Летом 2008 года я возвращалась из районного центра домой на маршрутке. Ехать предстояло по строящейся дороге 140 км. Попутчиками были в основном женщины, а среди них — молодая мама с ребёнком. Набегавшись по своим делам, тётки малость потрещали, да и задремали. Я в том числе, но внезапно проснулась от плача ребёнка. Девочка была напугана и не отрывала глаз от немолодой женщины, сидевшей рядом с ними. Когда я окончательно проснулась и стала приглядываться к этой женщине — похолодела. За каких-то 30—40 минут она изменилась до неузнаваемости. Её кожа приобрела зелёный оттенок, рот был приоткрыт, из него исходило зловоние. Она как будто уменьшилась, усохла. Пассажиры зашевелились, мы не знали что делать, было неприятно. Её окликали, но она ни на что не реагировала, глаза были закрыты. Неожиданно она открыла глаза, и, без всякого перехода, начала кричать. Это был страшный визг на одной ноте,

На следующей неделе в Бирме разобьется самолет, но здесь, в Нью-Йорке, мне это не навредит. Фиги тоже не причинят мне вреда — ведь дверцы всех шкафов у меня закрыты. Нет, самая большая проблема — гуньканье. Мне нельзя гунькать. Абсолютно. Можете представить, как мне это мешает. И в довершение всего я серьезно простудился. Все началось вечером седьмого ноября. Я шел по Бродвею в кафетерий Бейкера. На моих губах играла легкая улыбка, потому что недавно днем я сдал трудный экзамен по физике. В кармане у меня побрякивали пять монет, три ключа и коробок спичек. Для завершения картины позвольте добавить, что ветер дул с северо-запада со скоростью пять миль в час, Венера восходила, а Луна явно начинала толстеть и горбатиться. Можете делать из этих фактов собственные выводы. Я дошел до угла 98-й улицы и начал переходить на другую сторону. Едва я сошел с тротуара, как кто-то заорал: — Грузовик!

Сначала пропала молодая женщина — провожала мужа в город, обратно шла через лес, но до своего дома не дошла. Потом — пожилой (по деревенским меркам, 62 года) мужчина, собиравший черемшу. Сразу же, не успело следствие раскрутиться — исчезли двое детей. Местные милиционеры решили, что имеют дело с маньяком. Жителям, рвущимся прочесать лес, велели сидеть вечерами по домам, а сами запросили из города помощь. Но разве людей дома удержишь? На следующий же день прибежала девочка — искала козу, которая вечно забирается куда попало, а у брошенного дома на отшибе, за лесной полосой, где трава выше человека, в этой самой траве кто-то дышит. Не как человек и не как зверь, а так, словно воздух через трубку втягивает — с трудом, со свистом. Тут уже мужики сорвались. Милицейского авторитета остановить их не хватило, так что вместе и пошли. «Маньяка» нашли первым. Он соорудил что-то вроде гильотины, но

В 1975 году я ходил в подготовительную группу детского сада — то есть это был мой последний год перед школой, и я уже достаточно хорошо понимал, что вокруг происходит. В нашей группе была одна девочка, которой трудно давалось общение с ровесниками. Обычно на прогулке она выбирала удаленный участок площадки и сидела там, играя с листьями, или чертила что-то прутиком на песке. Дети ее не беспокоили, воспитательница тоже. У меня же к Соне был какой-то повышенный интерес — я вообще всегда стремился к необычным людям, а эта девочка был из таких. Иногда, набегавшись, я садился рядом с ней и пытался общаться. Сначала Соня дичилась, но постепенно вошла в контакт, и мы стали разговаривать. Ее почти не занимали детские забавы, так что общих тем было немного. Однажды я спросил Соню, что такое она все время рисует на земле — на мой взгляд, это были какие-то геометрические фигуры. Она ответила, что

Как-то в один прекрасный летний день мы с друзьями решили провести выходные на природе. Жара была невыносимая, и мы, набрав с собой кучу продуктов, отправились на речку. Добираться до речки надо было где-то часа три через лес с тяжелыми рюкзаками, палатками — сами понимаете, путь не из легких. Мы шли по обычной тропинке через привычный нам лес. Замечу, что жара была жуткая — солнце жарило, было около полудня, и в лесу постепенно стало как-то темно и тихо: не слышно было птиц, природа как будто замерла. Тут Вова (он шел впереди) воскликнул: «Впереди огромное дерево валяется!». И вправду — на тропинке лежало дерево. Причем мы точно знали, что месяц назад его там не было, но по внешнему виду дерева было видно, что лежит оно там года два как минимум — оно уже поросло мхом, да и прилично вдавилось в землю. Немного постояв возле него, мы отправились дальше, а оцепенение, охватившее природу,

— Ты хотела знать, кем я работал, — неожиданно сказал Ёж, когда мы вышли из кинотеатра, и я принялась нудеть на тему, как ненавижу фильмы про супергероев. — Так вот, я работал инквизитором. — Ведьм ловил? — спросила я, не найдя ничего умнее. — И ведьм тоже. Наверное. Но в основном супергероев. — Ээ-э, гм... Под героином которые? Я знала, что Ёж долгое время служил опером в каком-то особом отделе, который после распада СССР расформировали. Тогда он ушёл в судебную медицину, на поприще которой трудился до сих пор. А вот о своём оперативном прошлом Ёж при этом предпочитал не распространяться. Точнее, просто молчал, не рассказывая вообще ничего. Ну, служил, ну, опером, ну, в особом отделе. Всё. — Нет. Приедем ко мне, покажу. Дома Ёж достал из ящика стола жестяную коробку. В коробке оказалась вата, в которую был завёрнут осколок гранёного стакана советских времён. Только я открыла рот, чтобы

В детстве я любил днём, когда родители уходили на работу, стоя на табуретке, смотреть в дверной глазок из любопытства (особенно если на лестничной площадке были люди). Как-то раз я таким образом наблюдал за двумя беседовавшими незнакомыми старушками, и тут снизу, заслонив весь глазок, появилось большое искажённое до жути человеческое лицо. Меня это очень напугало, я едва не свалился с табуретки. Насколько я помню, больше я не подглядывал в глазок.

В небольшом городке в Сибири, в окрестностях которого произошла эта история, явным приоритетом является спорт, причём не какое-то узкое направление, а весь спорт в целом, потому что мэр сам им увлекается и не жалеет денег на развитие оного. Так вот, неподалёку от этого маленького городка есть заповедник «Красноярские Столбы». И днём и ночью Его величество альпинизм там правит бал. На «Столбах» и пробовали свои силы молодые ребята, которые были родом из того самого города. И, знаете, у них здорово получалось. Было их одиннадцать: восемь парней и три девушки. Компания друзей обозвала себя «Красный Эдельвейс» и подалась в секцию альпинистов. Всё давалось группе на удивление легко, а упорные тренировки и любовь к горам не заставили себя долго ждать — город благодаря этой команде стал брать первые места по всем дисциплинам горного лазания. Сначала в Красноярском крае, затем — на зональных

Во время ночного похода в туалет я потерял сознание. Никаких изменений в самочувствии, никаких наркотиков или алкоголя — открыл дверь, потянулся к выключателю лампы и в этот момент «выключился». Пока я отдыхал лицом на кафеле, я видел балет, господа. Очень, очень большой театральный зал. Оформление, если описать одним словом, странное. На сцене спиной ко мне танцевала девушка в старомодной балетной пачке и пуантах. Самое весёлое было то, что всё вокруг выглядело будто сквозь грязную, потрескавшуюся призму красного стекла, всё словно текло перед глазами — «туннельное зрение» плюс часто вспухающие в поле зрения чёрные кляксы. Тем не менее, выглядело всё очень реалистично, куда достовернее компьютерных игр. Звучала громкая какофония, описать её можно только как прокручиваемый наоборот оркестровый раж. Лица девушки увидеть мне не удалось — зрительные «слепые пятна» возникали аккурат перед

Это случилось в 2013 году. То, что произошло со мной, не поддается никакому объяснению. Я и сам не могу понять, что это было. Сразу скажу, что я не употребляю наркотики и у меня не бывает галлюцинаций. В один осенний вечер я возвращался домой. На улице было прохладно, моросил дождь. Я открыл домофонным ключом дверь подъезда, поднялся на свой этаж и зашёл в квартиру. Переехал я в эту квартиру недавно, как и вообще в этот город. В квартире лежало много коробок, которые мне ещё необходимо было распаковывать, много раскиданных вещей и одежды. Я зашёл в спальню, кинул рюкзак на кровать, сел на кресло и начал докуривать последнюю сигарету. В комнате горел тусклый ночник, за окном была сплошная темнота, были видны капли дождя на мутном стекле. В первые минуты ничего особенного не происходило. Но через какое-то время возникло странное чувство, будто в квартире что-то не так. Меня охватило