Это произошло в родной деревне моего отца на озере Селигер. Война не затронула их побережье, но так, наверно, неправильно будет сказать — война-то была везде, но вот немцы туда не дошли. Деревня спасалась от голода тем, что вырастет на огороде и что дети наловят в озере под постоянными бомбежками. Семьи были большими, но в основном работниками и добытчиками были женщины и дети, что постарше — мужчины все ушли на фронт. Мой дед не был исключением, и бабуля осталась одна с четырьмя малолетними ребятишками — три девчонки и сын (мой отец). Рассказ будет об одной из этих девчонок, моей родной тетке, и ныне здравствующей. Дни у них проходили однообразно: кто постарше, вставали рано — зимой за дровами в лес, а летом, пока солнце не сильно печет, за деревню на поле, пропалывать картошку (основная и единственная еда). Так и в то утро — подняла бабушка мою тетку рано (летом светло почти всю ночь)

А знаете ли вы, что, согласно одной из концепций современной физики, нынешнее состояние и тонкое строение вакуума является так называемым «ложным» или «мнимым» вакуумом («false vacuum»). Это состояние неустойчиво и может перейти в «истинный вакуум» с меньшей энергией. Тогда наша Вселенная пропадёт за одно мгновение. Таким образом, если эта теория верна, длительное умирание и яркие апокалипсисы нашему мирозданию не светят. Не будет никаких признаков приближения конца, не будет времени, чтобы к нему подготовиться. Просто однажды мир исчезнет. В одно мгновение. Как будто оборвётся плёнка в киноаппарате. И, может быть, никто не прочитает это моё сообщение, потому что я не успею его отправить. Мы живём с мыслями о будущем, с какими-то планами и надеждами. Но представь: однажды (может быть, прямо сейчас) ты моргнёшь — и больше не откроешь глаза. Потому что больше не будет ни глаз, ни век, ни

Ещё один отрывок из книги Оливера Сакса «Человек, который принял жену за шляпу»: ------ — Чего прикажете сегодня? — говорит он, потирая руки. — Полфунта ветчины? Рыбки копченой? Он явно принимает меня за покупателя; подходя к телефону в госпитале, он часто отвечает: «Алло, бакалея Томпсона». — Мистер Томпсон! — восклицаю я. — Вы что, не узнали меня? — Боже, тут так темно — ну я и подумал, что покупатель. А это ты, дружище Питкинс, собственной персоной! Мы с Томом, — шепчет он уже медсестре, — всегда ходим вместе на скачки. — Нет, мистер Томпсон, вы опять обознались. — Само собой, — отвечает он, не смутившись ни на секунду. — Стал бы Том разгуливать в белом халате! Ты Хайми, кошерный мясник из соседней лавки. Странно, на халате ни пятнышка. Что, не идут нынче дела? Ну ничего, к концу недели будешь как с бойни. Чувствуя, что у меня самого начинает кружиться голова в этом водовороте

Это произошло весной прошлого года. Пасмурной ночью я проснулась из-за того, что захотела в туалет. Пересилив лень, я натянула штаны поверх ночнушки и пошла к входной двери. Взгляд упал на настенные часы — стрелки показывали час ночи. Тут надо упомянуть, что живет наша семья в поселке городского типа. Усадьба у нас большая, имеется огород, а доверили мы охрану участка двум огромным кавказским овчаркам. Туалет находился около ограды, разделяющей двор и огород. Я взяла фонарик, накинула куртку, включила на улице свет и вышла из дома. Было очень темно, так как тучи закрыли собой луну. Подозвала к себе собак, погладила их и пошла к туалету. Выйдя из него, я не поспешила пойти в дом, а постояла, наслаждаясь свежестью весенней ночи. Меня отвлек странный шум за оградой. Выглянув из-за туалета, я ничего не разобрала в темноте за оградой. Даже свет от фонаря не помогал — металлическая сетка

Произошло это в Барнауле. Я на даче гулял со своим другом по окрестностям. Мы обычно ходим на улице до полуночи, но в этот день я пришёл пораньше. А в доме в гостях сидит старая знакомая моих родителей. Все, включая моих родителей, были немного подвыпивши. Сидели они до трёх часов ночи, потом гостья собралась домой и попросила, чтобы я её проводил к её дому. Мы пошли вниз по улице и начали спускаться по склону холма. Я заметил, что, как мы начали спускаться, одна местная собака начала на кого-то рычать, хотя и меня, и эту женщину он знал и никогда раньше не рычал. Но я особого внимания на это не обратил. Минут через десять я уже возвращался обратно. Когда поднимался на холм, то услышал, как та собака начала неистово лаять. Выйдя из-за поворота на свою улицу, я увидел недалеко впереди силужт человека, который странной роботоподобной походкой ходил вперёд-назад. Я тогда подумал ещё — уж

Лет двадцать назад направили меня и еще двух моих коллег в командировку — нужно было законсервировать на зиму памятник под реставрацию. Приехали в Тмутаракань — поселок на отшибе цивилизации. Поздняя осень, уже заморозки стояли ночами, темнело рано. Отметились в поселковом совете, стали нас определять на ночь. Пока утрясали все дела, наступила ночь. Провожатая вела нас какими-то усадьбами, заросшими бурьяном. Темно было — хоть глаз коли, фонарей нет. Пришли к домику, вокруг деревья, кусты. Открыла она дом, провела в комнату, говорит — жить будете здесь, это что-то вроде нашего общежития для приезжих, сейчас вы тут одни, поэтому дверь за мной заприте и никого не пускайте. Заперли мы дверь изнутри на железные скобы, растопили печь, стали укладываться спать. Через час я услышал, что по коридору кто-то ходит, половицы скрипят, потом в печь полез, стал шуршать поленьями, лязгнул защелкой на

Отдыхал я летом у бабки в деревне. Как-то ночью ребята предложили на фермерское поле сходить, гороха нарвать. Он как раз созревать начал. Дождались полночи и потопали (поле в паре километров от села находится). Пришли и залезли подальше, чтоб с дороги нас не видно было — луна тогда хорошо поле освещала. Сидим в зарослях гороха, рот и карманы набиваем. И тут метрах в двадцати от себя шум услышали. Выглянули — на середине поля темный силуэт виден. Стали вглядываться, даже сначала убежать хотели подобру-поздорову, а то мало ли что — может, хозяин сторожа нанял... Потом все же решили подобраться поближе, посмотреть, кто там. А это козел оказался. Большой такой козел, с роскошными рогами. Ну, мы засмеялись в голос, пихая локтями друг друга — мол, вот ты, брат, обделался, козла испугался. А козел обернулся на нас, уставился своими желтыми глазами и пасть тоже в улыбке растянул. А в пасти —

Эту историю мне рассказала моя бабушка, которая всю жизнь прожила в Якутии. Дело происходило летом 1940 года в местности Хамыдал нынешнего Усть-Алданского района. Тогда бабушка была молодой девушкой и работала в колхозе. Однажды вечером она вместе с другими женщинами ходила собирать скот на вечернюю дойку. Вдруг кто-то из женщин крикнула: «Смотрите, что это?». Все взглянули туда, куда она указывала — по дороге со стороны леса шло стадо скота, а с ними — безногие люди в солдатской форме, опирающиеся культями на спины коров; они так и передвигались вместе со стадом. Бабушка говорит, что выглядело это шествие очень жутко, все женщины с криками убежали. Уже потом старые люди говорили, что то были предвестники войны. А сейчас я каждое лето в тех местах ягоды собираю одна, иногда становится страшновато, когда вспоминаю рассказ бабушки.

Дождь. Ненавижу дождь. Ненавижу весёлый весенний дождик, ненавижу мрачный и депрессивный дождь осенью, чёрт, я даже ненавижу пушистый снег, который кружит по ночам зимой в тусклом свете фонарей. Но больше всего я ненавижу летние грозы. Настоящие, свирепые грозы, граничащие со штормом, вызывают во мне не просто страх — панику. Я не уверен, что смогу написать свою историю до конца, ведь небо на западе снова потемнело, и первые робкие капли уже начали барабанить по подоконнику, а значит, скоро придут они — и на этот раз мне не удасться скрыться... Жил я один в одном из спальных районов Москвы. Район не был примечателен ничем, и первая реакция, первое слово, которое возникает, когда попадаешь в него — «серый». И это выражается не только в монотонно-бледном цвете всех окружающих зданий: кажется, сам мир тускнеет, когда проходишь по его улочкам: листва не блестит на солнце, солнечные лучи не

Не так давно решили мы с бывшими коллегами по работе собраться, встретиться и посидеть. Было нас человек пять, пересекались мы в одном из ресторанов. Несмотря на сильный уличный зной и слабую закуску, никто особо не пил. Была уже полночь, когда мы решили разойтись по домам. Кто-то пошел ловить машину, как я, а пара ребят на метро поехали — благо от центра всем недалеко. Сергей, мой хороший знакомый, был в числе тех, кто решил доехать на метро. Ему от станции «Полянка» как раз близко — живет он в Северном Бутово (станция «Бульвар Дмитрия Донского»). Ехать надо полчаса по прямой и без пересадок. Утром Сергей мне позвонил часов в восемь утра, когда я на работу собирался. Как он мне рассказал, ночью в метро народу особо не было. Сел он в вагон, в котором сидели пьяный мужчина и одна девушка в самом конце вагона. На вид ей было лет 25-30, ничего особенно примечательного в ней, по словам