченной и занимающей неплохое положение по понятиям станции Глушь. Володе светило будущее уж вовсе лучезарное — работать на железной дороге, и притом с высшим образованием. И когда Володя стал дружить с хакасской девушкой из сильно пьющей семьи, родственники горели одним желанием: как бы все это побыстрее прекратить. Для родственников