Кинопроектор продолжал работать, бобина нескончаемо вращалась и выплюнутая плёнка валялась на липком от остатков газированных напитков линолеуме. Женщина средних лет, с засаленными светлыми волосами, заплетёнными в косичку, убегала от преследователя. За ней гналось механизированное существо, издаваемые звуки напоминали вопли динозавров. Оно изгибалось в неестественных позах, словно червь в гнилом яблоке. Но женщине удавалось ловко перепрыгивать препятствия. Она была уверена в своём забеге, до того момента, пока не поскользнулась на вымытым ковролине. Упав, прижав руки к лицу, она ждала своей участи. Аниматроник сумел моментально подскочить к своей жертве. Боясь что она снова убежит, он из своих здоровенных ручищ вытащил огромные лезвия и разрезал обе ноги до самого тазобедренного сустава. Тёплая кровь женщины хлынула в маску механического существа. Это его ещё больше раззадорило и он

Лунный свет озарял лесные покровы. Вдалеке выставившись в шеренгу, слабо мерцали уличные фонарные столбы. Молодая потная девушка бежала изо всех сил, стараясь скрыться от преследователя. За ней гнался высокий, двухметровый мужчина средних лет, в шляпе и с портфелем в руках. Его очки в роговой оправе то и дело спадали с носа. Спотыкаясь из-за неровного асфальтобетонного покрытия, ноги девушки были все в ссадинах. Обронённые туфли остались давно позади. Её уже настиг мужчина, дотронувшись пальцами до волос девушки. Вместе с ней он повалился на землю, схватив всей ладонью густые, каштановые волосы, мужчина потащил жертву в более тёмную, слабо освещённую лесную зону. Все попытки сопротивления были бесполезны. Даже кричать не оставалось больше сил. Раздвинув её ноги, мужчина из портфеля достал гинекологические щипцы, принявшись за своё привычное дело. Наконец расширив до необходимого

Мои пальцы невольно дрожат когда я, ссутулившись подобно гигантскому насекомому, набираю на компьютере этот текст. Я не хочу писать это, но у меня нет выбора - я должен задокументировать всё произошедшее здесь. Я мог бы писать это медленно, вдумчиво и понятно, но я не могу - писательским талантом я никогда не обладал, да и сейчас я совершенно не в том положении чтобы превращать это в профессиональное сочинение. В конце концов, мне нужно торопиться, нам всем сейчас нужно торопиться. Кусочки штукатурки, упавшие со стен, уже начали шевелиться словно маленькие тараканы, а значит у меня осталось совсем немного времени. Я должен дописать это пока оно не добралось до меня. Я слышу как треск железа в трубах за стеной сменяется хлюпаньем внутренностей.....это плохо, это очень плохо. Я должен, ДОЛЖЕН закончить это пока оно меня не достало. Заранее скажу - мне наплевать если вы сочтёте это

О муза бедная! В рассветной, тусклой мгле В твоих зрачках кишат полночные виденья; Безгласность ужаса, безумий дуновенья Свой след означили на мертвенном челе. Шарль Бодлер, «Больная муза» Поэт непрерывно курит. От сигарет горчит во рту и болит сердце, но он продолжает, — и пачка пуста. Выругавшись, закрывает окно от дождя и набрасывает на плечи грязный плащ: он ждет ее. Она придет, когда часы пробьют полночь. Она придет. Они всегда приходят. Три громких удара сотрясают комнату... …и появляется женщина. Поэт чувствует это, но не оборачивается. Только постоянно смотрит в пустоту. Она (возмущенно-ласково): Снова куришь? Как дурно. Поэт (невозмутимо): Недолго я ждал тебя. Знал, что так закончишь. Она: Надень шляпу, чтоб тень скрыла твое лицо. Поэт: Ночь достаточно темна. Посмотри — сегодня нет луны. Даже фонари не горят. Она (приторно-ласково): Пойдем, пойдем. Поэт (оборачиваясь): Ты

- В моей жизни не происходило ничего особенного. Я училась на втором курсе юриспруденции. Была в общем как все остальные девушки моего возраста. Но случилось со мной ужасное событие. Наверное, я на всю оставшуюся жизнь запомню ту зловещую ночь. После учёбы я, как обычно, возвращалась домой. Помню только, что кто-то подошёл ко мне сзади и, вцепившись в меня, словно иглами, пальцами, потащил в рядом припаркованное авто. Дальше всё как в тумане… Я не из тех, кто злоупотребляет наркотиками или алкоголем. - Что делал с вами похититель потом, когда вы пришли в себя? – Поинтересовалась, рядом сидящая, психолог. - Всё что я помню, так это звуки сирен, стрельба и жуткая боль в области шеи. - Его убили? - Да, застрелили, когда он попытался бежать. Позже рассказали, что мне очень повезло, обычно со своими жертвами он особо не церемонился. Сдирал с них кожу, расчленял, готовил из них

- А нельзя было как-нибудь поближе подъехать? – спросил я, скидывая с себя тяжеленный рюкзак, который был набит как полезными вещами, так и всякой ненужной ерундой, и весил как мне казалось с пол тонны. - Нет, дружище, никак, ты же сам видишь, тут пешком не протиснуться, что уж говорить о транспорте. – ответил Валера и, следуя моему примеру, также высвободился от груза, который все это время нёс на плечах. - Уже два часа, как мы в этом чëртовом лесу тащимся, хотя ты говорил, что изба – вон она, рукой подать! – проворчал Андрюха и осуждающе глянул на Валерку, а затем присел на поваленный ствол дерева. - Да хорош ныть, осталось-то совсем ничего, минут двадцать – и мы на месте – пробубнил Валерка, а после достал из рюкзака бутылку и принялся рьяно большими глотками пить её содержимое. - Слышь, Валер, а может, мы заблудились? – задал я вопрос, оглядываясь по сторонам и отмечая, что данный

Бабушка говорила, что расклеивающийся брак всегда спасает ребенок. Хочешь удержать мужика рядом — роди. Тогда он уже никуда не денется, а там, прикованные друг к другу, вы разберетесь со всеми трудностями и переживете любую невзгоду. Восьмилетняя я слушала эти советы вполуха, озабоченная в то время совсем другими вопросами. Прибегнуть к бабушкиному методу на практике пришлось гораздо позже. Так вот, это неправда. Теперь я склоняюсь над детской кроваткой, где заливается визгом младенец в подгузнике. Стены тесной спальни отражают крик, многократно усиливая. За окном сгущается ранний зимний вечер, и тусклая люстра под потолком заполняет комнату блеклым оранжевым светом, добавляя происходящему ощущение духоты и угрюмой однотонности. Вздыхаю и опускаюсь в кресло, опустошенно разглядывая большие ромбы на обоях. Приоткрытый шкаф с вываливающимися вещами, незаправленная кровать, мигающий диод

Уверен, всем знакома атмосфера праздника – нарядная ёлка в углу комнаты, разноцветные гирлянды развешаны тут и там, мигающие и переливающиеся во все цвета, создающие уют и настроение. Запах мандаринов и всевозможных закусок от которых ломится стол, праздничные выпуски передач по всем каналам, полуметровые сугробы за окном и близкие люди рядом. Казалось бы, что может быть лучше? Так рассуждал я раньше. Теперь же, после случившегося – моя жизнь никогда не станет прежней, а все праздники я проведу в одиночестве или же в кругу неприятных мне лиц. Но обо всём по порядку. Я пришёл в себя сидя за столом лицом в салате. Первая мысль – опять нажрался и вырубился, как бывало и раньше. И что самое важное – после таких попоек никогда не помнил произошедшее, словно кто-то взял контроль над моим разумом, и вытворял такие дела за которые мне обычно бывало очень стыдно. Не скажу, что исчезают все

Вадим докурил и щелчком отправил окурок в полет с балкона. Глубоко вздохнул, расправил плечи. Он жил на девятом этаже, в доме на краю города, и с его балкона открывался прекрасный вид на замусоренный пустырь, плавно переходящий в лес. Но не лес интересовал Вадима. Ему нравилось смотреть на ночное небо. Особенно когда там появлялась полная Луна. С недавнего времени Вадиму очень нравилась ночь, это было его время. Он прищурившись ждал пока ярко-красный диск окончательно скроется за горизонтом и уступит небо ночной хозяйке, и лишь после этого он словно очнулся и потянулся за телефоном. Прошелся по списку, выбрал контакт, на том конце ответили почти сразу. — Привет, красавица! — слегка хрипло сказал он, — ты где, я уже скучаю! — Буду через пол часа, — ответила трубка женским голосом, — тоже очень очень соскучилась! — Жду! — ответил он и отключился. Снова посмотрел на Луну, улыбнулся и

Жаркий летний день подходил к концу. Вечерний сумрак постепенно окутывал деревню, а с его наступлением небо заволокло свинцовыми тучами. Посыпались первые капли. Вдалеке засверкала молния, рассекая небосвод словно серпом, а землю сотрясали раскаты грома. Изморось капля за каплей сменилось крупной дробью, которая барабанила по крыше с чудовищной силой, словно норовя пробить ее и проникнуть внутрь. Ненавижу дождь. Мрак. Сырость. Грязь. Стоя у окна и наблюдая эту картину, я невольно поежился. Обычно в такую погоду хочется есть, есть и спать. В связи с этим мной было приятно решение отправится в небольшой поход в мистическое место под названием «кухня». Почему мистическое? Да хотя бы потому, что заходишь туда якобы на пять минут, и все, считай пропал, тебя находят спустя несколько часов, сидя за столом и набивая желудок различными вкусностями. Аромат наивкуснейшего ужина в виде запеченного