⚙
На сайте ведутся технические работы
Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Осенью 2011 года я сильно запил. Не то, чтобы круглые сутки без продыху — но каждый раз, возвращаясь вечером домой с работы, я обязательно покупал бутылку водки, в одиночестве распивал её за ужином и погружался в сумеречное состояние разума до следующего утра. Утром, оторвав гудящую голову от подушки, я шёл на работу. Иногда опаздывал, но так, чтобы весь день прогулять — такого не было. Вы, конечно, можете меня осудить, но у меня на запой была уважительная причина: той осенью я потерял Карину. К тому времени мы с Кариной встречались уже два года. Она была необыкновенной девушкой — о таких обычно говорят «не от мира сего». В свои двадцать шесть лет она по большому счёту оставалась ребёнком: очень наивная и доверчивая, плачет и смеётся над любой мелочью, удивляется всему, что происходит вокруг, и до ужаса рассеянная. Даже её собственные родители чувствовали себя немножко неловко в её
В самом сердце Юга в канун Дня Всех Святых обычно бывает тепло, можно ходить без пиджака. Но когда солнце начинает садиться, в воздухе возникает некое предвестие зимы. Лужицы тени сгущаются, вытягиваются, а холмы Алабамы превращаются в мрачные черно-оранжевые гобелены. Добравшись домой с цементного завода в Барримор-Кроссинг, Дэн Берджесс обнаружил, что Карен с Джейми трудятся над подносом с домашними конфетами в форме крохотных тыквочек. Любопытной, как белочка, трехлетней Джейми не терпелось попробовать леденцы. «Это для ряженых, киска», — в третий или четвертый раз терпеливо объясняла ей Карен. И мать, и дочь были светловолосы; впрочем, Джейми унаследовала от Дэна карие глаза. У Карен глаза были голубыми, точно алабамское озеро погожим днем. Подкравшись сзади, Дэн обнял жену и, заглядывая ей через плечо, посмотрел на конфеты. Его охватило то чувство удовлетворения, которое заставляет
Эта история произошла со мной в возрасте 16 лет. Моя бабушка родом из маленькой таежной деревни, где на момент моего последнего пребывания осталось только 12 жилых дворов. В её семье было 6 детей, все разъехались жить по разным городам необъятного Советского Союза, и получилось так, что в деревне осталась жить только одна из бабушкиных сестер. Раньше мы часто ездили летом в гости в это чудесное место: величественные сосны, извилистая и чистая речка, звуки природы и еще много прелестей деревенской жизни. И тут раз бабушка пришла к нам в гости и сказала матери, что планирует съездить к Галке (так зовут ее сестру), мол, уже старые стали, когда еще свидимся. Я, услышав этот разговор, начал уговаривать бабушку взять меня с собой: во-первых, родители в то лето начали строительство коттеджа и мне абсолютно не прельщало проводить все лето, мешая раствор, подавая алкашам-строителям кирпичи и
В юности многие из нас отличаются беспечностью и легкомыслием. Вот и я в годы обучения в университете этим грешила. Накопив долгов по контрольным и курсовым, я оккупировала библиотеку перед сессией и, ругая свою безалаберность, могла просидеть весь день, пока не сделаю все, что надо. Понятно, что возвращаться из родного ВУЗа приходилось порой поздно вечером, но ощущение выполненного долга того стоило. Так было, пока со мной не произошёл весьма необычный случай. Однажды, как всегда перед сессией, я задержалась в библиотеке, было уже достаточно поздно, но меня, признаюсь, это не особо пугало: мысли были заняты другим. Ехать мне, конечно, нужно было через весь город, и с транспортом тогда было неважно, до нужной остановки напрямую ходил лишь один маршрут автобуса и то крайне редко. А куда деваться? Посмотрев на часы, я с грустью поняла, что, скорей всего, добираться придется уже с
Было у одной бабы очень много льна. Пряла она, пряла, приустала прявши, а работы все еще много. Услыхала, что под окнами дейвы разгуливают, да и говорит: — Идите, девы-дейвуленьки, ко мне лен прясть! Только молвила — дейвы тут как тут. Набились в избу, устраиваются вдоль стен, налаживают прялки. Одни на печь забрались, другие на лавки да на кровать. Где только можно прялку пристроить — всюду залезли! Так и закипела у них работа — баба еле поспевает лен раздавать. Вот спряли весь лен, и все очески, и всю паклю. И отрепки спряли все под чистую. Баба еще принесла от соседей — и это спряли. Видит баба — ужо не жди добра: как не старается — не поспевает задать дейвам работы вдоволь. Того и гляди — кудель кончится, тогда беда: коли нечего будет в доме прясть, примутся дейвы за хозяйкины волосы. И на улицу их не спровадишь: ведь не было уговора, доколе им работать. Не знает баба, что и делать.
Это будет долгая история. Происходила она со мной на протяжении более десяти лет и косвенно происходит до сих пор. Рассказ я постараюсь выстроить более-менее хронологически, но, тем не менее, буду перемежать чужие рассказы с тем, что видел сам лично. Сам я из небольшого городка в Нижегородской области. Да, история не деревенская, но в данном случае это неважно. У города есть одноэтажный придаток, вроде как та же деревня, и действо завязалось именно там. Моя мама как раз выросла в этом деревенском пригороде, и начало этой истории исходит из рассказов о её молодости там. На улице, где жила моя мама — точнее, на улице, ей перпендикулярной, но совсем рядом — жила одна бабка. В сущности, в то время её бабкой назвать было нельзя, это скорее была тётка. Но только все знали, что с этой тёткой что-то нечисто. Моя бабушка по материнской линии рассказывала, что с этой тёткой боялись разговаривать,
Было одно время, лет пять назад, когда мама по утрам жаловалась на звонки в дверь. Звонили ночью, между 2 и 3 часами. Настойчиво, требовательно. Мама говорила, что каждый раз удивлялась, что кроме неё их никто из домашних не слышит, и она поднималась, шла в прихожую и спрашивала: «Кто там?». И ответом ей каждый раз служила тишина. Дверного глазка у нас еще тогда не было (его сделали во время ремонта два года назад), поэтому она внимательно прислушивалась, думая, что услышит шаги или шорох за дверью. Но тщетно — снова звонили, и снова не отзывались. И каждый раз мама не решалась открывать и возвращалась в кровать. Утром перед уходом на работу она жаловалась мне и отцу, что снова кто-то приходил ночью, настойчиво звонил в дверь и не отзывался. Отец, по натуре своей скептик и юморист, говорил, что это приходила к маме из небытия совесть или призрак повышения зарплаты. Сама мама не решалась
Встречался я как-то с домовым. По крайней мере, я так думаю. Дело было в условиях городской однокомнатной квартиры, в которой я проживал в отсутствие тетки. Водил туда девок, так как был еще холост. Ну, это присказка. Лег спать абсолютно трезвым, потому что с утра предстояла рабочая смена. Среди ночи почувствовал, как огромная кошка, мягкая и пушистая, ворочается за спиной, прижимается ко мне, будто пытаясь согреться. Какое-то время лежал так не в силах пошевелиться, с ужасом понимая, что в квартире кроме меня никого быть не должно. Пересилив себя, спустил ноги с дивана, сделал два шага до выключателя, словно пробиваясь через воздух, который приобрел вязкость киселя. Поднял руку, чтобы включить свет... Все. Проснулся утром от звонка будильника, с чувством ужаса и восхищения понимая, что это был не сон — слишком четко и ясно все врезалось в память. Было что-то такое, что словами не
Эта история является в Якутии практически архетипичной — она ходит в народе в различных вариациях. Приведённый ниже вариант является наиболее распространённым. Дело происходило в якутской деревне в советские времена. Отправились как-то осенью дед со своим зятем и внуками в лес валить деревья. Семья у них была большая — дед, бабка, старший сын с женой и двумя детьми, младший сын со своей невесткой. Погода стояла хорошая, за день успели повалить немало деревьев. Но ближе к вечеру им попалось одна особенно крепкая большая лиственница, от которой топор отскакивал, как от камня. Даже бензопила не брала дерево — цепь намертво застревала каждую минуту. Зять предложил оставить в покое трудное дерево и заняться другими, но дед «упёрся» и заявил, что он будет не он, если не одолеет это дерево. Промучились весь вечер, но удалось в итоге всё-таки его повалить. На этом работа на тот день кончилась.
Жил я в огромной деревне — молодежь, огромный колхоз, природа... Мы, молодые ребята, были смелыми, дружными и беззаботными. «Женихаться» мы чаще всего ездили или ходили в соседние деревни, их вокруг было много. Расстояния от нашей деревни до соседних колебались между 5 и 8 километрами. В деревне нашей, как и во всех других, были свои легенды, мистические истории и байки. И использовали мы все это, только когда травили страшилки у костра. Но насчёт одного места мы все были уверены, что оно действительно жутковатое — это был перекресток перед въездом в деревню, метров за пятьсот до начала села. Он состоял из двух пересекающихся крест-накрест дорог, на каждой обочине росли березовые посадки, а кругом были поля. Каждый раз, проезжая это место, мы слышали странные помехи во включенном магнитофоне на батарейках, который носили с собой. Иногда ломался мотоцикл, а если ехали на лошади, то