Случилось это пару лет назад. Я возвращался домой с концерта, было немного прохладно, но не ветрено, светила луна — идеальная погода для возвращения домой после хорошего мероприятия. Маршрутки уже не ходили, на такси тратится не хотелось, поэтому я шёл пешком. Преодолев половину пути, я подумал, что неплохо было бы взять себе пару банок пива. Единственный киоск находился на пустыре как раз возле моего дома. Были, конечно сомнения — дело к полуночи, район не особо людный, и в это время возле таких ларьков часто собирался местный околобандитский сброд. Видеть их совершенно не хотелось. Пройдя пару метров и завидев ларек, я понял, что видеть и не придется. Было пустынно и перед киоском, и на площадке возле него. Тут я боковым зрением заметил движение и повернулся. Справа от меня шел ребенок. Ну, как его описать?.. Шапка, куртка. В темноте особо выделялись его ботинки, большие не по

Людям свойственен страх. Он разнообразен и красочен, как и другие человеческие чувства. Некоторые боятся того, к чему другие относятся с умилением. Одни лишь слегка вздрагивают при испуге, другим нужна помощь, чтобы выйти из состояния шока. И страхи сами по себе многочисленны. И была одна девушка, у которой тоже был свой страх. Довольно тривиальный для ее пола — перед тараканами. Разнообразными тараканами — крупными, рыжими или махонькими их отпрысками. Все перед ней были равны, и все ее доводили до истерики одним лишь видом. Многие могут посчитать это глупостью, мол, бабы, они все такие — боятся всего, что шевелится и имеет неприятный вид. И она так же считала. Но страх не уменьшался, а только рос и своими цепкими корнями глубже врастал в сознание девушки. Но она была сильнее — тараканов можно бить, бить издалека, если хорошо прицелиться. И это спасало ее. Однажды вечером девушка,

Через парк на мост — и я дома. Вот уже три месяца это был мой вечерний маршрут. Я хотел изменить себя, вырваться из одиночества, заняться спортом и, наконец, сделать что-то стоящее. Это была не первая попытка. Я понимал, что скоро брошу. Меня хватит ещё на неделю, максимум на две. Я уже начал срываться, диета пошла к чёрту, режим распался. Остался только бег, за который я цеплялся, хотя часть меня уже решила, когда и как бросить. План был хорош: скоро на работе большой проект, и у меня не хватит времени — придётся делать выбор. Я умею себя уговаривать. Я выбежал из парка и стал подниматься на мост. Горел каждый второй фонарь, были моменты, когда я, ослеплённый далёким светом, не видел, что рядом со мной. В один из таких моментов нога неудачно скользнула по краю бордюра и поехала вниз. Падая, я успел подумать: набегался, можно закончить. Кажется, я повредил руки, пытаясь смягчить удар. Я

Ужас пришел неожиданно и несправедливо. Все было ровно и хорошо... Хотя нет, даже так: все только-только стало налаживаться. А теперь я даже не знаю, что мне делать и как себя вести. Ужас пришел. Не вежливым гостем, а нахальным, бестактным захватчиком. Пришел и остался — во мне, вокруг меня. Произошло это буквально на днях — может, с недельку назад. Жена помыла посуду, приготовила ужин и тихонько засыпала перед телевизором, в то время, как мы с товарищем сидели на кухне и болтали о работе. Он пил пиво, я кофе. Мне еще нужно было отвезти его домой, так что я от алкоголя отказался. Мы засиделись и уехали только ближе к часу. Немного прокатились по городу, поболтали еще, нарезая круги по знакомым маршрутам. Домой я возвратился только к трем. В квартире было тихо, телевизор выключен, а Оксана еле слышно посапывала, приобняв одеяло в том месте, где обычно лежу я. Спать хотелось неимоверно. Я

Введенское кладбище в Лефортово выглядит красивым и одновременно пугающим — оно не похоже на другие кладбища хотя бы потому, что оно какое-то уж слишком европейское: создается впечатление, будто его вырвали из другого места и времени и неизвестно зачем перенесли в Москву наших дней. Старое кладбище привлекает к себе многих: место красивое, ухоженное, довольно тихое и спокойное. Там нельзя фотографировать, на кладбище есть охранники, которые следят, чтобы не снимали. Кладбище еще действующее, как ни странно: хоронить там до сих пор иногда хоронят, в то время как само кладбище не растет и не расширяется — а основано оно ещё в XVIII веке как чумное кладбище. Осенью 1998 года мой дядя лишился работы, частенько пил и подхалтуривал, где мог. Работал сварщиком, плотником, грузчиком и даже могильщиком на этом самом Введенском кладбище. Кладбище считалось элитным, хоронили тогда там (да,

Было это в 90-х годах. Приехали мы к моей бабушке, 75 лет ей было. Незадолго до этого умер наш дед. Мне тогда семь лет было. Я помню, что мои родители рассказывали, что дед то ли мёртвых видеть мог, то ли ещё что-то такое с ним было — врать не буду, не помню, знаю только, что он категорически запрещал бабуле хранить в доме иконы. Приезжаем мы, а бабушка рассказывает, как ей жить страшно стало — мол, двери сами открываются, шаги слышно и всё такое. Ну, мы не поверили — мало ли, что покажется старому человеку, да ещё и после смерти мужа... Мы ее успокоили, посидели все за столом и спать разошлись. Дом был с тремя комнатами, в одной спали я и два моих брата (оба тогда были подростками), в другой комнате родители, в третьей — бабушка. Родители наши спали в комнате деда. И вот, только стали мы засыпать, как услышали скрип двери, но не в нашей комнате, а в комнате родителей. Мы, естественно,

Дело было четыре года назад в середине осени. Я забыл, как называется этот день, но суть в том, что по народным поверьям в этот день вся летняя нечисть в лесу устраивает «прощальный праздник». На следующий день они уходят в спячку, а на их место приходит другая (зимняя) нечисть с севера. И в этот день не рекомендуется в лес ходить. Мы с моей хорошей знакомой Катей и до того, как узнали про это, хотели в лес пойти, но теперь стало еще интереснее и появился смысл сидеть с костром до ночи. Итак, посидели мы на краю леса почти до полуночи — пили пиво, болтали. К слову, от леса до ближайших домов было минут двадцать пешей ходьбы. И вот, где-то в полночь начало твориться что-то странное. Я услышал из глубины леса звук, похожий на трубу или горн. Сначала это было едва слышно. Я игнорировал звук до тех пор, пока Катя сама не спросила, слышу ли я трубу. Потом костер стал очень стремительно

Я живу на севере. Провинциальный городок, находящийся почти за полярным кругом. Мы с отцом переехали сюда четырнадцать лет назад, сразу после смерти матери. Отец — кадровый офицер, и назначение на новое место службы он принял беспрекословно. Я же был совсем маленьким, и поэтому совсем ничего не помню о жизни до переезда, словно всю жизнь прожил именно здесь. Итак, как я уже упоминал, город находится едва ли не за полярным кругом. Очень короткое, по-северному суровое лето, девять месяцев зимы, и снег, снег везде. И тишина — вот что въелось в мозг особенно сильно. Почти каждый день я выходил на прогулку и наслаждался этими странными ощущениями — тишина, чуть кисловатый запах свежего снега, почти безлюдные улицы и стойкое чувство какой-то иррациональной грусти. Отец служил в части связи. «Важный стратегический узел», необходимый для правильной проводки наших подлодок в студеных водах

У моей подруги есть дача недалеко от Москвы. Тихий коттеджный поселок, пруд рядом, хорошие соседи. Одним словом, сказка для дачника и любителя природы. Следует описать сам дом — два этажа, маленький, но весьма уютный, только вот половицы скрипят во всем доме. Началось все три года назад в середине июля, когда я в очередной раз приехала погостить к подруге. Весь день вся семья была занята повседневными делами, все было спокойно и тихо. Ужин, шашлыки, душевный вечер... Получилось так, что мы с подругой засиделись допоздна в кухне. Где-то около часа ночи мы услышали шаги прямо под окнами дома, около кухни. Сначала думала, что показалось, но шаги повторились вновь, и их было очень трудно списать на какого-нибудь соседа-алкаша или деревенского парня, пришедшего своровать чего-нибудь с участка, поскольку они были очень размеренными, четкими и слышались только вдоль окон кухни — как будто

Совсем недавно я потеряла своего двоюродного брата Диму, которому было 19 лет. Эту боль описать нельзя, да и поверить во все это я еще отказываюсь, хотя разум напоминает о реальности утраты. Но еще больнее становится от того, что сбылось страшное проклятие. Моя мать решила навестить своих отца и сестру — мать Димы. Покладистым и добрым характером мой дед никогда не отличался. Он вечно ворчит, всем недоволен, а если что не по нему — начинает ругаться, все крушить и ломать. Не знаю, за что и почему, но Диму он ненавидел с детства. Дед, моя мать и тетя сидели и вспоминали знакомых, друзей. Зашел разговор о Диме (он в это время был далеко от дома), но дед тут же вспылил. Из него посыпались проклятия в адрес внука, но самым страшным было: «Чтоб его оттуда привезли в гробу!». А потом добавил: «Еще сегодня, до вечера». Эта фраза как громом поразила тетю и маму. Тетя расплакалась, и женщины