А все-таки, говоря, что человек – царь природы, мы жестоко ошибаемся. Потому что это утверждение далековато от истины. Если бы так было на самом деле, сколько аварий и катастроф можно было избежать, и многочисленные сводки СМИ не пестрели бы заголовками ужасных статистик и смертей. Человек – гость природы. Так, наверное, точнее сказать. Ведь порой человека пугают существа, которые по законам логики или любого другого раздела науки в принципе не должны быть в природе, но... Они есть. И, к сожалению, многие из них остаются для нас неизученными и непознанными, но иногда увиденными нами… Мой родной дядя, брат моей мамы, волею судьбы был заброшен в далекий Иркутск: в дикой молодости поехал туда на заработки, встретил местную девушку и благополучно женился. Жена вскоре забеременела, и они остались там, несмотря на уговоры и мольбы его матери (а по совместительству - и моей бабушки). Ездил он

Было это в начале 90-х. Меня, мелкого третьеклассника, как обычно, отправили на лето в деревню к бабке с дедом. Деревня была не такая уж убогая, ибо Крайний Север (кто был в глубинке Архангельской области, тот поймет). Старинные, деревянные двух— и трехэтажные дома, большой двор, коровы, куры. Деревня стояла на берегу реки у устья Белого моря, на ближайшие 250 километров ничего толком нет, глушь глушью. Но туда я ехал с удовольствием — компьютера ведь тогда не было, а тут можно гулять с местной шпаной, спать, смотреть по телевизору смешного Ельцина и бабкины сериалы. Бабка с дедом тоже хорошие были, хозяйственные, жили относительно небедно, да и мы всем помогали. Дед вообще как царь жил, имел снегоход с лодкой моторной, что не у каждого колхозника было. Мужик он был с большой буквы. Огромного роста, сажень в плечах, жилистый, с бело-черной бородой и громким басом, он не выглядел на свой

Первый сигнал поступил мне, когда я собиралась садиться в самолёт. Зазвонил телефон. Я достала его. «Номер не определён». В любой другой раз не стала бы отвечать, но тогда я ждала звонка с работы. Глубоко вздохнув, приняла вызов: - Слушаю? - Не садись в самолет. Женский голос, искаженный, странный, как-будто её голосовые связки были разорваны в клочья, и она отчаянно пыталась выдавить хоть что-то. Несмотря на это, её тон был настойчивым и пугающе спокойным. На этом разговор закончился. Меня кинуло в озноб. Я всегда боялась перелётов, а тут ещё этот звонок. Я развернулась и направилась к фуд-корту, купив билет на следующий рейс. Через три часа на каждом канале каждого телевизора в терминале показали кадры крушения самолета, на котором я должна была лететь. Выживших нет. Ни одного. Полиция пыталась отследить звонок, но отслеживать там было нечего. Не было никаких доказательств того, что

Как-то давно приехал погостить в деревню, к родне. В речке купался, грибы собирал, в бане парился. И меня родня упросила в соседний поселок сходить, документы там отдать надо было. И с транспортом была там проблема, автобусы не ходили, а машин не было. Туда идти 3 часа, а обратно на машине обещались подвезти. И там была просека такая, через перелесок, можно было путь срезать. Но в деревне она считалась нехорошим местом, болото там было какое-то, да и крики иногда оттуда всякие слышались. Короче, местные эту зону стороной старались обходить. Я в эти бабкины сказки не верил и решил путь срезать. Через час дошел по дороге до просеки, свернул в нее. Видно, что место нехоженное, но идти можно, вполне комфортно. Был уже день, даже ближе к вечеру. Иду, птички поют, деревья шумят, сучки под ногами хрустят. Небо заволокло, комарье жужжит, ветерок дует. Где-то в лесу ветки ломаются, как будто

Валька всё ворочался. Не спал. Ворочался на веранде Казак. Ворочался отец в тёмной комнате, прогибая скрипучую сетку. Шумел между стёклами в окошке лохматый мотыль. Слышно, как тикают часы на кухне, а из прихожей – как капает бачок рукомойника. По очереди. Тик, кап. Тик, кап. Бог его знает, сколько уже так. Может, уже на целый день натикало. Может, накапало полное ведро. А Валька всё ворочается. Не спится Вальке. Видно Вальке через щель промеж занавесок вот сколько: палисадник с сиренью, да изгородь с портянками, да на железной дороге фонарь с проводами. Сирень – это мама сажала. У неё были цветы красные, оранжевые, жёлтые, голубые и синие. Зелёного много и без цветов. Не хватало только фиолетовых, чтобы вышла радуга. Портянки – это отец сушить повесил. А фонарь на переезде светит, и облако мотылей носится вокруг него, как снежные хлопья. Ночь на дворе. Только видно Вальке ещё через

О необычном случае услышал в компании на дружеских посиделках. Причём, как положено, за рюмочкой зубровки и на свежем воздухе… Рассказывал бывалый мужик в годах. Несмотря на возраст, все называли его просто Саня. Без отчества. Надо признать, его таланту рассказчика я даже позавидовал по-хорошему чуток. Куда там телевизионным юмористам всем вместе взятым. Сразу не догадался, а в конце очень сожалел, что не записал повествование на видео. Столько прикольных словесных оборотов Саня выдавал!.. В конце восьмидесятых, тогда ещё молодой парень, Саня загремел в лагерь. И совсем не пионерский. Попал в переплёт, как большинство первоходов, по глупости. Но отвечать пришлось по всей строгости закона. Получил семь лет и отправился этапом в одну из строгих колоний Ивдельского округа. Где-то с год-два сидел спокойно и валил лес, как все. А потом с воли стали приходить плохие вести. Жена запила

Третья история, происшедшая на моей памяти с представителями породы кошачьих, относится к середине 90-х годов. Тогда в одном из провинциальных городков Свердловской области остановился передвижной зверинец. С качелями, каруселями и, конечно, разными зверушками, большими и маленькими. Для неизбалованных зрелищами местных аборигенов приезд кочующего зоопарка – целое событие. Народ семьями валом валил посмотреть на волков – серых братков, лисичек – рыжих сестричек и прочую живность, затравленно взирающих на мир из тесных и грязных клеток. Был среди этих несчастных заточенцев и гвоздь программы – гривастый африканский лев. Несмотря на каторжные условия содержания, царь зверей имел вид вполне себе бодрый. Видимо, недавно за решётку угодил, да без вины виноватый. В своей клетушке с утра до вечера энергично вышагивал по дощатому полу взад-вперёд. «Две шага налево, две шага направо...». Как

Влад крутил педали своей бордовой, немного облезлой «Камы» и оглядывался проверить, не отстаёт ли Катя, но она уверенно держалась за ним. Золотистые волосы её развевались и искрились в солнечных лучах, а на загорелой, слегка веснушчатой коже, поблёскивали капельки пота, точно утренняя роса на траве. – На Тихвинскую земляника-ягода поспевает! – весело крикнул парень, сбавив ход. – Да-да, знаю, красных девок в лес зовёт… – отозвалась девушка. Скоро на фоне лазурно-голубого неба показались мачты электроподстанции, а, значит, они близко. Распределительные устройства и силовые трансформаторы гудели, вибрировали и устрашали мощью скрытого в них электрического тока. – У меня от таких штуковин голова начинает болеть, – пожаловалась девушка, – Давай скорее их проедем. И вообще, долго ещё? – Совсем нет. Догоняй! – ответил Влад и налёг на педали. Они промчались мимо жужжащих электроустановок, и

- Дед, а расскажи историю? - донесся до старика голос с кровати у стены избы, где уже какое-то время ворочался внук. Вот ведь пострел, набегался за день, а теперь заснуть не может. Да еще и ветер этот злой воет в трубе раненым зверем, стучит в окна и в двери скребется. Видать, от того, что не в силах выстудить уютный мирок, спрятавшийся от него за теплым пламенем печи и крепкими засовами. - Какую историю? - Страшную. Малец выбрался с кровати и, кутаясь в одеяло, взгромоздился на соседний стул за небольшим столом. Старик отложил газету, которую читал при неярком свете керосиновой лампы и прошаркал в сторону кухни, где сообразил две кружки чая из собранных собственноручно трав. - Страшную? А ты заснуть-то сможешь? – добавил в чай по ложке меда и поставил одну из чашек перед внуком. Тяжело опустился на свой стул. – Про что? Про огненного змея в лесу? Про белого волка? Али про русалок? Хотя

Удалено по запросу правообладателя.