Это было, когда я был мальчиком лет пяти-шести, но отчетливо запомнил этот случай. Я сидел возле крыльца дома во дворе и рисовал палочкой на песке всякие затейливые узоры. Во двор вышла бабушка с тазом белья и стала развешивать его на веревку. Тут соседка заглянула к нам через забор — видно, захотелось поговорить. Бабушка тоже была не прочь побеседовать. Стояли они, говорили о том о сем, а я всё на песочке игрался. Тут вдруг соседка задрала голову вверх, да так и ахнула. Толкнула бабушку локтем, сказала: «На небо-то, на небо посмотри!». А день был ясный, жаркий, разгар лета, солнце палило беспощадно, и небо было чистое-чистое, такое голубое, аж глазам больно было. И на небе висело огромное пятно, в котором ясно угадывались очертания оскаленного черепа. Он светился таким золотым светом, как будто сиял. Я тогда перепугался сильно, бросил игру и поспешил спрятаться за бабушкину юбку,

Летом я с матерью поехала к родственникам в Одессу. Родственников у нас там очень много — я быстро подружилась с племянницей, и мы «кочевали» по домам родных, искали, где сад больше или дом интереснее. И вот «прикочевали» к моей дальней родственнице, уже пожилой и незамужней. Жила она одна в большом старом доме с огромным неухоженным садом недалеко от моря (это была главная причина, почему мы решили у нее побыть подольше). Нагулявшись, накупавшись за день, собрались укладываться спать. Постелила она нам в небольшой комнатке и ушла. Спать нам сильно еще не хотелось, но свет выключили. А в этой комнатке стоял старый дубовый громоздкий шкаф. Мы решили посмотреть, что там лежит. А лежало там всякое старье, а на плечиках висели древние пальто, плащи, побитые молью шубы и так далее. Приглянулось нам пальто одно — старое, с некогда красивым меховым воротником, и мы начали с ним играть. То

В 1996 году мы переехали с родителями в новую квартиру — совершенно новый дом, недавно сданный. Стояло лето. Пока я не обзавелась новыми друзьями, гуляла одна. И однажды нашла в песочнице небольшое (с женскую ладонь) распятие, к которому снизу был припаян клинок перочинного ножа. Распятие служило как бы ручкой ножику. Принесла маме, она сказала мне выбросить эту вещь. Причем срочно и не в ведро, а в окно, да еще и в сторону, а не прямо напротив окна. Я вышла из зала в лоджию, открыла деревянную раму и сделала так, как велела мама. Она еще заговор короткий мне продиктовала, но я не запомнила его точно, поэтому произнесла только то, что запомнила. Закрыла окно, а дверь из зала в лоджию не закрывала и осталась рисовать в зале. Тогда как раз наступал вечер, садилось солнце, и постепенно темнело. Из кухни еле слышался звук телевизора, а я рисовала, сидя прямо на полу, спиной к лоджии. И

Я возвращался домой из другого города. Поездка была долгая, и мне не терпелось вернуться в свою квартиру и хорошенько отоспаться. Была ночь, я ехал по дороге и слушал радио. Местность была незаселенной, и на дороге никого не было — только я и моя машина. Я смотрел на дорогу, и тут из-за деревьев показались огни. Когда я проехал деревья, передо мной открылась странная картина. Вдали был виден огромный город. Спрашиваете, что странного? А странно то, что никакого города там не должно было быть. Я не сбился с пути — GPS показывал, что я еду правильно. Еще было странно то, что город был не похож на Николаев (туда я и ехал). В нем были высоченные небоскребы — он был больше похож на американский мегаполис, чем на украинский город. Я знаю, как выглядит Николаев, это был точно не он. Долго рассматривать город не получилось, холм скрыл его из виду. Я проехал холм и увидел, что города больше там

Мои руки в крови. Я сижу и смотрю на них, не знаю, что делать. Наверное, могу только рассказать о моей любимой, которую сам погубил. Погубил из-за этого кольца, которое подарила моя мать. Я познакомился с моей Катенькой месяц назад. В тот вечер мы с друзьями решили сходить в кино на какой-то ужастик, не помню какой. Она сидела на следующим ряду подле нас. Свет еще не потушили, и я заметил ее неземную красоту (не смейтесь, правда). Девушка разговаривала по телефону с подружкой, и вдруг повернула голову и посмотрела на меня — наверное, почувствовала на себе взгляд. Я покраснел, затем извинился. Девушка улыбнулась и завела со мной разговор. На следующий день мы гуляли в парке и много друг о друге узнали. Она любила ту же музыку, что и я, любила фильмы ужасов и прогулки по пляжу. Мы встречались уже неделю, и я понял, что безумно люблю эту девушку. Вскоре я решил сделать ей предложение. Для

Это было давно, лет 12 — 13 назад. У меня ночевал мой племянник Миша на пять лет меня младше. Мы спали в моей комнате — я на диване, а он на полу. На ночь я рассказывала ему истории про динозаврика по имени Пальцехрумчик (племянник увлекался динозаврами). И вот я рассказываю, фантазирую на ходу, придумывая приключения динозаврика. А сама слышу, что за окном кто-то ходит, травой шуршит тихонечко. Пошуршит — перестанет. Тишина. Потом снова. Собака? Рассказываю, внимания не обращаю. Уйдёт сам, если это собака — но тот не уходит. И звуками не напоминает собаку — ни дыхания, ни поскуливания, ни рычания. Если бы еда какая там валялась, то собака не стала бы молча эту еду кушать. Человек? Но что ему под окнами делать? Зачем таиться? Прошло навскидку минут двадцать, а нечто за окном всё продолжало еле слышно травой шуршать. Я шепотом сообщила об этом Мише. Он прислушивался, но сначала ничего не

В далекие времена, когда еще не было Советского Союза, якуты жили по аласам (лесным полянам), затерявшись в непроходимой тайге. Обычно селились семьями и близкими родственниками — посереди поля строили два балагана для зимовки и чуть поодаль юрту на лето. Такие мини-поселения называли «ага ууса» — если грубо перевести, то получается «отцовское родство». Где-то в 20-х годах прошлого столетия в одном затерянном среди непроходимых лесов аласе жили две якутские семьи, дальние родственники. Было лето, почти август. И взрослые каждый день уходили косить сено, оставляя двух отроков-мальчиков дома, чтобы те следили за телятами и к вечеру встречали их чаем. В основном мальчики играли в заброшенном балагане весь день, время от времени присматривая за телятами. Взрослые перед там, как уходить, обычно наказывали, чтобы те не шли за ограду в сторону древних могил. К слову, в якутских аласах почти

Вечером четверга я сидел в кресле и смотрел телевизор, когда зазвонил мой телефон. Это был мой друг, с которым мы занимаемся «фотосталкеризмом» — фотографируем разные страшные места и публикуем снимки на сайте. Я взял трубку: — Алло? — Миха, это Лёха. Я нашел прекрасное место для нашей фотоохоты! — Что за место? — Это старый, давно заброшенный морг. Я нашёл информацию о нём в газете 35-летней давности. Он расположен как раз недалеко от нас. — Позвони остальным, завтра сходим... Я взял фотоаппарат, положил его в свой старый рюкзак и лёг спать. В пять часов вечера следующего дня мы отправились к этому моргу. Нас было четверо — Лёха, Вано, я и Серёга. Мы пришли на место (морг находился в лесу за городом) и увидели старое полуразрушенное здание. Мы начали обследовать руины в поисках новых страшных кадров для своего сайта. В какой-то момент я наступил на ржавую цепь и позвал ребят. Мы

О строительстве Байкало-Амурской магистрали написано огромное количество книг, причем как документальных, так и художественных. Но, несмотря на это, здесь остается очень много темных пятен. Сначала информация о строительстве магистрали была засекречена, а затем искажена. О БАМе ходит огромное количество слухов, большинство из которых являются отнюдь не выдумками. Конечно, есть и легенды, однако они только украшают правду. Когда магистраль еще находилась в процессе постройки, рабочие то и дело сталкивались с различными паранормальными и аномальными явлениями. Этот железнодорожный путь, который соединяет Советскую Гавань и Тайшет, в народе называют призрачным. Существует множество легенд, связанных с этой магистралью. Когда рабочие трудились, главной темой их обсуждения была тема призрака железной дороги. Абсолютно все строители верили, что действительно существует такое явление. Об этом

Автобус раскрыл перекошенные створки дверей, выпустив из своего чрева девушку, судя по внешнему виду, городскую штучку. Девушку звали Алина, ей месяц назад исполнилось восемнадцать, она проехала почти триста километров, с двумя пересадками, чтобы попасть в это вымирающее захолустье. Где-то здесь, в одной из низких хат, крытых почерневшей соломой, живёт её бабушка, Матрёна Тимофеевна. А может, уже и не живёт. Может, лежат её косточки на местном заросшем кладбище, охраняемые деревянным крестом и поржавевшей оградкой. Отец не хотел отпускать дочь и удивлялся, откуда вдруг у неё возникли такие родственные чувства. Бабушку Алина последний раз видела года в три, а после словно вычеркнули Матрёну Тимофеевну из памяти. Ни одной фотографии, ни одного письма, ни одной открытки к празднику, даже имя не вспоминалось. Так и была до недавних пор у Алины чисто гипотетическая бабушка, о которой и не