Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Случай, который произошёл со мной прошлой осенью, никак не укладывается в моей голове, снится, и я просыпаюсь в холодном поту. Вот, хочу с вами поделиться — может мне от этого станет легче. Задержался я в тот день на работе до позднего вечера. Пятница, мои все на даче. Доехал на электричке до моей станции в пригороде, а дальше надо на автобусе. Стою на остановке, холодно, ветер. Неприятная погода. Посмотрел — по расписанию автобуса ещё минут сорок ждать надо. Дай, думаю, может, на попутке за небольшую плату доеду. Сошел на обочину и вытянул руку. Долго стоять пришлось. Машин мало, да никто и не торопился останавливаться. Подъезжает один, сказал ему куда, он такую сумму заломил.. Отказался, в общем. Стою дальше, авось повезет, попутчик появится. Подъезжает старая «семёрка» грязно-малинового цвета. Открываю дверь, заглядываю в салон машины. Такое впечатление, что в морозилку голову
Однажды холодным зимним вечером некая шестнадцатилетняя девушка была дома одна и смотрела телевизор. Ее родители уехали на праздник к друзьям. Весь день шёл густой снег, но девушка чувствовала себя хорошо и уютно, сидя на диване в гостиной, завернувшись в теплое шерстяное одеяло. К полуночи родители еще не вернулись, и она стала чувствовать себя тревожно. Звонить им она не хотела, чтобы они не подумали, будто она не может сама о себе позаботиться. Телевизор стоял в углу комнаты рядом с большим окном. Она смотрела очередной фильм, когда вдруг краем глаза заметила, как что-то движется в окне. В темноте среди падающего снега она различила фигуру мужчины, идущего в её сторону. Когда он приблизился, она смогла разглядеть его лицо. Оно было покрыто шрамами, а губы были растянуты в зловещей улыбке. Испугавшись, девушка замерла, не смея зашевелиться. Человек так и стоял и молча смотрел на неё
Я проснулась в огромном грязном помещении, похожем на какой-то амбар без окон. На потолке висели тусклые, все время мигающие лампы дневного света. Оглядевшись, я увидела, что вдоль стен помещения на кучках соломы спят еще люди. Все были раздеты до нижнего белья — так же, как и я. Послышался скрежет металлической двери, и в амбар вошла высокая грузная женщина в скафандре и шлеме. Она сняла шлем и пошла вдоль рядов спящих людей, надменно осматривая каждого из нас. Подойдя ко мне, она грубо схватила меня за подбородок и велела открыть рот. Она осматривала меня, как будто я лошадь, выставленная на продажу. Вслед за ней вошли еще люди в скафандрах, везущие тележки с кастрюлями и чашками. — Вставайте! Настало время завтрака! — закричала женщина в скафандре. Дождавшись, пока все поднимутся, она продолжила свою речь: — Итак, вы находитесь в моей лаборатории. Я выбрала вас, как подопытных, для
Я не знаю, когда это началось. Наверное, с самого моего рождения. А может и не самого, а позже, но в трехлетнем возрасте, когда я начала себя осознавать, это уже было. Вечером, после ужина, мама меня купала, разрешала немного поиграть с куклами, а потом укладывала спать, поцеловав на ночь. Какое-то время я лежала с закрытыми глазами в своей комнате с бело-розовыми бабочками на стенах. Потом в комнату заходила моя другая мама, нежно будила меня: «Сынуля, просыпайся! Пора вставать!». И я просыпался в комнате с красными и синими машинками на обоях, шёл в садик. А вечером, после купания, укладывался спать, чтобы через несколько минут проснуться в комнате с бабочками, быть девочкой и ждать прихода няни. В дошкольном возрасте такое мироустройство меня не удивляло — я считала (или считал?), что это у всех так. Но моя болтовня о детском саде, машинках и роли зайчика на новогоднем утреннике
Есть у меня хорошие знакомые, назовем их Лина и Олег. Когда есть возможность, они ездят с экспедицией спелеологов на Крымское плато Караби-яйла. Плато является своеобразной «Меккой для спелеологов», поскольку усеяно пещерами, как известными, так и еще не открытыми. Пещера может скрываться где угодно: смотришь, небольшая щель, едва пролезть можно — а под ней может оказаться 80 метров свободного полета вниз. А еще плато славится необычными происшествиями, которые зачастую бывают необъяснимыми. Вернулись ребята из очередной экспедиции, и мы почти сразу решили собраться на вечерние посиделки у костра (у одного из друзей есть частный дом). Сидим, болтаем о том о сем. Затронули тему недавнего похода — как да что. Не всем удалось поехать, так хотелось хотя бы от других послушать. Бывалый спелеолог Н. рассказал, куда и как лезли, что нового раскопали, а Олег на этот раз рассказал вовсе не о
Один товарищ рассказывал другому о случае, который произошел с ним и его спутниками в лесу. Четверо человек (не то охотников-любителей, не то горе-туристов) заблудились, забредя в глухую чащу. Как-то у них вышло (для истории это неважно), что они остались без спичек. Эпоха мобильных телефонов в те времена еще не началась. Было студено, погода испортилась, вечер наступил, а никаких надежд, что бедолаги, наконец, выйдут в населенную местность, так и не забрезжило. Совершенно неожиданно группа наткнулась на заброшенную сторожку. В ней никто не обитал, «аварийного запаса» для таких вот заблудших душ внутри не нашлось. Вся постройка – помещение в четыре угла, с единственной дверью и без окон. В центре – стол, лавка, полки по стенам. Решили дождаться утра в сторожке, там хотя бы ничего не падало с неба, и ветер не дул. Пробовали устроиться на полу, на столе, на лавке, но вскоре поняли, что
Я нашел этот текст в кладовке квартиры, купленной не для себя. Тридцать восемь листов, вырванных из разных тетрадей, – в клеточку, в линейку, с перфорацией и без оной, мятые и ровные – всякие. Они были завернуты в "Литературную газету": профиль Пушкина – словно портрет на суперобложке. Литературка-то меня и привлекла – я люблю читать старые газеты. Я развернул ее – и увидел эту стопку. Начал просматривать – и уже не мог оторваться. Это был дневник. Очень странный дневник. Странный дневник странного человека. Да и человека ли?.. Вот пишу – и понимаю, что выгляжу сейчас дико неоригинальным. Как можно начинать повествование с такого стандартного хода? Избитый прием, заезженный штамп, пошлятина – где только литераторы не находили чужие рукописи: и в бутылке, и в ванне, и в кармане. У меня вот – в кладовке, на полке, заваленной старыми ботинками, заставленной пыльными банками и
Я живу на севере. Провинциальный городок, находящийся почти за полярным кругом. Мы с отцом переехали сюда четырнадцать лет назад, сразу после смерти матери. Отец — кадровый офицер, и назначение на новое место службы он принял беспрекословно. Я же был совсем маленьким, и поэтому совсем ничего не помню о жизни до переезда, словно всю жизнь прожил именно здесь. Итак, как я уже упоминал, город находится едва ли не за полярным кругом. Очень короткое, по-северному суровое лето, девять месяцев зимы, и снег, снег везде. И тишина — вот что въелось в мозг особенно сильно. Почти каждый день я выходил на прогулку и наслаждался этими странными ощущениями — тишина, чуть кисловатый запах свежего снега, почти безлюдные улицы и стойкое чувство какой-то иррациональной грусти. Отец служил в части связи. «Важный стратегический узел», необходимый для правильной проводки наших подлодок в студеных водах
Я живу одна в двухкомнатной квартире. Той ночью внезапно меня разбудил вой соседской собаки. Думаю — ну, попадись они мне, ведь мне утром на работу идти. Я пыталась заснуть дальше, а лай только усилился. Я разозлилась — все-таки ночь, а их они собаку унять не могут. Решила встать и пойти к соседям. Подойдя к двери, я услышала шорох на лестничной площадке. Решительность сразу спала: «Да ну, зачем тащиться ночью?». Тем более, что животное уже замолчало. Я снова пошла спать, но сон не приходил — мешали какие-то шумы в подъезде. Потом раздался звонок в мою дверь, и я поплелась в прихожую. — Откройте дверь! — послышалось снаружи. Кого могло там принести ночью? Может быть, грабитель какой-нибудь. Тем более, что свет на лестничной площадке перегорел — никого не разглядишь. И зачем мне ночные гости?.. Звонок повторился, и снова зазвучало: — Откройте!.. Голос был каким-то странным, шипящим. Я
Знаете, как выглядят девочки и молодые девушки, когда испытывают парализующий страх? Может быть, так выглядят и юноши, и люди постарше, не знаю. Я видела такое в пионерском лагере, у девочки, которая до обморока боялась пауков, а ей их положили тридцать штук в тарелку под крышечкой, где лежал ее кусочек торта на «после ужина». Она подняла крышечку, и они поползли — по тумбочке, по ее руке, все пирожное шевелилось от их круглых телец и суставчатых ног. Тот, кто это сделал, ожидал, что она завизжит. Она молчала. И лицо ее застыло на полминуты тем самым выражением — не страх, не отвращение, а детская изумленная обида. Так мог выглядеть ребенок, вбежавший новогодним утром в комнату за подарками и обнаруживший, что елки уже нет, и праздника не будет. Глаза, рот, брови — все это выражало одно: «Как это может быть? Почему это происходит со мной? Пусть этого не будет!». И лишь когда ее тронули
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно