Публикуем на сайте рассказ «Джойс» американского писателя Ричарда Лаймона, прославившегося как мастер кровавых натуралистичных триллеров. ------ Барбара стрелой вылетела из спальни прямо в объятия Даррена. Он поймал её и прижал к себе. — Что случилось? — спросил он. — Что такое? — Там кто… кто-то под кроватью! — Ой. Прости. Она тебя напугала? Это же Джойс! — Джойс? — Барбара выбилась из рук Даррена и изумленно посмотрела на него. — Но ты же говорил, что она умерла! — Ну да, так и есть. Или ты думаешь, я бы женился на тебе, если бы у меня всё еще была жена? Как я и говорил, аневризма сосудов головного мозга, три года назад… — Но она у тебя под кроватью! — Конечно. Пошли, я тебя представлю. Даррен взял Барбару за руку и повел в спальню. Она нетвердой походкой пошла рядом. На полу возле кровати лежал её чемодан — единственный, что она брала с собой в медовый месяц, и распаковала вещи этим

Публикуем на сайте короткий рассказ Говарда Филлипса Лавкрафта — одного из основоположников современной литературы ужасов, создателя Мифов Ктулху: ------ Морган не писатель, он даже говорить-то связно по-английски не умеет. Оттого-то меня поражает написанное им, хотя у всех остальных оно вызывает смех. Однажды вечером он был один, как вдруг им завладела неодолимая тяга к сочинительству, и, тут же схватившись за ручку, он написал следующее: «Меня зовут Говард Филлипс. Я живу в городе Провиденсе, что в штате Род-Айленд, на Колледж-стрит, в доме шестьдесят шесть. 24 ноября 1927 года (а я понятия не имею, какой нынче год) я заснул, увидел сон и с тех пор никак не могу проснуться. Мой сон начался на сыром, заросшем тростником болоте, в северной части которого к серому осеннему небу взмывал каменный утес, весь покрытый лишайником. Подгоняемый непонятным любопытством, я поднялся на него там,

Звук из соседней комнаты сковал его ужасом — казалось, что даже легкие забыли, как надо дышать. Страх противной холодной змейкой прополз по позвоночнику, пробрался в голову и застыл там, отключив контроль над всем телом. И если бы Костя не лежал на диване, то, наверное, свалился бы на пол из-за подкосившихся ног. Этого звука не могло быть. Нет, это был не крик, не рычание, не детский смех, который так любят в фильмах ужасов, это был звук падения чего-то деревянного. И ничто деревянное не могло упасть, даже если бы все окна были нараспашку, просто потому что из деревянного в той комнате была только мебель, а звук падения мебели был бы точно не таким. Десятилетний мальчик Костя не очень любил, когда родители уходили и оставляли его одного в этой огромной квартире. Не то, чтобы он боялся чего-то, просто ему не нравилось это, и он не мог объяснить, почему. Единственное, что Костя мог делать

Публикуем на сайте рассказ из сборника страшных историй «Пентакль». ------ Железо давило на глаза — беспощадно, до кровавой боли. Не открыть… — Товарищ Бурсак! Товарищ Бурсак! Эй, там, дежурный, к врачу, в медчасть, бегом. Бегом, говорю!.. Товарищ Бурсак, это я, Крышталев. Вам из Киева звонили, срочно очень… Слова звучали неправильно, незнакомо, и все вокруг, за стиснутыми железными веками, за кольцом боли казалось чужим, ненастоящим. Почему он здесь? Где все? Где всё? — Товарищ Бурсак, товарищ Бурсак, вам из Киева!.. — Слышу… Он слышал — еле различимые слова доносились с края света, из невыносимо чужой дали. Странные, хотя уже понятные. Все, все не так, все должно быть иначе! Жизнь — та, что осталась там, за намертво стиснутыми железными веками, разве это его жизнь? Настоящая? Его жизнь, его город… Киев? Конечно же, Киев! Золотое солнце на Лаврских куполах, легкая пыль над горячим

Было уже три часа ночи, а я еще не ложился. За сегодняшний день я посмотрел кучу ужастиков, прочитал много страниц со страшилками и даже попытался провернуть старый трюк с «Кровавой Мэри» в зеркале. Потянувшись и зевнув, я решил, что на сегодня хватит, прошел в свою комнату и лег спать. Через некоторое время я понял, что не могу заснуть из-за постоянно всплывающих из глубин сознания обрывков просмотренных фильмов ужасов. «Вот чёрт», — подумал я, протянул руку в сторону и щелкнул тумблером. Мягкий свет настольной лампы быстро помог мне избавиться от кошмарных видений. Через несколько минут я уже начал дремать под теплым одеялом, закрыв глаза и выбросив плохие образы из сознания. Тут я заметил сквозь закрытые глаза, как что-то загородило свет от лампы, бросив тень на моё лицо. Я моргнул и начал поворачиваться в сторону лампы, но тут холодная полусгнившая рука схватила меня за плечо. —

На школьном выпускном балу в небольшом городке один из учеников предложил распространенную идею — пускай каждый напишет на листке бумаги, кем он хочет стать в будущем, потом они положат все листы в жестяную коробку, запечатают и закопают в секретном месте. Через десять лет на встрече выпускников нужно будет открыть и посмотреть, чьи мечты сбылись, а чьи нет. Идея всем понравилась. Кто-то написал, что хочет стать бизнесменом, кто-то — спортсменом, кто-то — актрисой... Через 10 лет произошла та самая встреча выпускников. Увидеть своих одноклассников пришли все, кроме одного парня — Женьки, который стал телохранителем и был убит два года назад, выполняя свой долг. Естественно, когда вскрыли коробки и разобрали бумажки, на дне осталась только одна — та, что принадлежала Жене. Всем было любопытно, что же там написано. Развернув листок, друзья Жени увидели там одну короткую строку: «Меня уже

Она наклонилась к нему, почти касаясь губами его губ, в её глазах читалась мольба. — Съешь меня, — прошептала она. Джим сидел, не шевелясь. «Съешь меня». Единственный доступный способ получить удовольствие в Мире Мёртвых. Он тоже жаждал этого. — Съешь меня, — прошептал он ей в ответ и начал расстёгивать пуговицы на её свитере. Её обнажённое тело было покрыто трупными пятнами, груди провалились и обвисли. Его кожа была жёлтой и измождённой, а между ног висел серый, более бесполезный кусок плоти. Она наклонилась к нему, он опустился возле неё на колени; она повторяла: «Съешь меня, съешь!», пока он ласкал языком её холодную кожу; затем заработали зубы: он откусил от неё первый кусок. Она вздрогнула и застонала, подняла голову и провела языком по его руке; впившись в его руку зубами, она оторвала от неё кусок плоти, его будто ударило током, и по телу разлилась волна экстаза. Их тела

Огонек фейерверка рассек ночное небо и взорвался яркими осколками. Я проводил его взглядом и, поежившись, поправил шарф. Холодный год нынче выдался, вот и на Рождество стоял трескучий мороз, подгоняющий прохожих скорее добраться до заветного тепла. Снова поежившись, поспешил домой и я. Был поздний вечер, и пакет с подарками приятно оттягивал руку. Сынишка обрадуется новенькому конструктору, да и для жены у меня найдется пара сюрпризов. Улыбнувшись, я ускорил шаг, когда затылок взорвался острой болью. В глазах заплясали черные пятна, и я с удивлением увидел, как запорошенный снегом асфальт бросается в лицо, разбивая губы в кровь. Прежде чем провалиться в забытье, я увидел фигуру высокого человека, сжимающего в руке какой-то предмет. Что-то вроде молотка или дубинки. Господи, как болит голова... Я застонал и попытался открыть глаза. Приступ тошноты заставил меня пожалеть об этом, и я

Публикуем на сайте рассказ американского писателя Рэя Брэдбери «Поиграем в «отраву»: ------ — Ненавидим тебя! Шестнадцать мальчиков и девочек налетели со всех сторон на Майкла. Майкл взвизгнул. Перемена кончилась, все возвращались в классную комнату, но учитель, мистер Говард, еще не появлялся. — Ненавидим! Шестнадцать мальчиков и девочек, теснясь, толкаясь и пыхтя, подняли оконную раму. Внизу виднелся тротуар, до него было три этажа. Майкл отбивался. Майкла схватили и вытолкнули в окно. В класс вошел учитель, мистер Говард. — Погодите! — крикнул он. Майкл пролетел три этажа. Майкл умер. Мер никаких не последовало. Полицейские выразительно пожимали плечами. Детишкам по восемь-девять лет, разве они понимают, что делают. Так вот. На следующий день у мистера Говарда случился срыв. Отныне и навсегда он отказался учить детей. «Почему?» — спрашивали друзья. Мистер Говард не отвечал. Он

Я решил расстаться с Юлей. Мы много пережили вместе, она недавно потеряла отца, у меня годом раньше был период не лучше. Решение далось мне нелегко, но наши отношения исчерпали себя. Хорошо представляя ожидавшую меня истерику и море слёз, я не смог поговорить об этом лично и решил, что телефонный разговор будет самое то. Я лёг спать, отложив звонок на утро. Телефон лежал на тумбочке у окна. Утром осколки телефона валялись по всей комнате, а от входной двери вела цепочка мокрых следов, мимо кухни они шли прямо в спальню и заканчивались у окна. Я сменил замки и неделю шарахался от каждой тени. Каждодневная забота Юли раздражала — не сдержавшись, я накричал на неё, она убежала вся в слезах, а мне стало легче. Это было в обед, а вечером позвонили в дверь. Я уже почти открыл, но, запутавшись в новых замках, услышал тихое капанье воды. В дверь позвонили ещё раз, а я стоял и слушал, как там за