Я наверное скоро умру, Мне приснился ужаснейший сон Будто дерево, там на ветру Издавало болезненный стон, На столе вдруг погасла свеча, Что до этого ярко горела И с ухмылкой, в окошко стуча На меня сама смерть посмотрела. Ухмылятся она перестала, Поманила рукой за собой. Я дрожа среди дома стояла Слыша стук, слыша плач, слыша вой. Я уверена точно умру, Я увидела гроб за стеклом И себя увидала в гробу И темнее вдруг стал этот дом. И тогда написала смерть числа На стекле, чьей-то кровью густой На окне до недавнего чистом, Своей страшной костлявой рукой. Я проснулась в холодном поту, Принимаю я вскоре решение Знаю точно что скоро умру, Разошлю я им всем приглашения.

У меня есть для вас странная история. Я работаю охранником уже четыре года, все официально: лицензия, пятый разряд, регулярное повышение квалификации. Можете не верить, но зарабатываю довольно прилично. Здесь главное не тупить и не застрять навечно на кассах какого-нибудь ашана. Я и не застрял. Месяца два назад получил долгожданное "блатное" назначение, прошел инструктаж, и с тех пор патрулирую определенные этажи высотки в Москва-сити. Объект называется "башня Меркурий", бронзового цвета небоскреб; место реально замечательное, сидят там очень серьезные конторы, поэтому как зарплата, так и требования соответствующие. Штрафы в случае косяков тоже конские. С улицы, понятно, попасть туда нельзя, но я на хорошем счету в крупной частной охранной компании (название не скажу), и мы третий год подряд выигрываем тендер у владельцев нескольких зданий на услуги охранников по

Работа моя связана со строительством, бываю в разных местах, случается вижу очень необычных людей и весьма странные дома и квартиры. Любой опытный строитель не понаслышке знаком с понятием нехороших домов, или мест под строительство. Кто-то вспомнит дом, где всё из рук валится, кто-то постоянно происходящие аварии, неприятности, даже несчастные случаи с летальными исходом, может кому-то знакомо ощущение вялой апатии возникающей при входе в нехороший дом. В моей практике таких случаев было несколько. Дом зовущий на помощь Квартира эта была самой обычной, понятия не имею — умирал ли, кто-то непосредственно в ней, или тихо-мирно отъезжал в больнице, но квартира эта — со вторичного рынка и датой постройки времён Хрущёвского СССР. Хозяева были молодой четой, мужа видел лишь пару раз, будущий отец усердно зарабатывал на жизнь и ремонты, а юная его жена сидела дома с таким пузом, что я всерьёз

Кристина останавливается, чтобы перевести дыхание и оглядеться. Кругом беспорядочно торчат березы и сосны, покачиваются на ветру ветки ежевики и шиповника. Травяной запах перемешивается с хвойным, а солнце печет так бессердечно, что хочется перенестись в самую суровую зиму, зарыться с головой в сугроб да там и остаться. Еще рюкзак этот — внутри всего-то пара бутербродов и недопитая бутылка воды, но по ощущениям почти что мешок с картошкой. Жаль, что дорога такая убитая и пришлось оставить машину на обочине еще два часа назад. Кристина тяжело вздыхает: тропинка поднимается вверх, и с каждым шагом подъем все круче. Будь это какая-нибудь обычная прогулка, она бы давно повернула назад, чтобы мчаться домой, высунув руку из открытого окна машины. Потом принять холодный душ, обсохнуть и еще раз принять холодный душ. Но это не обычная прогулка. Слишком долго Кристина грезила об этом

Когда мне было четырнадцать, отец, вдовый отставной офицер, решился на новый брак. Казалось, всё складывалось идеально, как в доброй семейной комедии: я получаю хоть и приёмную, но мать, а её десятилетний сын – крепкую отцовскую руку и старшего брата в придачу. Вот только киношного сюжета, где герои вместе проходят через весёлые приключения, сплачиваются и становятся полноценной семьёй, не получилось. Получился другой. Торопиться и сразу покупать общее жильё мы не стали, план был прост и разумен: мы переезжаем из своей «однушки» в их «двушку», спокойно живём, привыкаем друг к другу, а затем продаём обе квартиры и приобретаем общую трёхкомнатную. Нельзя сказать, что после того, как мы стали жить вместе, для меня очень уж многое изменилось. Мачеха не вмешивалась в мои дела, не навязывалась и вообще мало мной интересовалась – меня это вполне устраивало. Отец же, видимо, не собирался сразу

Что такое шаровая молния - до сих пор внятно не сформулировал никто. Как говорил герой комедии – «науке это неизвестно». Хотя начальным свидетельствам данного явления уже не одна сотня лет… Помню случай, когда впервые столкнулся с этим феноменом. Дело было в Новосибирске, в самом конце августа. Я пятиклассник или шестиклассник. Весёлые летние каникулы пролетели незаметно. Через пару-тройку дней начинались учебные занятия в школе. Настроение соответственно не очень. Наверное, поэтому и могу точно определить период описываемых событий. Мы с семьёй проводили последние летние выходные в саду. Я, как водится, отработав положенную норму на грядках, прямиком на пруд с удочкой. Но с рыбалкой не заладилось. А потом и с погодой тоже. Пескарики с карасиками клевать не желали, к тому же всё небо тучами заволокло. Хоть было часов пять пополудни, потемнело так, словно уже поздний вечер. Вдалеке, всё

Впервые у меня получилось “нырнуть” четыре года назад. Именно в тот зимний вечер запустилась долгая цепочка событий, которая в итоге приведёт к сегодняшнему дню. Но обо всём по порядку. *** Я сижу, полуразвалившись на диване, и потягиваю виски с колой. Напротив меня, по ту сторону знакомого всем с детства советского раскладного стола трое уже изрядно набравшихся однокурсников горячо обсуждают только закончившуюся сессию, а слева на диванчике Сашка увлеченно целуется с девушкой, чьё имя я так и не запомнил. С балкона доносится пьяный смех курящих. Из колонок начинает играть очередной идиотский попсовый трек. Перекрикивая громкую музыку, сидящий напротив Гена зачем-то объявляет окружающему миру, что ему пора отлить, пытается встать, не удерживает равновесие и хватается за край столешницы. Будто в замедленной съемке я вижу, как крышка стола захлопывается, и стоявшая на нём посуда летит на

Во дворе стало темно и прохладно, и жёны забрали ребятишек в дом. На вечернем небе холодным светом загорались звёзды. Мы со свояком Виктором сидели перед мангалом, наблюдая за остывающими углями. Он взял щипцы и достал бледно-розовую головешку, подкурив ей незаметно оказавшуюся во рту сигарету. – Ты же бросил! – удивился я. Виктор сделал глубокую затяжку и пожал плечами, выдыхая едкое облако сладковатого дыма. – Иногда можно. Сегодня пятый день рождения его единственной дочери – Василисы. Очаровательная светловолосая девочка с голубыми глазами, очень добрая и отзывчивая, она родилась с синдромом Дауна. У жены Виктора и в мыслях не было отказаться от ребёнка, а вот ему самому решение далось непросто, он даже собирался уйти из семьи. Мне это известно со слов моей жены, потому что со свояком мы никогда это не обсуждали. Да и вообще виделись нечасто. Чтобы согреться, мы разожгли костёр и

Кафе притаилось за изгибом шоссе, поодаль от дороги. Без названия — только неброская вывеска над входом: «Кафе-бильярд». Да и сам домик в глаза не бросался, пройдешь поворот на скорости — не заметишь. Посетители заходили сюда нечасто, еще реже они задерживались: в меню не значилось практически ничего, кроме булочек, чипсов, в лучшем случае — пельменей. Правда, небольшой бар предлагал довольно широкий ассортимент спиртных напитков, но водителям, спешащим пообедать и вернуться за руль, было не до бара. Однако дефицит клиентуры не расстраивал владельцев кафе и был даже им на руку — деньги здесь делали совсем по-другому. Если кому-то срочно требовались крупные неприятности, «Кафе-бильярд» было самым подходящим местом, чтобы начать поиски. Улыбчивый смуглый бармен Джамиль, которому, казалось, заняться просто нечем, в действительности пристально наблюдал за гостями. Если гость приезжал на

Засов вроде был крепкий, железный, но доверия не вызывал. На пальцах осталась липкая холодная влага и немного ржавчины. Долли вытерла руки о штаны, не переставая морщиться, осмотрела дверь ещё раз. Плотно подогнанные доски, облупившаяся зелёная краска, косая зарубка как раз на высоте лица. Может, выдержит. Она хотела ещё раз потрогать засов, проверить, настоящий ли он, но тратить время не стала. Ничего это не изменит. Нужно было оставаться здесь, бежать куда-то дальше становилось тяжело, она давно устала. Даньи заговорил что-то во сне, застонал, и Долли зажала ему рот. Ещё чего не хватало, во сне разговаривать. Она и так успела услышать начало фразы, и волосы на затылке, казалось, зашевелились. Волосы. Долли посмотрела на свои руки, в который раз, словно не веря, потом помотала головой. Даньи будто бы успокоился, затих, и она его оставила. Заметалась по комнате, сдёрнула какой-то ковёр