Хочу рассказать одну историю, которая разворачивалась практически на моих глазах, но конкретно меня не касалась. В детстве меня, как и многих моих знакомых, на каникулы отправляли «к бабушке». И так как не только мои родители так со мной поступали, летом в нашей деревне детей и молодежи было много. Я дружила с одной соседской девочкой — родители ее уехали за границу работать, и она постоянно жила там с бабушкой. Летом к ним приезжала Альбина, двоюродная сестра Даши (моей подруги), но была она старше нас и с нами время проводила редко. Помню, как однажды (нам было по двенадцать лет, а этой Альбине — пятнадцать) она приехала совсем на себя не похожая — короткие джинсовые шорты, черная футболка с какими-то чертями на ней, руки унизаны браслетами и фенечками, сережки в виде крестов в ушах, новая короткая стрижка, жуткое мелироване — ну в общем, выглядела ужасно, еще и постоянно рассказывала

В начале 2014 года я познакомился с одним удивительным пенсионером. Опрятный, интеллигентный и образованный, он был похож на эдакого современного мудреца-Мерлина, только лысого, без бороды и в очках. При совке он объездил многие края и сменил множество мест работы: отучился в институте на географа, поработал в одесском порту грузчиком, потом, когда на комсомольскую романтику потянуло, катался на Ямал, на Сахалин, вернувшись, работал корреспондентом в местной газете. В своих поездках очень любил делать разные краеведческие записки, коих у него скопилось на данный момент уйма. Тут и легенды коренных народов Севера, и описание традиций какого-то старообрядческого скита, пересказанные неким дедом Василием Мищеряковым, и пьяные россказни иностранных моряков, и песни — чего только нет. Есть и странные, мистические истории. Зовут моего приятеля Николай Николаич, или, попросту, Дед-краевед.

Приехали однажды к деревенской колдунье баба с мужиком. У мужика деньги были накоплены, да разом и пропали. И муж всё жену в этом винил. И так над женой своей измывался, что та удавиться была готова. Насилу уговорила мужа к колдунье обратиться и совета у неё спросить. Приехали они. Да не одни, а с ребенком — мальчик у них был лет пяти. Рассказали всё бабке этой. Она им говорит: — Всё узнаю, всё скажу, только не тотчас, а поутру. Остались они у ведьмы ночевать. Уснули все, а мальчику не спалось. Лежит он и видит, что бабка подошла к полатям, где давно уже не спал никто. Вот подошла она к этому месту и как-то чудно окликает. А потом просит: — Выйди, скажи. Вот у этой семьи деньги пропали. Куда делись, скажи мне. И вдруг голос из-под пола: — Деньги съела корова, когда эта женщина ей сено давала. Муж эти деньги в сене спрятал, вот она их с сеном и захватила. Только ты мужу правды не говори,

У нас в деревне стояла небольшая мазанка, в которой, по рассказам старожилов, когда-то давно жила ведьма. Со всей нечистью знакома была, больше сотни лет прожила. Я не обращал внимания на эти россказни, пока однажды со мной не приключился жуткий случай. Иду я вечером по улице, темнеет уже. Прохожу мимо церкви, смотрю — а среди дороги козлик стоит. И жалобно так блеет. Я подошел к нему, думаю: «Поведу-ка я животное домой, завтра хозяева объявятся». А он взял и резво побежал по улице. Дурак я был, за ним побежал... Через десять минут козлик скрылся во дворе того самого ведьминого дома. Подхожу и вижу, что свет в окнах горит, хотя здесь, понятное дело, никто не живёт. Я решил заглянуть в окно, чтобы узнать, что там происходит. Когда посмотрел, то кровь в жилах застыла — по дому, освещённому каким-то масляным светом из ниоткуда, бегает тот самый козлик, иногда с легкостью пробегая по

Как-то раз мы с друзьями волею случая попали в маленькую деревушку, находящуюся глубоко в лесах. Знать не знали, что существует такое глухое и забытое Богом место. Дома почти все были кривые, с покосившимися от времени крышами — было видно, что им не меньше полувека, настолько дерево уже было гнилое. А случилось вот что: по пути в город у нас сломалась машина. До города было ещё далеко, мы стояли на обочине около трех часов и — не поверите! — ни одна из проезжающих мимо машин не остановилась помочь нам. Ванька Гусев вспомнил про заброшенный поселок, находившийся неподалёку. — Не знаю… Говорят, что там никто не живёт, но мало ли… Может, старики остались? А то пить охота и пожевать чего, — сказал он. Мы все согласились, хотя перспектива идти пешком в лес не особо нас радовала. Но уж сильно мы были голодны и хотели воды, так как по дурости ничего с собой не взяли. В общем, полчаса ходьбы

Этим летом в лагере «Зеркальный пруд» мы вызывали «Холодного Трогальщика». Бумажку с инструкцией, как это нужно делать, нашли в матрасе. В инструкции говорилось, что знания о ритуале нужно любым способом передать следующей смене. Для вызова требовалось не меньше пяти человек. Нужно пойти в заброшенный корпус в полночь, выключить мобильники, раздеться догола (трусы тоже снять), сесть в круг лицами друг к другу, а за спину каждый должен положить кусок колбасы, котлету или тефтелю. В «Зеркальном пруде» кормили тефтелями почти постоянно — на завтрак, обед и ужин; это первый лагерь на моей памяти, где люди радовались каше на завтрак. Потом главный — тот, кто нашел бумажку — должен прочитать заклинание: «Хамус хамус меем сумах сумах меем хамус хамус». «С этого момента, — говорилось в бумажке, — ритуал начался: все закрывают глаза и ждут, и ни в коем случае нельзя кричать». Если все сделано

Этим летом, как всегда, я поехал помогать бабке по огороду на Украину, в дремучую глушь, где даже не ловит мобильная связь. И вот однажды ночью я сидел за ноутбуком, когда в голову пришла мысль сходить покурить. Чтобы бабушка не узнала, что я курю, решил выйти на улицу. Сходил в туалет, расположился на крыльце и стал затягиваться. И тут оно началось. Сначала по двору прогрохотали какие-то цепи, но ни шагов, ни шорохов от мелкой живности слышно не было. Причём, судя по грохоту, каждое звено цепи должно было весить по килограмму как минимум. Я встревожился и решил вернуться в дом. Подойдя к двери, я заметил, как ручка на ней стала дёргаться. Сильно дёргаться, при этом в большом окне веранды рядом с дверью не было видно никого. Решив, что это шалит собака (её-то из окна не увидишь), я взял веник, чтобы прогнать её. Открыв дверь, я остолбенел: никакой собаки за ней не было. Только я,

Этот случай мне рассказала моя мать. В деревне, где прошло ее детство, жил один очень видный мужик Тимофей со своей женой красавицей Татьяной. Детей у них почему-то не было, но любили они друг друга на зависть крепко. Как-то зимой Татьяна простудилась, заболела и умерла. Похоронил ее Тимофей, и с тех пор неладно с ним стало: не выходит из дома, не работает толком, только водку хлещет да слезы льет по Татьяне. И уж предупреждали его старые люди, что не следует так убиваться по покойнице, не к добру это. Не слушал их мужик. И вот как-то вечером в крещенские морозы сидел Тимофей дома и горе свое водкой заливал, как вдруг открылась дверь и вошла в избу его Татьяна. А Тимофей уж пьяненький был, поэтому не больно-то и удивился. Обрадовался, бросился к жене, обнимает ее, целует... А она ему и говорит — пошли, мол, со мной, только не бери ни тулуп, ни шапку. Тимофей-то, как вышел из дому, и сам

Рассказывал в 90-е двоюродный дедушка. Еще его старики из деревни рассказывали всякие небылицы, о том, что в лесу обитает и что делать в разных ситуациях, если в лесу один. Но не верил, молодой был, горячий. Дед тогда приехал в гости к нам, сам жил он в Иркутской области. Застал войну великую отечественную, после войны работал водителем в армии. Возил различные вещи для строящейся части у черта на куличках. История случилась осенью 45-го. Им давали строгий приказ не возить никого и не останавливаться. Дорога, свежая грунтовка шла через лес. Вызвали его вечером, срочно продовольствие отвезти на новый объект. Километров 90 выходило. Ну что делать-то, поехал. Приказ есть приказ. Уже ночь на дворе, едет через лес. Говорит, время от времени кажется, что человек на дороге стоит. Время к полуночи, вдруг вдалеке видит — стоит женщина в сером и с косынкой белой на голове, руками машет. Он

Осенью 2011 года я сильно запил. Не то, чтобы круглые сутки без продыху — но каждый раз, возвращаясь вечером домой с работы, я обязательно покупал бутылку водки, в одиночестве распивал её за ужином и погружался в сумеречное состояние разума до следующего утра. Утром, оторвав гудящую голову от подушки, я шёл на работу. Иногда опаздывал, но так, чтобы весь день прогулять — такого не было. Вы, конечно, можете меня осудить, но у меня на запой была уважительная причина: той осенью я потерял Карину. К тому времени мы с Кариной встречались уже два года. Она была необыкновенной девушкой — о таких обычно говорят «не от мира сего». В свои двадцать шесть лет она по большому счёту оставалась ребёнком: очень наивная и доверчивая, плачет и смеётся над любой мелочью, удивляется всему, что происходит вокруг, и до ужаса рассеянная. Даже её собственные родители чувствовали себя немножко неловко в её