Первое, что я заметил, когда старинный приёмник ожил под моими пальцами — это тишина. Не абсолютное безмолвие, а тот особый вид тишины, который наполнен едва уловимыми звуками: лёгким потрескиванием электроники, призрачным шепотом волн эфира и чем-то ещё, неуловимым для обычного человеческого восприятия. Знаете это чувство, когда кажется, будто в соседней комнате кто-то есть, хотя вы точно знаете, что находитесь в доме одни? Именно такую тишину излучал этот приёмник, модель «Урал-авто» 1976 года выпуска, угловато-массивный, с деревянным корпусом и латунными вставками, который я обнаружил на блошином рынке Оренбурга прошлым воскресеньем. Странно, что при первом включении меня не удивила эта тишина — наоборот, она показалась мне каким-то откровением, ключом к чему-то, что я искал, сам того не осознавая. Я сидел в своей съёмной квартире, расположенной в старой части города, в одном из тех

Глава первая Первый выезд Вы никогда не задумывались, что где то есть места, где всё по другому? Не в смысле другая страна или город, а… фундаментально иное. Где законы привычной логики дают сбой. Захотел выпить чаю, а не кофе и этот простой выбор запускает цепь событий, которая ведет в совсем другую реальность. Где тени бывают гуще, чем положено, а под кроватью и правда может скрываться нечто большее, чем комки пыли. Я, Мартынов Егор Дмитриевич, репортер по профессии и скептик по натуре, всегда смеялся над такими мыслями. Пока не столкнулся с этим сам. Всё началось с того, что я проспал. Вскочил с кровати, понял, что опаздываю на срочный репортаж через весь город, и помчался как угорелый. Самое близкое метро было рядом с домом станцией, которую я видел сотни раз из окна, но никогда не пользовался. Она была не на моей ветке. В тот день это было самое быстрое решение. Но впервые подойдя

Алексей нервно ерзал на диване в комнате ожидания новых родителей — точнее говоря, очередных новых родителей. До этого момента судьба дважды оставляла его сиротой. Как говорится, бог любит троицу. Когда-то Алексей изо всех сил старался угодить взрослым, проявлял максимум усилий, пытаясь заслужить одобрение и внимание. Но тяжелое детство, проведенное рядом с матерью-наркоманкой и бесконечной чередой чужих мужчин, называемых "папами", наложило глубокий след на характер мальчика. Детдомовская жизнь тоже оставила заметные следы: постоянное чувство голода заставляло Алексея воровать пищу прямо из холодильника, поедая её тайком под теплым одеялом, незаметно скрываясь от окружающих глаз. Эта привычка сопровождалась кражей еды даже в гостях у знакомых семей, ведь Алексей ещё не научился различать добро и зло — ни один взрослый не объяснил ему элементарных правил поведения. Вечно

Пятница... или уже суббота. Татьяна проснулась и бросила взгляд на будильник. Вместо привычных цифр на нём отображались какие-то иероглифы. "Долбаный алиэкспресс" - подумала женщина. "Чтобы я ещё раз с него что-то заказала, китайцы, блин". Татьяна вылезла из постели и прошлёпала на кухню. Голова раскалывалась, как будто в неё воткнули топор. Накануне (вечером в пятницу) Татьяна отмечала с коллегами долгожданный отпуск. "Эх, не стоило мешать шампанское и виски" - пронеслась в голове мысль. Татьяна нашарила пачку сигарет и зажигалку и с удовольствием затянулась. За окном уже начинало светать. Двор - типичный квадратный двор с панельными хрущевками. Внезапно какая-то мелочь привлекла её внимание. "Надо меньше пить, надо меньше пить" как заклинание повторяла Таня. Обычный двор хрущёвок с проржавевшими детскими аттракционами. Но... но-но-но. В углу

Весной прошлого года Анна с мужем Сергеем и семилетним сыном Михаилом окончательно продали квартиру, решили сбежать от городской суеты и обосноваться в таунхаусе за городом. Дом был уже полностью готов, в мае рабочие окружили участок забором из профнастила высотой метра в три. Выходов с участка было два: основной - с раздвижными воротами, откуда с улицы шла подъездная дорога в гараж, и задняя калитка на задворках - она вела на узкую тропинку, тянувшуюся между кирпичными таунхаусами. В семье как-то было принято всё время запирать этот выход - не то, чтобы опасались воров, но закрытая на засов калитка придавала какой уверенности. Передние ворота впрочем были распахнуты почти всегда - выезд из гаража выходил на освещённый бульвар в английском стиле, с фонарями и скамейками. Всё началось в один летний день: Сергей вызвался помочь соседу с установкой электрики. Вернулся он уже под вечер -

Катя встала на цыпочки и нащупала выключатель. Щелчок и кухня утонула в тусклом свете лампочки. То, что в темноте девочка приняла за тонкую и неказистую фигуру, затаившуюся за посудным шкафом, оказалось всего лишь маминым фартуком, свисающим с небрежно вкрученного в стенку самореза. Тьма – умелый иллюзионист. Она умеет превращать совершенно обычные вещи в пугающие и странные. Босыми ногами Катя прошлепала по холодному полу. Хлебные крошки прилипли к её стопам, впиваясь в нежную кожу и вынуждая девочку морщиться. Стайки вечно голодных тараканов разбегались на её пути как воды Чермного моря перед Моисеем. На кухне царил кислый запах, который, казалось, давно уже въелся в стены. На столе, отражая в своих стеклянных боках каждое Катино движение, застыла бутылка водки. Допотопный холодильник «Ленинград» был, пожалуй, самым старым жильцом квартиры. Катины бабушка с дедушкой купили его ещё

Мать Саши умерла полгода назад. Убил её рак, как и его деда. После похорон погоревать как следует Саша не смог: тут же снова сел за работу. Хоть он и утешал себя, что работа отвлечёт его от этой боли, в глубине своей уставшей и загнанной души он прекрасно понимал, что это вовсе не его решение. Это бешеный график и невменяемый начальник, которому было плевать на всё, кроме плана. «Ну и что, каждый день люди умирают», - подслушал как-то Саша из комнаты отдыха. Сказал это начальник своему заместителю, наливая себе кофеёк. Входить в эту комнату простым офисным крысам вроде Саши никто не запрещал, но они всё равно туда не ходили, ибо некогда, да и начальник отмерял даже время посещения туалета. «Ну и что...» Понятное дело, что человеку, не знавшему своих родителей и выросшему в приюте, было невдомёк, каково это – потерять мать, и его в каком-то смысле можно было понять. Но Саша понимать не

Некоторые вещи кажутся настолько привычными и обыденными, что даже при вызываемых ими явных неудобствах мы часто бываем склонны всячески игнорировать возможность исправить ситуацию и даже изобретаем разнообразные отговорки, дабы оправдать своё бездействие. Сам я вплотную столкнулся с этим феноменом, когда через полгода после смерти бабушки съехал от родителей и перебрался в её квартиру в Хабаровске. В бывшем бабушкином пристанище - типичном старом советском (во всех смыслах) жилище с огромным огненно-красным и покрытым причудливыми узорами ковром на стене в гостиной, притаившейся по всем углам паутиной и въевшейся покрытие ванны грязью, было изрядное количество сомнительных с точки зрения бытового комфорта деталей, но самым странным из них являлось отсутствие двери в проёме, соединявшем коридор с одной из трёх комнат, самой дальней от входа в квартиру. Никто в нашей семье, кроме бабушки

Мой отец был одним из ликвидаторов чернобыльской катастрофы. Сколько я помню, он постоянно и при любых удобных случаях рассказывал о тех событиях, в деталях описывая мне пожар на станции, об экстренной эвакуации гражданских из города и об ужасном влиянии радиации на организм человека. Он видел всё это, и таким образом воспоминания о прошлом не давали ему спокойно жить. Одержимость всем, что связано с атомом, начинала спустя время граничить с самой настоящей шизофренией. Отец боялся радиации, и уж особенно он боялся ядерной войны, даже когда СССР прекратил своё существование, и нам на какое-то время удалось примириться с США. Плюс разные антинаучные передачи в духе современного Рен ТВ окончательно добивали больной рассудок папы, у которого теперь в голове помимо простого страха стали развиваться всякие теории заговора. Одна теория была безумнее другой. Мы с матерью, конечно, терпели его.

Из сна меня вывел настойчивый голос начальника, требующий, чтобы я эти самые глаза немедленно открыл. - Что случилось? – осведомился я, не открывая глаз. Если что-то серьезное, то, наверняка, меня будили бы иначе. Следовательно, произошло нечто не столь серьезное. Кто знает, может получится и откосить? - Просыпайся давай, - не отступал шеф, - на твоей территории чужие. - И что от меня требуется? – один глаз все же пришлось открыть, чтобы в полутьме увидеть недовольное лицо шефа. – Пугнуть их, чтобы до седьмого колена их потомки боялись нос высовывать из дома до совершеннолетия? Или сразу так, чтобы даже телевизора боялись? - Ничего такого… - задумался на мгновение начальник. – Впрочем, если сможешь их пугнуть, чтобы не покалечились, то попробуй. А вообще, просто проследи, чтобы не померли у тебя там. Насколько я помню, у тебя там довольно беспокойно. - На каком именно они объекте? –