С детства панически боюсь всяческих уродств человеческого тела. Я родился в городе Семипалатинске Казахской ССР, для тех, кто не знает, там в окрестностях с сороковых годов проводились испытания отечественного ядерного оружия. Оттого радиационный фон соседних деревень и аулов всегда немного превышал норму, что негативно сказывалось на генетике местного населения. Я прекрасно помню, как в четыре года мать вела меня по рынку. Как и любой беззаботный карапуз, я полуиграючи озирал яркий новый для меня мир, периодически корректируя свой маршрут по красной маминой сумке. Оглядевшись очередной раз, я заприметил ярко-алое пятно и ухватился за несущую его руку. Вдруг меня одёрнул мамин крик откуда-то справа. В смятении я задрал голову вверх. За руку меня вела тётенька, левая половина лица которой напоминала потёкшую пластилиновую маску или даже пугающую рожицу, вроде тех, что обозначали порчу в

Я был слеп с рождения. Когда я подрос, мне описывали всё настолько подробно, что я, в общем-то, не понимал, почему это так важно – видеть. Что сказать – мне не с чем было сравнить. У нас было своё ранчо, одноэтажный дом. Мне это рассказывал отец, но я и так всё «видел». По-своему. У меня было пространственное сознание. Я знал, где моя спальня, ванная, гостиная и кухня. У каждой стены была своя текстура. Не знаю, было ли это сделано специально или просто я мог чувствовать то, что другие не могут. Я редко падал. Только если отец или кто-то из «гостей» положит что-либо не на своё место. Обычно это были «гости», и тогда отец очень злился и кричал. Они посещали нас нечасто и ненадолго. Отец сказал, что я не должен говорить с ними. Я не понимал, почему, но это его расстраивало. Он волновался, когда я «видел» что-то, чего не видел он. Элли была первой. Она казалась очень милой. Как-то девочка

Каждый из нас, хоть раз, но ловил себя на мысли, пытаясь вспомнить или представить свое появление в этом мире. Но безуспешно. Живёшь, развиваешься и безответно задаёшься этим вопросом. Время идёт, всплывают воспоминания из прошлого. Но не далёкого, а недавнего. И то, большая часть которых, навсегда растворилась в пространстве памяти. А младенческие годы запечатлены лишь в старых фотоальбомах.. Никаких воспоминаний о рождении - только забавные истории родных и близких. Целый отрезок времени, который никак не удаётся вспомнить. Но почему? Всё же было хорошо! Или только таковым казалось? Рождаешься в достатке, на всем готовом буквально, растёшь, знакомишься с новыми людьми, влюбляешься. Но потом все ломается. Снова налаживается. И снова ломается. Вроде бы, всё идёт как надо, как у всех: взлёты - падения, подъём и рвение. Все идёт по плану! Но чей это план? Могу ли я представить себя,

Перевод выполнила Radiance специально для kriper.ru Я страдаю от состояния, которое называется синдромом Шарля Бонне - визуальные галлюцинации, кто не в курсе. Эта болезнь появляется у людей чаще, чем вы можете себе представить - по оценкам врачей, половина больных с постепенной потерей зрения будут испытывать один или несколько приступов в течение своей жизни. Тем не менее, я готов поспорить, что большинство из вас никогда не слышали об этом. Причина незнания в том, что большинство пациентов боятся рассказать кому-либо, что они испытывают. Уж я то знаю, о чём говорю. Но я забегаю вперед. Меня зовут Эндрю, мне 26 лет. Два года назад я проснулся с ужасно размытым зрением, все края и детали были затуманены, как будто кто-то намазал вазелином линзы. И лучше не становилось. Тогда я знатно испугался и сразу же поехал к доктору Харперу. Это странное ощущение, когда мне пришлось вызвать такси,

Прошу прощения за то, что выкладываю мало историй. Дел невпроворот. Я ценю вашу поддержку, которую вы, ребята, оказали мне. У меня нашлось ещё немного историй для рассказа. Пожарный, который помогал нам на тренинге, рассказал мне о вызове, в котором он участвовал, чтобы помочь снять ребенка с огромного дерева. Он сказал, что ему не объяснили подробностей. Нужно было, чтобы он помог, потому что у спасателей не было необходимого оборудования. Он прошел примерно три километра и увидел, что команда стоит около одного из самых больших деревьев в этом районе, и все смотрят наверх. Он рассмеялся и спросил начальника операции, как ребенок поднялся туда, и отпустил старую шутку про "кошку на дереве", но капитан просто покачал головой и сказал ему подниматься наверх и вытащить ребенка. Приятель понял, что случилось что-то серьёзное. «Никак ребёнок не мог сам взобраться на это чертово

Вам когда-нибудь хотелось умереть? Так себе ощущение, да? Я всегда считал самоубийц трусами и слабаками, это ведь проще — забить на все и вся, и выйти из игры. Я не трус, я буду тащить свою убогую тушку дальше по жизни, но это не отменяет подспудных желаний, верно? К такому состоянию каждый приходит своими путями. Кто-то по глупости, кто-то из любопытства, кто-то под веществами, кто-то просто устает от творящегося вокруг говна. Я — как раз последний случай. Не буду изливать душу, вы и так, наверное, знаете, как это бывает во всяких среднестатистических Залупинсках. Если коротко, то единственный человек, для которого я хоть что-то значил, мой отец, умер много лет назад. Я смутно его помню, и эти воспоминания никак не помогают мне в тошнотворной серой каше моей жизни. Для всех остальных я просто пустое место, а то и досадная помеха. Пустое место, в основном, для соседей и “друзей” из ПТУ.

Квартира совсем не изменилась с того момента, как Игорь был тут в последний раз. С первого взгляда было даже непонятно – грязнее стало или чище. Квартира и полгода назад выглядела почти нежилой. Поставив чемодан на пол в прихожей, Игорь, не разуваясь, прошел в комнату и открыл окно. Старая рама, скрипнув, поддалась, и свежий июньский воздух ворвался в помещение, разгоняя остатки полугодичной затхлости. Опершись о подоконник, Игорь выглянул во двор, где провел почти все детство. Сейчас, через столько лет, все казалось до странного маленьким и игрушечным, а когда-то это был целый мир. Игорь жил в этой квартире с рождения, а Марина утверждала, что помнила старую – ту, с которой они съехали, когда ей было четыре, потому что квартира была слишком тесной. Продали дачу, добавили – и переехали в эту, трехкомнатную. Правда, третья комната была больше похожа на кладовку, даром, что с окном, но

В то лето по рабочим делам довелось мне побывать в Красноярске. Оперативно решив все важные вопросы, я отправился навестить свою тётку со стороны отца. Она проживала в небольшом городке М., отстоявшем от Красноярска на … км. Тётка давно звала погостить. В ответ я честно обещал приехать. Но всё никак не мог выбрать для этого время. Жил и работал я очень далеко, на юге страны, и всегда находились какие-то непреодолимые препятствия моей поездке – то срочная работа, то вал неотложных проблем, то элементарное отсутствие денег. Поэтому теперь, когда дела призвали меня в этот край, я твёрдо решил повидать тётю. Тётке было за восемьдесят. Всю жизнь она проработала в геологии. Объездила Сибирь, Дальний Восток, долго жила и работала в Монголии. На пенсии занялась общественной работой, собрала вокруг себя ветеранов-геологов, старалась привлечь внимание властей к их проблемам. Энергии её и

Мавка жила на дне Обводного в старой раздолбанной девятке, улетевшей в канал ещё до реконструкции Американских мостов. Город кругом был красивый, да она мало его видела: старалась не отлучаться, боясь оставлять своё жилище без присмотра. Как там люди говорят? Птичка улетела, место сгорело? Неровён час, понабежит всякой нечисти, воюй с ними потом. Раньше-то она дверку запирать могла, а теперь та заедать стала. Ну, понятное дело, коли мужика нет, то и присмотреть за хозяйством некому. Место было козырным, потому и сидела почти всегда дома: или на крыше своей тачки, уткнувшись лицом в подповерхность воды, или спала внутри, привалившись к сиденью, сплошь покрытому сопливой мутью грязной Невы. Это маленькое удобство особенно ценишь, когда у тебя нет спины. Она приплыла лет пять тому назад, ледоходом пригнало с Ладоги. Видать, утонула наша красавица по зиме, всплыла под водой, когда надулась,

Можете считать это предсмертной запиской. Потому что я вряд ли выживу после того, что я собираюсь сделать. Не хочется говорить стандартное «мне никто не поверит» - это и так понятно. Но кое-что другое стандартное сказать нужно, потому что я пишу этот текст как раз с этой целью. Пожалуйста! Поверьте в это хотя бы на один процент. Просто в крошечную возможность того, что это возможно. Только для того, чтобы предупредить вас об одной незначительной мелочи. Я люблю, когда еду в поезде, смотреть в окно. Даже ночью. И я знаю, что вы тоже любите. Но умоляю вас, после того, как машинист включит в вагонах свет, и на железной дороге наступит вечер, просто ложитесь спать. Я часто езжу на электричках. Сам живу в Виннице, и по работе мне постоянно приходится кататься по окрестностям. За месяц могу быть по два-три раза в каждой соседней области, а в Винницкой иногда навещаю четыре, или даже пять