Мы наконец-то переехали в новый дом, который смогли купить по очень приятной цене. Конечно, он еще требовал ремонта, но все же пребывал в довольно неплохом виде. Мы зашли внутрь нашего двухэтажного "особняка" и начали готовиться к заселению. - О, смотри! - крикнула моя жена Оля, показав пальцем на лежавший в углу запыленной комнаты предмет. Это было красивое зеленое металлическое кольцо. На нем был узор, который состоял из множества костяных рук, переплетающихся между собой, а на внутренней части виднелись странные символы. Оля протянула его мне и с улыбкой сказала: - Хочешь примерить? Кажется, по размеру тебе подойдет. - А почему бы и нет? Давай, - шутливо ответил я и надел кольцо на палец левой руки. - Хм, а мне оно как раз... - Тебе идет, - улыбнулась Оля. - Ладно, я в машину за вещами. Продолжив осматриваться в новом доме, в одной из комнат я увидел, что с потолка вместо

Часть 2 В центре комнаты отдыха стояла шаткая конструкция из щепок и обломков, кое-как скрепленных гвоздями и проволокой. Вешалка для одежды. К этому моменту я нарушил почти все так называемые правила. 1. Он появится в самом дальнем углу вашего подвала. Если вы его заметите, не реагируйте слишком бурно. Он может решить начать двигаться. Предполагаю, что сломать вторженца пополам и зашвырнуть в мусоровоз может считаться “слишком бурной реакцией”. 2. Если вторженец решит остаться, то каждую неделю он будет подходить на шаг ближе. По моим подсчетам, ему понадобится примерно 264 дня, чтобы добраться до моей спальни. Может, даже меньше, потому что он явно двигается быстрее. 3. Не пытайтесь разговаривать с ним, причинять ему вред или вовлекать в это дело третьих лиц. Я бросил его в уплотнитель мусора. 4. Нарушение любого пункта правила №3 обычно приводит к нескольким быстрым шагам вперед

Часть 1 Я стоял у окна в гостиной и ждал. Наконец, мусоровоз подъехал к тротуару. Коренастый мужчина в ярко-оранжевом жилете сошел с подножки, сухо сплюнул на землю и вывалил мой мусор в уплотнитель. Забравшись обратно, он бесцеремонно швырнул алюминиевый бак на дорогу... Мое облегчение испарилось. Внутри бака лежал обломок длиной сантиметров 30 – кусок чертовой вешалки, застрявший между стенками. Я вылетел через парадную дверь и закричал вслед мусоровозу. Водитель неохотно притормозил. Я выдавил из себя улыбку, подбежал к мусорному баку и, вытащив обломок, зашвырнул его в уплотнитель. Мужчина равнодушно посмотрел на меня с подножки, и они двинулись к следующему дому. Я с удовольствием услышал, как мусор в уплотнителе сжало с приятным хрустом. Прощай, вешалка. ⠀ Я почувствовал странное удовлетворение, как будто эта вешалка сама по себе обладала какой-то властью надо мной – властью,

Со мной произошел один странный случай. Ничего, конечно, ужасного в нем не было, но объяснить я его до сих пор не могу. Я в детстве жил с родителями в Москве. Когда мне исполнилось 18, родители купили себе дом в Подмосковье и съехали туда, оставив мне квартиру. Спустя несколько лет умерли мои дедушка и бабушка, в наследство оставив участок со старым домом во Владимирской области. Родители сказали, что дом либо продаем, либо я могу оставить его себе. Я оставил дом себе. Так как он находился в плохом состоянии, я один (хотя бывало, что и с друзьями) приезжал его ремонтировать. Как-то раз летом, приехав в деревню заняться домом, я обнаружил, что забыл в прошлый раз убрать в дом свою рабочую одежду, оставив её возле летней душевой. Пролежав на улице довольно большой срок, вещи просто превратились в тряпье. Упрекнув себя за забывчивость, я пошел в дом — может, что-то из вещей, оставшихся от

За день до того, как исчезнуть, Кассандра остригла себе ресницы. Проще, чем сделать уроки: Кассандра Кларк вынимает из сумочки маленькие маникюрные ножницы, встает перед большим зеркалом в ванной и смотрит на свое отражение. Глаза полузакрыты, рот слегка приоткрыт, как это бывает, когда красишь ресницы тушью. Опершись свободной рукой о раковину, Кассандра срезает себе ресницы. Они падают в раковину, длинные, черные, ресничка и ресничке, исчезают в сливном отверстии, и она даже не смотрит на мать, на ее отражение у себя за спиной. В ту ночь миссис Кларк слышит, как дочь поднимается еще затемно. В глухой час, когда на улицах нет машин, она спускается голая вниз, в гостиную. Не зажигая света. Скрип пружин в старом диване. Тихий скрежет и — чирк — зажигалки. Потом — вздох. И запах сигаретного дыма. Восходит солнце, Кассандра так и сидит, голая, на диване. Занавески раздвинуты, под окном

Антикварная лавка разместилась в подворотне — такой тёмной, что идти приходилось практически на ощупь. Вход освещался одним-единственным фонарём. Лампа в нём светила тускло, постоянно моргая, грозя в любой момент потухнуть совсем. Каширин медленно шаркал по пыльным булыжникам, постоянно озираясь и прислушиваясь. Солнце ещё не село, но тени уже удлинились до предела. Волей-неволей приходилось быть осторожным — в бумажнике пригрелась толстенькая хрустящая пачка. Тот, к кому шёл Каширин, принимал только наличные. Сообщённый по большому секрету адрес он отыскал далеко не сразу. Старый квартал, старые дома. Судя по обветшавшей штукатуре, многие из этих четырёхэтажек будут постарше самого Каширина. Над лестницей белеет старая вывеска — «Семёрка пентаклей». Необычное название для магазина. И дела явно идут не блестяще — ни единого покупателя в поле зрения. Впрочем, если слухи верны, хозяин

Первую дверь - в тамбур - вскрыли легко. Видать, соседи зажали деньги на дорогую систему. Поставили дешевый замок, изготовленный в Минске. Махарыч открыл его с двух ударов - чак! чак! - вбивая отмычки, как гвозди в консерву. В тамбуре стоял беспонтовый велосипед "Форвард" с ободранной рамой и педалями, с которых свисала резиновая шелуха. Рядом с великом лежал драный коврик с тапками-собачками, уткнувшимися в ржавую дверь. - Может, этих заодно вскроем, - шепнул Кирюха. - Чтоб знали, как экономить! Махарыч покачал головой, показал на свои командирские часы, а затем примостился на коленях у второй двери. Выглядела она ненамного лучше, но нестандартная замочная скважина опытному домушнику говорила больше, чем самый говорливый наводчик. Вход в замок охраняла козырная заслонка в виде рыбы. И когда Махарыч повернул её вверх, металл сверкнул, как живая чешуя. Старый домушник вытащил

За окном стояла холодная сырая ночь, а в небольшой гостиной на вилле Лейкснэм шторы были задернуты и ярко горел огонь в камине. Отец и сын сидели за шахматами. Отец, поглощенный какими-то радикальными идеями относительно игры, так рискованно поставил короля, что даже пожилая седая дама, сидящая с вязанием у огня, не смогла удержаться от комментария. — Только прислушайтесь, как взвывает ветер, — сказал мистер Уайт, слишком поздно заметивший роковую ошибку и пытающийся отвлечь внимание сына от своего неудачного хода. — Я слышу, — не отрывая взгляда от доски и протянув руку, ответил тот. — Шах! — Сомневаюсь, что он сегодня придет, — произнес отец, делая ход. — Мат, — ответил сын. — Нет ничего хуже, чем жить в такой глуши, — вдруг с неожиданным напором в голосе прокричал мистер Уайт, — вдали от всякой цивилизации, в этой непролазной ужасной дыре! Вместо дороги — болото какое-то. Не знаю, о

Давно дело было. До революции ещё. Нинку все жалели, но никто не любил. Росла она какой-то растеряхой, растрёпой да попрошайкой. Так и звали её - Нинка-канючка. Матери у неё не было, отец день и ночь в работниках пластался, чтоб какой кусок заработать. А Нинка - как трава придорожная - росла сама по себе. Утром отец-то рано вставал. Ну, наварит чем Бог послал, сам поест, Нинку накормит, да и уйдёт в работу. А Нинка обход начинает по деревне. Там кружку молока выпросит, там лепёшку ржаную стащит, а то погородничать втихую примется. Только всё равно голодная Нинка ходит. Кто молока нальёт, так она половину выпьет, а вторую половину разольёт. Лепёху ест, а куски под ноги падают - курам да петухам на радость. И нет бы отцу к вечеру чего припасти - всё сама съест. В одежонке тоже порядку не было. Порвёт Нинка платье - да так и ходит в рванье. Соседки-то тычут ей - зашей, мол, чё ходишь

Мне хочется верить, что раньше я была совершенно нормальной, как все, и изменилась только недавно. Мне хочется думать, что у всех бывают странные мысли. Например при виде мужа, чинящего полку и разложенных рядом инструментов — каким крохотным усилием можно совместить затылок и молоток, каким необратимым будет это небольшое движение. Как просто столкнуть с крыши курящую рядом подругу — толчок между лопаток, нажим, короткое мгновение ожидания удара снизу и она будет мертва, не успев толком понять, что же произошло. Как легко уронить младенца в стылую воду под мостом, по которой спешат на юг пористые весенние льдины — он спит у меня на груди, он спеленут, он камнем исчезнет под поверхностью, шок ледяной воды убьет его мгновенно. Возможно, он даже не проснется. Маленькие, острые, темные мысли толкаются в разум, как толкаются изнутри крохотные иголочки крови в отсиженную ногу. С мыслями